Часть 20

-Еба-ать, ты парфюмер, - закатил глаза Чонгук, выдохнув комично, когда открыл шкаф, роясь среди парфюма Юнги. Времени у него в обрез, так как Чимин не в состоянии долго "гулять" в первый раз. Наскоро сфотографировав каждый флакон со всех сторон, Чон пихнул звенящие склянки обратно по местам в том же порядке, несколько раз понюхав свои руки после: если Тэхён учует запах, точно поймёт, что он влез в их спальню. Зайдя в ванную комнату, Чонгук тщательно вымыл руки. - Так... да простят меня твои лунные кролики, малыш, но я просто обязан знать... Чон сел на корточки около тумбочки Тэхёна, и выдвинул первый ящик, присвистнув: вот это склад, конечно. -Коллекционер и парфюмер. Вот это семейка, конечно... Тут вам и детские заколочки Чимина в старенькой шкатулочке из дерева с резьбой по краям, и первые отрезанные локоны Чимина и Чонгука, перевязанные ленточками. Чонгук нахмурил брови, чувствуя, как ему становится не по себе от осознания: видеть эротические сны о том, кто бережно хранит в отдельной крохотной шкатулочке его первый локон, срезанный собственноручно- как-то...странно, если говорить прямо, но мягко. Фотоальбом с полароидными фото, который Чонгук открыл, присев поудобней и облокотившись спиной о бок кровати, оказался интересным: одно за другим, фото Чонгука в младенчестве, встречали его на каждом развороте. Первые шаги, первый кусок арбуза на руках у Юнги, чьего лица не видно: фокус лишь на нём, с вилкой не по размеру в крохотной, холёной ладошке. Первое,самое дешёвое мороженое и округлившиеся от шока глазки Чонгука, а если приглядеться, даже видно Тэхёна в отражении шкафа с зеркалом позади малыша. Тэхёна в коротких шортиках и футболке, свисающей с плеча. Чонгук прокашлялся, заёрзав на месте: это неправильно, так думать, но...но Тэхён в таких вещах перед ним никогда не ходит. И странно ощущать прилившую к вискам кровь, когда смотришь на фото , на котором изображён ты сам, да ещё и в младенчестве. Идиотизм. Фото первого похода на море, и нигде, ни одного фото с Чимином. Тэхён выборочно, определённо точно выделил себе в коллекцию фото с Чонгуком, и альфа расплылся в неуверенной, растерянной улыбке, даже не понимая, радоваться этому , или нет в их положении. Вот он, Чонгук в руках Тэхёна, бьёт воду ладошками, улыбаясь своими кроличьими зубками. Худощавые пальцы омеги, ещё худей даже, чем сейчас, держат его крепко под пухлыми ручонками, и голова опущена: Тэхён будто дышит ему в шею, насыщаясь его феромоном. Или он знал, что всё закрутится ещё тогда?! Нет. Наваждение, что ли? Чонгук тряхнул головой, стараясь мыслить рационально: Тэхён всего лишь любил запах ребёнка, а не альфы. Вот и всё. Обманываться нельзя. Опасно. Фото первого сентября в первый класс: Чонгук прячется за спиной у Тэхёна, крепко держа его за ногу, и видно одни только чёрные, огромные глазки, полные нерешительности. Ладонь омеги придерживает его за кудрявую голову, прижимая к себе, а голова Кима вновь опущена: вновь всё внимание на Чонгука. Складывается впечатление, что Тэхёну всю жизнь было плевать на себя. Одни только дети в голове. А на следующем фото он вновь обнимает его крепко, когда Чонгук получает какую-то награду за каратэ. И вновь смотрит вниз. Чонгук стиснул челюсти раздражённо, осознавая: Тэхён избегал камеры всю жизнь. Не хотел, чтобы его глаукому видели дети, когда вырастут? Но ведь Чонгук уже в первом классе на том