Часть 31

those eyes - sorry idk (vk)

-Ты был прав, студент Ким действительно подаёт надежды. Сегодня на практике он показал мастер-класс, будто учился всю жизнь, а не неделю, - задумчиво молвил Хёнджин, приложив линейку к тетради и осторожно выдернув из той листок. Чонгук, заполнявший журнал максимально понятным почерком, промычал согласно, на что омега лишь улыбнулся, бросив взгляд на его кольцо, - Ты обручён, или женат? -Ни то, - пропел Чон, отпивая немного кофе, и возвращаясь к работе, - Ни другое. -Тогда зачем? -Чтобы разговоров меньше было. -Гениально, - рассмеялся мелодично старший, встав из-за стола, и подсев к нему поближе с тарелкой печенья, - Как думаешь, может, мы могли бы сходить сегодня пообедать в столовой вместе? Арм вчера косо смотрел, я не хочу попасть ему под руку. -Без проблем, - буркнув согласно, доминант захлопнул журнал, и встал из-за стола. Дойдя до стеллажа, он поставил тетрадь в твёрдом переплёте на законное место, и остановился около зеркала, вдумчиво шепча не столько Хвану, внимательно за ним наблюдающему, сколько своему отражению,- и чего ещё ему во мне не хватает, не пойму... -Кому? - оживился омега, грациозно отставив тарелочку и очистив ладошки парой хлопков. Цыкнув, он картинно закатил глаза, сразу же подцепив салфетку, и очистив брюки, на которые упали крохи от печенья, - Вот растяпа. -Да есть один. Я ухаживаю, а он не хочет меня. Ты мне скажи, Хёнджин, я что, совсем недостоин метки? Чонгук развернулся к нему лицом, застав удивлённую мордашку Хвана, когда тот поспешил встать с места и направиться к нему, уперев руки в бока: -Ну-ка, покрутись на месте. -Хёнджин ,я н... -Хённи. Говори мне Хённи, а то умрёшь, пока имя договоришь, - улыбнулся омега, подначивая его и толкая в крупное, покатое плечо: груда мышцы, не иначе. Мускулы под его пальцами оказались крепкими , словно сталь, но Хёнджин не подал виду, - Давай, я знаю, что говорить. -Ла-адно, - альфа покрутился на месте, подняв на развороте руки и разведя их в стороны, - Ну? -Сколько лет твоему избраннику? -Это имеет значение? -Конечно, - фыркнул Хван, присев на место и отхлебнув чай. Облизнув пухлые губы, щедро намазанные блеском, он прикусил губу, опустив взгляд на его берцы, - Ну смотри: если он тебя старше, ему не понравятся твои берцы. Омеги постарше считаются немного...консервативными, что-ли. -Как ты? - окинул его взглядом Чонгук, не скрывая лёгкой , добродушной улыбке: Хван вновь упаковался капустой в свою очередную рубашку, но в этот раз-застегнув все пуговки до последней. Ворот рубашки ажурным полукругом украсил его шею, выгодно оттеняя натуральный цвет кожи омеги, у которого всё в этой жизни по полочкам. -А хоть бы и так. А вот если он младше... Тогда, друг мой, он определённо дурачок. -С чего бы? -Ну , ты на себя -то глянь. Стоишь тут, как Аполлон, весь упакованный, только пакетом с пупырышками лопающимися окутать осталось, как дорогой товар, - прыснул Хван, отламывая кусочек печенья и отправляя его в рот, когда Чонгук нахмурился , сощурив глаза: -Что мне делать, если он старше? -На сколько лет? - заиграл бровями омега, хищно улыбаясь. -На достаточно много лет. -Он...годится тебе в папочки? -Хёнджин! -Да шучу я, шучу, расслабься, чё ты. Ты и не похож на того, кто по таким. -А ты что, определяешь таких, кто по таким? -Парни вроде тебя, Гук, предпочитают обычно каких-нибудь сладеньких омежек. Ну, если судить по твоей внешности. Каких-нибудь, проэпилированных вплоть до костей , с филлерами и ... -С какими ещё фильтрами? - потупил взгляд Чон, заинтересованно сев на место и откусив половину печенья. -Филлерами. Боже, ты не знаешь, что это такое? -А нахер мне надо знать, что это такое? - удивился Чонгук: интересно, а Тэхён знает, что это такое? Ну, хотя...