фото, не мог не запомнить? Значит, Тэхён всё же смотрел на него одного всю жизнь? Вот бы видеть этот взгляд... Вложив альбом с тяжёлым выдохом обратно в шкафчик, Чонгук прикусил губу, бросив взгляд на крем для тела: но ведь Тэхён никогда не пахнет ничем. Ничем, кроме земляничного шампуня, уже приевшегося за столько лет. Даже духами не пользуется, как другие омеги. У любого омеги в тумбочке лежит какой-нибудь косметический кавардак, по убеждению Чона, а у Тэхёна так вылизано в шкафчике, что даже таракан от стыда поклонится с извинениями, и скажет, что вошёл не в ту дверь по ошибке. -Ну-ка, ну-ка, - Чонгук подцепил двумя пальцами крем, и хмыкнул: морская соль. Свеча на тумбочке- морская соль. И даже в баночке крошечной - морская соль? Что? Чонгук прослезился, прикрыв глаза, и шмыгнул носом, поджав губы, - Тэ,малыш мой... Собравшись с силами, Чонгук утёр слёзы, и встал с места, закрыв осторожно ящик. Он обошёл постель, и присел на пол около тумбочки Юнги: чёрной и безупречно чистой, как всегда. -А у тебя-то тут что, косточки от черешни? Это, кажется, не у Мина аллергия на пыль, а у пыли- на Юнги. Он усмехнулся, открывая выдвижной ящик, и хмыкнул, втянув щёки и закатив глаза: стерильная чистота, блин. Даже тут. А собственный шкаф скоро будет орать на Чонгука, чтобы он его прибрал. Очки в аккуратной и лаконичной упаковке, а рядом- новая пачка контактных линз. Чонгук сглотнул, увидел рядом с очками шкатулочку, и потянулся рукой к ней, шумно выдохнув: лезть к доминанту в логово- это рисковое дело. Кто держит бархатный пыльник в шкатулке, которая итак защищает от пыли? Ах, да. Мин Юнги. Кто ещё? Чонгук развязал его аккуратно, освободив от содержимого, которое выпало на ладонь: две соски. Изгрызанные, искусанные со всех сторон соски зелёного и розового цвета. Втянув нижнюю губу в рот, Чонгук хныкнул разбито: вот так они и будут младенцами-молокососами для них всю жизнь, пока взрослые не выбросят или хотя бы не спрячут с глаз долой эти соски. Он запихнул обратно реликвию, явно имеющую ценность для Юнги, и вложил обратно в шкатулку, потянувшись рукой к альбому с фото: кто бы сомневался, что там будет Чимин? Везде Чимин. Вот, Юнги держит его за ручки, и помогает шагать навстречу котёнку на улице, и из всего лица его видно лишь широкую, дёсенную улыбку. Редкое явление. Чонгук невольно улыбнулся, переворачивая страницу и фыркая: серьёзно, неужели надо было снимать их голые попы, когда они сидели в тазике с водой, обнимаясь? Позорище. Чонгук покраснел, отводя взгляд от фото и невольно возвращая его обратно: в кадр вошло тело Тэхёна, как всегда, обрезанное от головы. Маечка, свисающая низко, оголившая плечо и ключицу, к которой прилип взгляд Чона: о да, Чонгук знал толк в красоте с рождения, похоже. Или вот, фото Чимина, вгрызающегося в персик, который Юнги держит в руках: Чонгук сощурился, размяв шею, и приблизил фото к лицу: глаза Юнги...не такие, как у Тэхёна. Они...странные. Они...они с кошачьим зрачком? Только со зрачком?! Что?! Ощутив, как от тёплого взгляда Юнги в упор в камеру у него проступила рябь на теле, Чонгук потянулся несколько раз за фото, чтобы выкрасть его, тут же отдёрнул руку: нет. Нельзя. Если они так дорожат этими альбомами, они точно заметят пропажу. Чонгук достал телефон из кармана, и сфотографировал фото, сфокусировавшись получше. Возможно, Чимину будет интересно знать однажды, что Юнги тоже...как Тэхён, но не совсем. Но откуда ему знать, как выглядят глаза Тэхёна? Чонгук долистал фотоальбом, и, не найдя в нём больше никаких улик, положил на место. Вставая с пола, он сощурился, воровато оглянувшись в сторону двери, когда заметил выдвижные полки в кровати со стороны Мина. Неуверенно потянувшись к ручке выдвижного ящика, Чон вздрогнул, услышав хлопок двери и шумные голоса вернувшихся с прогулки. Выругавшись себе под нос, он сжал кулаки, и выбежал из спальни, уже в коридоре свернув в сторону кладовки. -Ты чего это тут ? - Сощурился Тэхён, войдя с пакетом в кладовку, и Чонгук пожал плечами, озираясь по сторонам невинно: -Проголодался, искал паштет. -Паштет? - Ким склонил голову набок, хмыкнув, - Но ты не любишь паштет. -Я решил дать любви второй шанс, - нагло вскинул бровь Чонгук, улыбнувшись жеманно, когда застиг врасплох Тэхёна, стыдливо отвернувшегося вместе с пакетом. Сделав шаг в его сторону, Чон прижался к нему со спины, удобно примостившись подбородком на вздрогнувшем от неожиданности плечике и поцеловав коротко в шею, втягивая носом аромат земляничного шампуня. Руки сами по себе обвили хрупкую талию, вжимая омегу в своё тело, и Тэхён сладко пискнул, выронив на широкую полку пакет с чем-то звякнувшим внутри. -Т-ты что делаешь, Гуки, так нельзя... -Да? А кто меня осудит, малыш? Ты? - Чонгук игриво прикусил его мочку, мурлыкнув в покрасневшее мгновенно ушко, - Что ты там купил, м? -Ч-чимини захотел немного...немного...ах,- Ким съёжился, прижав кулачок к своему невинному ротику, и Чонгук хихикнул ему в шею: -Прямо ах и захотел? -Х-хлопья подушечками... -А папочка взял что-нибудь для меня? - Чонгук удивлённо сощурился, опустив взгляд на дрожащие пальчики омеги, сомкнувшиеся крепко на картонной упаковке хлопьев, - Чёрт, да тебя возбуждает это, малыш... -Н-не надо. Не надо, зайчик, я... -Папочка хочет, чтобы я сегодня был его послушным мальчиком? - горячечно прошептал Чонгук, стискивая его в своём объятии, и услышал, как глухо сглотнул омега в его руках: -Чонгук... -Да или нет? -П-прекра-ати. -М-м, не уверен, что горю желанием,- издевательски цыкнул доминант,пожав плечами,- Я буду самым послушным мальчиком на свете, если ты сейчас скажешь мне, что любишь меня ,как своего альфу. Что принимаешь меня, как своего альфу. -Я... -Ты-ы?.. -Д-да. -Что да? - хмыкнул Чонгук, развернув его в свою сторону лицом, и столкнулся с растерянными, полными слёзок глазами с пушистыми ресничками. Подушечками больших пальцев оглаживая его щёки в успокаивающем жесте, Чон притянул омегу к своему лицу, едва касаясь его губ своими, - Тэ, ты любишь меня? Любишь ведь, как альфу? -Д-да...- ладошка омеги безуспешно попыталась отстранить его, уткнувшись в грудь, но Чонгуку она нипочём. -Скажешь мне это, малыш? -Я...я-я...я л-люблю тебя, - Тэхён прикусил полную губу, опустив взгляд, дрожа крупно в его руках, и зажмурившись после, съёживаясь в объятии от страха. -Не бойся меня, Тэ. Я обещал, что не помечу, ладно? - шумно выдохнув с облегчением, Чонгук обнял его крепко, позволив уткнуться в свою шею, и наполнить лёгкие феромоном, - Я не сделаю тебе больно, малыш. Просто прошу идти мне навстречу, хорошо? Там, где это возможно, хорошо, Тэ? -Х-хорошо, - Ким всхлипнул сентиментально, трогательно цепляясь пальчиками за его футболку на спине и дрожа подбородком, прижатым к сгибу шеи, - Ч-чонгук...