Тэхён и пушистенький пушочек пушка над губами так и не осмелился тронуть. Живёт, как в восьмидесятых, и ничего не мешает ему быть самым сексуальным и желанным на свете. Чонгук оробел на секунду, едва заметно улыбнувшись и прикусив пирсинг , когда вспомнил, как ощутил щекотливое касание золотистых волосков при поцелуе. Сладкий и настоящий омега. Его первый и единственный омега. -Ты чего это , а? - ахнул Хёнджин, словно прочитав его мысли, -У вас уже было, да? Было ведь? -Так, что такое филлеры, и как мне их найти? Где они...они продаются? Они всем омегам нужны? -Филлеры - это инъекционные кожные наполнители. Их широко применяют в косметологии в качестве наполнителя для коррекции косметических дефектов, друг мой. Запоминай: если у твоего объекта воздыхания нет ни одной морщиночки, и когда он улыбается, и ты чувствуешь , что он идеален, как фарфор - это не фарфор. Это жестокое наебалово в виде филлеров. Мотай на ус, пока я жив. -Пи-издец, - заключил Чон, распахнув рот и икнув от удивления: у Тэхёна...он никогда в жизни не наблюдал ни единой морщинки у омеги. Кожа мягкая, гладкая, равномерно карамельная, без намёка на старение даже спустя пять лет его отсутствия. Ким Тэхён в своём возрасте выглядит от силы - на двадцать один год. Если очень сильно постараться - двадцать два. И пока Чонгук слышал, как в голове скрипят все его шестерёнки, печенье на тарелочке закончилось, а Хёнджин лукаво улыбнулся, подпирая подбородок кулачками и сладенько напевая: -Я попал в точку-у-у... -Что делать, чтобы он на меня смотрел? -Для начала - сделай вид, что его нет. Страшно признавать, но омегам нравятся недоступные мужчины, в которых есть не загадка, а головоломка. Окутай себя аурой неприступности, чтобы он ничегошеньки о тебе не знал, и увидишь, как он заинтересуется тобой вмиг. -Не прокатит. - Хотя бы потому, что Тэхён даже родинку на его заднице изучил вдоль и поперёк ещё в младенчестве, наверно? Но это не факт. Или потому, что Тэхён целовал его и слышал его признания в любви, когда Чонгук уподоблялся брошенному щенку, скуля у него в объятии о том, как сильно жаждет быть его альфой? Вариантов - разбежаться можно. - Что ещё? -Хм, - пальчики застучали по столу, выдавая активное мышление щёлкнувшего ими напоследок Хёнджина, - Смени стиль! -На что? Я, вроде как, нормально выгляжу? -Не знаю...классику надень. Костюм, там , обувь классическую, галстук. Ты знал, что омеги много фантазируют по поводу галстуков? -Чё-чё? -Ну, всякое там...как связать им своего а-альфу, как завязать ему глаза, или как потянуть словно за поводок, чтобы он оказался у ног. Вариантов много, -отмахнулся Хван, шурша пакетиком с мармеладом внутри, и усмехаясь тоскливо - Будешь? Ты прости, у меня скоро течка, и я напал на всё, что можно откусить. -Нет, ешь. Ешь. Галстук, значит... -Или-и...ну, этот вариант на любителя. Не каждый омега в итоге клюнет, но иногда бывает. -Выкладывай. -Заставь его приревновать. -Ты что? Я ? Его? Да ни за что! - вскинул брови Чон, закачав головой: нет, он многое делал, но чтобы ревновать заставить специально? Намеренно, чтобы...- Подожди-ка... -И поэтому ты решил за нас двоих? -Да,я решил за нас двоих, - решительно сказал Ким. -Это нечестно! -Нечестно - это убивать тебя своей любовью, Чонгук. -Нечестно - это решать за меня, как именно я хочу быть убитым, Тэ! - поспешил за ним Чонгук, шагая по коридору рядом с омегой. -Я не намерен обсуждать эту тему постоянно. -И ты хочешь сказать, что действительно будешь рад наблюдать за тем, как я буду приводить омег в дом? Не будешь хотеть быть на их месте? Не захочешь лежать со мной, на мне, или подо мной по утрам и по ночам в обнимку? Хочешь сказать, что будешь спокойно провожать меня взглядом