Чонгук... -Да, малыш? Да, любимый мой? - заворковал доминант, раскачиваясь с ним на месте, - Что такое, Тэ? -Мне так страшно, - прошептал Тэхён, крепче обняв его, словно Чонгук исчезнет, но тот лишь поддался, нежно лаская его спинку заботливыми поглаживаниями: -Нечего бояться, когда ты со мной, Тэхёни. Я весь твой. Так всегда было, есть, и будет. Ничто не изменит моих чувств к тебе. -Я...но мы же не можем, я... -Тшш...я ради тебя готов всю жизнь жить альтернативным сексом, если ты так сильно боишься за прочность резинок, - фыркнул Чонгук, опустив ладони на его поясницу , когда почувствовал, что Тэхён поддаётся ласке, - Ты сводишь меня с ума, Тэ, я схожу с ума рядом с тобой, я не могу заставить себя мыслить о ком-то ином, я весь растворён в тебе, Тэ... -Ты...ты говоришь такие пошлости, - хныкнул Тэхён, качая головой и зарываясь носом в его шею, прижимая аккуратным его кончиком пульсирующую вену, - Такие пошлости, Гуки, прекрати, я прошу тебя, ты сжигаешь нас... -Чимини любит Юнги и мечтает быть с ним, а Юнги его поцеловал, - продолжил шёпотом Чон, целуя его в плечо крепко и оглаживая боязливо ягодицу, прикрытую плотным джинсовым материалом, от чего Тэхён попытался увильнуть безуспешно, - Почему же мы с тобой не можем, Тэ? Почему мы не можем просто принять это? Я не малыш больше, Тэхён, ну же, посмотри на меня другими глазами, я больше не младенец, я вырос. Я альфа, я доминант, в конце концов, Тэ. Тэхён мягко упёрся ладонями ему в грудь, отстраняясь постепенно, и шмыгнул носом, облизнув полные губы и глядя на него тоскливо: -Я боюсь делать этот шаг, Чонгук. Для меня это вся моя жизнь. -Как и для меня. -Я... -Тэ? Тэ, ты можешь заодно ещё варенье ежевичное достать? Там на третьей полке должно быть!- донёсся из кухни голос Юнги, очевидно, готовящего завтрак для Чимина, и Тэхён разбито заныл в потолок, смаргивая очередной поток слёз и беспомощно открывая и закрывая рот. Чонгук сглотнул тяжело, старательно выдавая будничным тоном: -Сейчас принесу! Тэхён тут хлопья пересыпает! -Хорошо-о! -Ну же, Тэ, посмотри на меня, - вновь перешёл на шёпот Чонгук, улыбаясь широко и обхватывая горячими ладонями худое лицо омеги перед собой, - Я никогда никого так не любил. Всего тебя. С твоими дебильными лунными кроликами, с твоим диагнозом, с твоей глаукомой, с твоей дистрофией, с твоей клаустрофобией, я тебя всего люблю, без остатка, без исключений, без лжи и притворства, без тайн. Всего тебя люблю, малыш, веришь мне? Ты веришь мне, Тэ? -Верю, - беззвучно прошептал омега, облизнувшись нервно, и резво притянул его за затылок к своим губам, срывая с Чонгуковых неумелый, торопливый поцелуй. Настолько смазанный, настолько торопливый и стыдливый, что сам же не выдержал, отстранившись с присвистом и часто вздымающейся грудью от волнения, с широко распахнутыми глазами, будто не он это только что сделал, а Чонгук посмел. Резко оттолкнув его от себя, Тэхён замотал головой, поджимая губы и отворачиваясь к альфе спиной, чтобы нервно разорвать в неположенном месте картонную упаковку хлопьев, и пересыпать в стеклянную банку. Половина просыпалась мимо, и худые пальцы принялись лихорадочно собирать хлопья, запихивая их торопливо в банку, - Уходи. Уходи, Чонгук, мне сейчас надо остаться одному. -Хорошо, - счастливо шепнул в ответ Чон, в последний раз прижавшись к нему, с благодарностью целуя в плечо, и усмехнулся сыто, - Хорошо, малыш. Я никогда не забуду этот день, и ты не забывай, хорошо? День, когда ты дал нам надежду, - шмыгнув носом, Чонгук развернулся, протянув руку за банкой варенья, и Тэхён коротко кивнул, старательно сдерживая слёзы. Он уже семнадцать лет даёт им надежду. Мысленно. А сегодня...