в спальню, и не будешь мечтать оказаться на месте тех омег, которые будут проводить со мной ночь, если я приведу их домой, а не куда-нибудь в отель, на который у меня нет денег? -А знаешь что, - толкнувшись языком в щеку, Чонгук ухмыльнулся самодовольно: бой, значит? Ну что ж. Он сдохнет, но своего добьётся любым путём. - А мне нравится. -Ты уверен? Смотри, если что, я предупреждал: не каждый омега простит такое. -Поверь, мне терять нечего. Я уже всё перепробовал. -Настырный он у тебя, однако. -Ничё-ничё, уж я-то понастырней буду. -Давай поговорим. -Мужчина, вы загораживаете мне очередь. -Я буду ждать тебя весь день. -Делайте, как считаете, нужным, - учтиво улыбнулся Чимин, встав на носочки, чтобы выглянуть из-за плеча Юнги, и мелодичным тоном позвать, - Касса свободна! Юнги сел на стул, послушным щенком дождавшись омегу, как и обещал: он будет ждать его каждый день, пока Чимин не выслушает его. Не поймёт, что он не мог иначе, не поймёт, что это был его единственный выход. Взгляд его упал на худенькое запястье, показавшееся из-за длинного, как обычно, рукава свитера, и сердце доминанта заледенело вмиг, когда взгляд замер на широких, рваных шрамах со множеством швов, выглянувших из-под широкого кожаного браслета на левой руке. Сколько бы он ни терял в этой жизни, сколько бы раз его сердце ни останавливалось, ни сжималось и ни разрывалось от боли, Юнги никогда не делал того, на что пошёл Чимин, ласково улыбнувшийся своей солнечной улыбкой посетителю, протягивая ему заказ и одёргивая рукав, крутясь за рабочей поверхностью. -Чимини...боже, кроха... - слетело с уст Юнги, который прижал ладонь к своему рту, не позволяя крику боли вырваться наружу. Омега, на секунду остановившись, почувствовал спиной его взгляд, и, обслужив всех посетителей, облокотился поясницей о столешницу, обхватив свой холодный чай с персиком обеими ладошками и отпив через соломинку. Он сощурил глаза, несмело улыбнувшись, и склонил голову набок с интересом, установив зрительный контакт с доминантом, у которого по щекам потекли слёзы безостановочно. -Нет, Чимини, нет, ягодка моя, нет, нет, нет, только не ты, Чимин!!! Чимин, не смей, слышишь?! Не смей умирать! - Чонгук разрыдался у него на груди, ладонью крепко сжимая глубокие, безобразные порезы, из которых безостановочно лилась кровь. Чимин в его руках лишь сглатывал тяжело, дрожа синими губами: -Я не смогу... -Не смей так говорить! Не смей, слышишь меня?! Не смей! - Чон встал с колен, споткнувшись по дороге от страха и шока, и бросился на поиски аптечки. Достав из неё предметы первой необходимости, он, крупно дрожа пальцами и выдавая мат за матом со злостью на свою неуклюжесть и несобранность, с трудом, с десятой, кажется, попытки, вставил нить в ушко иглы для бисера, которой пользовался Чимин, предварительно смочив её в спирте, которого было совсем немного, на самом дне. - Сейчас, Чимини, просто подожди минутку, я с-сейчас, я...не оставляй меня, только не ты!!! -Ч-чонгук... Чонгук, ост-тавь меня...я не нужен ему... -Ты нужен мне, дурак, мне, блять, нужен, Чимин! - прокричал Чонгук, утирая слёзы окровавленной рукой и пристраиваясь к его руке, проткнув её иглой, от чего Чимина выгнуло, а сам омега закричал от боли. Доминант распустил феромон, позволяя кусать своё плечо, устроившись кое-как, и Чимин вонзил зубы в него, крича задушенно от боли на грани потери сознания, пока Чонгук планомерно зашивал его порезы, один за другим, еле рассчитав нить на последний шов и упав бессильно рядом, крепко прижав к себе побелевшего от боли и потери крови миниатюрного омегу, потерявшего сознание от боли. Глаза Чимина успели лишь увидеть красные, безобразные полосы затянутых швов перед тем, как они закрылись обессиленно. -Как ты? -Мне стыдно. -И правильно. - грубо ответил Чон, отпив залпом полстакана виски, сидя на полу в гостиной, и крепко держа за здоровую руку омегу, который задрожал губами: -Мне так стыдно, Куки... п-про... -Заткнись. Просто не смей сдаваться никогда больше, - отрезал сухо Чонгук, бегая взглядом по его лицу, и Чимин опустил свой, на перевязанную бинтами руку: даже сейчас ,Чонгук не осмелился вызвать скорую помощь, самостоятельно оказав ему помощь. Где-то сбоку, на самом углу журнального стола, нашёл себе место планшет с открытым в беззвучном режиме роликом о том, как верно накладывать швы и как за ними ухаживать. Чимин стиснул в ладошке его пальцы, заплаканными глазами посмотрев на спасшего ему жизнь доминанта и прошептав: -Я не сдамся больше. Никогда. Обещаю. -Посмеешь - уничтожу твоего Юнги, и пыли от него не останется, ты понял меня, Чимин? - стакан с гулким хлопком опустился на стол, и Чонгук потянулся за бутылкой, доливая доверху виски под боязливым и стыдливым взглядом ранимого омеги, который закивал активно, услышав вердикт. -Эт-это я виноват. Он н-не в... -Ты ещё его защищать смеешь, Чимин?! - зарычал Чон, повернувшись к нему лицом, перекошенным от боли и ярости, - Его?! -Я люблю его. -Так не убивай, блять, себя, если любишь! -Обещаю. Об-обещаю, -шепнул Чимин, проливая слезу на диванную подушку и шмыгая носиком. - М-можно мне...немного? -Нет. Тебе рожать ещё от этого твоего безупречного эгоиста. Поджав губки, Чимин кивнул согласно: алкоголем не помочь. Не тогда, когда из сердца вырван невосполнимый кусок. Не тогда, когда любовь отвергает тебя, а ты не видишь иного выхода , отчаявшись до последней степени, и придя лишь к тому выводу, что жизнь окажется легче, если ты причинишь себе непоправимый вред. Алкоголь не выдавит из тебя пустоту, не восполнит твою утрату, не заставит смотреть на себя иначе, разве что - только с жалостью во взгляде. Алкоголь не поможет тебе склеить остатки гордости, но будет планомерно втаптывать в землю, пока не добьётся своего. Чонгук, сидящий перед ним, именно это и делает: возвращая его с того света упрямо, настырно отправляет туда себя, даже не позволяя своим глазам плакать перед Чимином дольше минуты, стискивая до боли челюсти: альфам нельзя. Альфам не положено. Альфа должен быть сильней, должен всё устроить так, как надо, и никто его не спросит, как именно он этого добился. Добился ведь? Это главное. Чонгук, осушивший второй стакан, плеснул себе очередную порцию, и Чимин , устав наблюдать за этим, с трудом дотянулся здоровой рукой до стакана, сбив его со стола раньше, чем доминант успел ухватиться за него: -Хватит. Пообещай. -Хватит. Обещаю. - горько усмехнулся Чон, подползая к нему на коленях и устраивая голову на диване, около его головы, получив поглаживание по волосам и прикрыв глаза, из которых покатились слёзы по щекам, опаляя его тело стыдом, когда Чимин дотянулся до него, поцеловав еле ощутимо в висок: -Мы будем сильней. Чимин встал перед зеркалом, разглядывая своё тело с омерзением: никто не предупреждал Чонгука, что омега , пообещав не убивать себя, прекратит наносить себе увечья там, где он не видит. Где не видит никто: глубоко внутри своего разбитого сердца. Настолько разбитого, что боль выплёскивается из него с каждым разом, считая всё его тело сплошным сосудом, и посылая импульсы горячим током ненависти к себе. Худые ляжки, всё ещё не оправившиеся от того, сколько лет он провёл в инвалидном кресле, держат его с трудом пока что: бледные, в синяках от того, с какой силой Чимин бьёт себя кулачками по ночам от страха во сне, вновь и вновь проживая моменты душевного раскола и видя перед собой осуждающий взгляд своего истинного. Руки огладили мягкий животик, поднимаясь выше, к оголённой