Сегодня сорвался, и нет пути обратного. -Уходи. Уходи, прошу тебя, уходи. -Юнги? -М? -Я хочу чай, можно? -Хорошо,кроха, - Мин улыбнулся, довольный днём: Чимин от души накормил всех уток в парке, пока не пожаловался на усталость. Но даже тогда, Юнги видел в его движениях возвращающуюся силу, одновременно страшась её и ободряясь ею. В конце концов, грешно жаловаться на то, что любовь твоей жизни крепнет с каждым днём. Ноги его всё ещё не слушаются, да и массажи не особенно сильно помогают, но Юнги упорно растирает их, словно по инструкции, невзирая на Чиминовы причитания о том, чтобы он не смотрел вниз: Тэхён, как оказалось, брить не умеет совершенно. Изрезал его ножки драгоценные лезвием, передавив чересчур сильно, и теперь корит себя за это, ежедневно принося свои глубочайшие извинения. Чимин робеет от каждого прикосновения Мина к его небритым ногам, заметно прибавившим в весе, не имея представления о том, что Юнги их готов от счастья целовать, поклоняться им день и ночь, боготворить их. Мужчина разбавляет чайную заварку водой из чайника, привычно забросив три кубика сахара и размешав ложкой. Он подходит к Чимину, которому помог облюбовать диван рядом с обнаглевшим Чипсиком, дуя на чай по дороге и шаркая тапками: домашний Юнги- лучший на свете Юнги. Чимин улыбается до ушей, отчего глазки его тонут где-то между веком верхним и щёчкой, и Мин не может не улыбнуться в ответ: -Что такое, кроха? -А можно мне печенье тоже? -Можно, конечно. С изюмом? -Ага, - мурлыкнул Пак, не без усилий передвинув руку на диване ближе к животу Чипсика, и погладив его с урчанием. Юнги повернул голову, высыпая печенье в тарелку, наблюдая за ним через плечо: -Он совсем обнаглел, знаешь? -Ну и пу-усть...Зато хоро-оший, - пропыхтел Чимин, морща носик от того, как лапка выпустила коготки, вонзаясь в его запястье с предупреждением. -Что такое? Цапает? -Ага. -Я тебе сейчас покажу, как моего Чимини цапать, мелкая вреднючая мурчашка, - фыркнул Юнги, поспешно направляясь к дивану. Чимин облизнулся довольно, переведя на него взгляд, и вскинул бровку, - Ты чего это? -Твоего Чимини. -Я...я образно. -Образами мыслишь?- жеманно улыбнулся Пак, потянувшись чистой рукой к печенью, и надкусив немного. Крошка от него осталась около уголка его губ, и Юнги принял это за провокацию чистой воды, ощутив, как в горле внезапно запершило. Альфа подался вперёд, чтобы подушечкой большого пальца утереть эту дразнящую крошку с зефирных, ухоженных губ, когда Чимин осмелился прикусить его палец робко, скромно глядя на него исподлобья и вызывая табун мурашек по телу. Юнги покраснел кончиками ушей, смущённо шепнув: -Чимини, отпусти. -Мм, - промычал Пак, наглея, и обхватил теперь уже губами его палец, втягивая его в ротик и посасывая, стыдливо прикрывая глаза.