груди, а носик шмыгнул устало и раздражённо: всё ощущалось иначе, когда его касался Юнги в тот последний день. Ничто его не заменит. Нет такой силы на этом свете. Подросток поджал губы, смахивая упрямо слёзы со щёк и кутаясь в полотенце после душа ровно в тот же момент, когда Чонгук вошёл в комнату, предварительно постучавшись: -Не спишь пока? - робко спросил альфа, смущённо отводя взгляд в сторону, когда Чимин покачал головой, натягивая бельё и ёрзая бёдрами под полотенцем. -Нет. Собираюсь. -Можно мне с тобой сегодня? -Можно,-улыбнулся мягко Чимин, кивнув согласно: это традиция. Они делают так в дни, когда самостоятельно справиться становится совершенно невыносимо, невозможно. Чимин оделся наскоро, и влез в постель, поудобней устроившись и подвинувшись, освободив место Чонгуку, и похлопав по постельному белью , - Иди ко мне, зайчик. Он знает, как это действует на Чонгука. Чонгук сам его просил называть его так: чтобы хотя бы немного чувствовать спокойствие и дом рядом с Тэхёном, которого нет в его жизни больше. Голос Чимина, стоило зажмуриться крепко и позволить себе утонуть в его объятии глубокой ночью, превращался в мелодичный полушёпот Тэхёна, и Чонгук позволял себе рыдать, как младенцу, хоть и редко. Засыпая на груди у Чимина, он грел его своим поджарым телом, оплетая его поперёк талии, словно подушку, не замечая, как Чимин, дождавшись пока он уснёт, вставал бесшумно, на носочках проскальзывая в ванную комнату. -Чёрт...опять... - Чимин вытер небрежно подбородок от крови, сидя на коленках перед унитазом, не в силах прикрыть ротик, которым дышал рвано. - Когда это закончится-то... Но оно не закончилось. Ни месяц назад, ни спустя несколько лет. Чимин облокотился о кафельную стену, охлаждая своё тело и разум, и расставил ножки, согнутые в коленях, пошире. Оторвав от туалетной бумаги несколько квадратов, он с отвращением вытер руки от крови, забросив испачканную и скомканную бумагу в унитаз и нажав на слив. Омега поднял взгляд к потолку, зажмурившись до кругов перед глазами, и выдохнул тяжело, переведя дыхание: -Что со мной, мой Юнги?.. Слёзы сами по себе покатились по щекам , и Чимин даже не попытался их остановить. Чонгук спит: сегодня можно дать себе слабину. Он не проснётся до самого утра, уставший после тяжёлого рабочего дня, истощённый душевными переживаниями. Омега захныкал в потолок разбито: -Я не хочу сдаваться, Юнги...Я не хочу от тебя отказываться... -Свободная касса! - улыбнулся Чимин, разорвав зрительный контакт, покрывшись румянцем, и отвлёкся на очередного посетителя, чтобы принять заказ, чувствуя на себе обескураженный взгляд доминанта, который с трудом выдохнул, придя в себя, всё ещё бегая взглядом по его лицу, развернувшемуся в профиль. По крайней мере, подумал Чимин, улыбнувшись учтиво посетителю и помогая ему оплатить заказ картой, выдав его: его идиотская аниридия позволяет впускать в сознание омеги лишь тогда,когда он позволит это сделать истинному, в то время как сам истинный не будет иметь ровным счётом никакого влияния на его память. -Чимин... - шепнул Юнги хрипло, встав перед ним, на что Чимин лишь промычал вопросительно, вытянув шею, показывая, что он - весь внимание, пока дожидался выдачи кофе в прозрачный пластиковый стаканчик до определённой отметки. Омега действовал плавно, впервые контролируя себя и улыбаясь ласково, сбросив с себя тяжёлый груз: он узнал всю правду, и отплатил той же монетой. Теперь решать Мину. -М? Он переместился к следующей поверхности, похрустывая специальной лопаточкой , и засыпая лёд в стаканчик перед тем, как долить сверху черешневый сироп и закрыть напиток крышкой, протащив его по поверхности в сторону альфы, лукаво улыбаясь. -Я люблю тебя. Я готов. Давай сделаем это.