Юнги не выдержал, и резво потянул руку на себя, вынудив Чимина выпустить из захвата желанных губ палец с тихим "о". С минуту, они сидели так. Чимин- тяжело переводя дыхание и бегая взглядом по его лицу, и Юнги - стискивая строго и напряжённо челюсти и сжимая кулаки покрепче. Юнги собрался с мыслями первым: -Не делай так больше, кроха. -Почему? - шепнул в ответ Чимин, словно Чипсик их подслушивает. Бред: Чипсик уже всеми лапками взялся за аппетитное печенье в тарелке, жадно отгрызая кусочек за кусочком и хрустя в тишине. -Потому что это неправильно. -Целовать меня в губы не неправильно? - улыбнулся омега, немного склонив голову в сторону и захлопав ресничками. Чимин выдал это, а сам, внутри, умирал от робости, старательно скрывая её: кто он такой, чтобы претендовать на сердце лучшего на свете альфы? Он даже, чёрт бы его, стоять не может без помощи. Ничтожество. Юнги распахнул рот, застигнутый врасплох, и облизнул пересохшие губы, едва заметно краснея, когда приблизился к нему лицом, шепча: -Ты...ты же без сознания был. -А ты меня только без сознания поцелуешь? В сознании слабо? -Я не ведусь на детские провокации, - выдавив из себя улыбку, Юнги низко хмыкнул, прочищая горло от волнения, и, увидев слёзы, проступившие на чёрных глазках омеги, тут же взял его руки в свои, прижимая их к груди, - Прости, кроха, прости, я не подумал. Я сказал глупость. Прости меня, Чимини... -Всё в порядке, - Пак шмыгнул носом, понимая: вот, указали тебе на твоё место, ребёнок. Ты не больше, чем просто ребёнок, им навсегда и останешься. Только вот что делать с меткой, которую он оставил Мину на запястье, и которую тот тщательно прячет от его глаз? Почему она не проявляется запахом? Почему от Юнги не пахнет Чимином? - Юнги? -М? -Ты пьёшь блокаторы? Мин подавился воздухом от вопроса, воровато оглянувшись по сторонам и понизив голос: -С чего вопрос? -Просто интересно. От тебя никогда не пахнет. -Да, я принимаю блокаторы. -Почему? Какой у тебя феромон? Почему я его никогда не чувствовал? - Забросил его вопросами омега, прикусив губу: лишать его феромона Юнги?! Издевательство. -Потому что у меня на него аллергия, - потупил взгляд Юнги, привирая на ходу. -Как это? Такое бывает? -Да, я...очень аллергичный. -Настолько, что у тебя аллергия на самого себя? -Чимин, мы можем закрыть эту тему? -Можем, но я не хочу. -Я хочу. Давай закроем эту тему, кроха. -Но я... -Тема закрыта. Принести тебе новое печенье? - Юнги почти встал, когда омега нашёл в себе силы порывисто податься корпусом в его сторону, чтобы прижаться губами к линии подбородка, и пробормотать плаксиво: -Я люблю тебя... -Я тоже, Чимин. Я тоже тебя люблю, - с присвистом выдал Мин, обняв его за плечи покрепче, - Но это неправильно. Так нельзя. -Почему? Почему нельзя? - прилип к нему Чимин, бодая головой его плечо , то и дело оставляя на нём поцелуи. -Потому что я гожусь тебе в отцы. -Мне плевать! -Потому что я... - нет, у Юнги язык не повернётся. Альфа стиснул челюсти, отстраняя от себя ревущего Чимина, и оставил на его лбу целомудренный поцелуй, - Я не могу так, Чимини. Пойми меня, я воспитывал тебя, будто для того, чтобы уложить с собой в постель. Я не могу так. Это отвратительно. -Забудь об этом, я вырос, - шепнул Чимин, ощущая на подбородке пальцы доминанта, и улыбнулся слабо, почувствовав, как один из них оттягивает его сочную нижнюю губу, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, - Видишь, там даже клычки. -Чимини, - улыбнулся альфа, оставив короткий поцелуй на его щеке, и шепча сладким, тягучим тоном, - Чими-ини, мальчик мой, я не смогу забыть об этом. Не дразни меня, кроха, ты разрываешь мне сердце. -Моё уже разорвано. Это не так больно, если быть такими вдвоём, - усмехнулся Пак, понятия не имея, откуда набрался смелости. Но, говорят, если гора не идёт... - Я буду хорошим омегой, правда, Юнги...Я буду...я всё-всё буду делать, как ты скажешь, веришь? Я буду таким хорошим, что ты забудешь о разнице в нашем возрасте и вообще обо всём. Я взрослым для тебя стану, правда-правда! -Не смей, - процедил сквозь зубы альфа, крепко стискивая его в объятии одной рукой, другой поглаживая за ухом, - Не смей такого говорить, слышишь? Это неправильно. Так не должно быть. -Если бы так не должно было быть, почему же Тэхён говорит всегда, что на всё воля божья? -Тэхён верующий человек, а я - нет. Нет воли божьей ни на что, Чимини. Я глубоко убеждён в том, что на всё воля людская. -Так тому и быть, - улыбнулся Чимин, робко целуя его в щеку и щекоча её пушистыми ресничками после, - на это воля моя, Юнги. Я хочу быть только твоим омегой, или я умру, став ничьим. Вот она, моя воля людская. -Чимин... -Выбирай, альфа. Я твой, или я мёртв для тебя? -Замолчи!- глухо рыкнул альфа, до боли сжав его шею своей ладонью и вынудив смотреть на себя. Буравя его взглядом, пробирающим до дрожи, Юнги прислонился к его губам своими, контролируя каждое действие омеги, - Замолчи, ты понятия не имеешь, о чём просишь, Чимини. Не смей пытаться разжалобить меня ультиматумами, или увидишь, как умру я сам у тебя на глазах. Хочешь поиграть в игру? Не ступай на тропу, где проиграешь, Чимин. Я предупреждаю тебя. Я люблю тебя, и провожу тут чёткую черту, Пак Чимин: я запрещаю тебе ставить меня перед выбором. -Бо-больно, Юнги, - беззвучно выдал Чимин, ухватившись трогательно за его запястье, и Юнги отпустил его шею, склонившись над ней и проведя по ней носом, втягивая аромат черешни, раскрывшийся...возбуждением? Чимина возбуждает боль?! В извинительном жесте поцеловав его шею, альфа отстранился от осоловело хлопающего ресницами Пака, лишь для того, чтобы вгрызться в его губы поцелуем с низким, клокочущим звуком, жадно исследуя его рот и буквально наседая над ним, ведомый ароматом черешни. Юнги отстранился так же резко, как поддался эмоциям, обрывая языком нить слюны, соединявшую их губы, и задышал рвано: -Вот мой тебе ответ, Чимин. Я всегда буду выбирать тебя, но не больше, чем сейчас. Чимин благодарно закивал, ощущая ком в горле, и сглотнул его тяжело, облизывая губы от самых желанных, чувствуя на своих привкус едких ментоловых сигарет. Тепло расплылось по его груди, когда он покрылся румянцем, довольно уткнувшись в его плечо и пробормотав: -А мне и этого достаточно, альфа... -Я никогда не дам тебе близость на ином уровне, ты понимаешь? -Да. -И ты... -И я согласен даже на это, Юнги, - Чимин закивал ему в грудь, устало вздыхая: подобные потрясения его организму ни к чему. Юнги тут же возненавидел себя, стоило только дымке черешневого наваждения сойти, и выдохнул неуверенно: -Тогда... -Тогда... -Я приготовлю тебе поесть, омега? Чимин вздрогнул, тут же сладко поцеловав его в шею и улыбнувшись тому, как напрягся Мин, нервно сглатывая, от чего кадык его заходил вверх-вниз.Занятная вещица. -Да, альфа. -М-может... - нерешительно огладив его бочок, Юнги выдавил из себя улыбку, сдержанно контролируя поток эмоций и слёз, подступающих к глазам, - Может, кашу? -С ежевичным вареньем? -Да. С ежевичным вареньем. -Да. Да, кашу с ежевичным вареньем, - сладко прошептал хрупкий омега, кивая ему в грудь и целуя в солнечное сплетение. ... -Тэ? Тэ, ты можешь заодно ещё варенье ежевичное достать? Там на третьей полке должно быть!