Часть 41

-И таким образом, у нас получается самая замечательная на свете тарталетка... -Учитель Чон сегодня отжигает, - хихикнул Феликс в крохотный кулачок, не отводя восхищённого взгляда от Чонгука, впервые за год улыбнувшегося не хищно и дико, а дружелюбно и тепло всему курсу. Довольная мордашка Тэхёна, спрятанная за непослушными вьющимися "лучиками солнышка", как их назвал ещё утром Чонгук, подпёрта ладошками, а губы сжаты плотно, еле сдерживаются от заразительной улыбки счастья. И всё ему сегодня нипочём, потому что его зайчик его сегодня целовал-целовал-целовал до упаду, до сладких, хныкающих звуков и хихиканья, словно им обоим по пятнадцать лет. Потому что Чонгук разбудил его стейком в постель, разрезанным заранее на крупные и сочные куски, которые альфа самостоятельно накалывал на вилку, и отправлял в рот истинному, вытягивая губы для взятки- поцелуя. -Ага... И плевать глубоко на лекцию, да простит его Чонгук. Чону он уже все свои зачёты сдал, наизусть выучив все классические рецепты ещё тогда, когда тот под стол пешком ходил. Зимний холод ему сегодня не помеха: под тяжёлым свитером на нём висит трогательно нательная майка его мужчины, которую загребущие пальчики выхватили из рук Чона этим утром. Тэхён с ней в руках, прижимая к груди трогательно и повизгивая от ребяческого счастья, бежал по всему дому от специально дающего ему фору Чонгука, который в итоге уступил. И сейчас, альфа не смотрит на него даже всю лекцию: боится сорваться, зная, что там, под этим безразмерным куском ткани, на его любимом надета майка, больше походящая на танк-топ для омеги, обнажающий сочные и мягкие груди. У Чонгука, который рассказывает о креме с клубникой для тарталетки, рот слюной наполняется, а щёки совсем немного краснеют, ведь Тэхён обещал ему лично приготовить десерт сегодня вечером, когда оденется лишь в свои шортики и фартучек на голое тело. На безупречное тело, от которого у него скулы сводит, вот, как Чонгук его сильно хочет. А Тэхёновы губы так и манят: немного саднящие от глубоких поцелуев, намазаны щедро заживляющим блеском, и теперь сияют от пробивающихся в аудиторию солнечных лучей, так и выбивают всё здравомыслие из мужчины, крепко стоящего на ногах. -А ты чего замечтался? -А? - Ким заморгал заторможенно, и повернулся в сторону Феликса, который цыкнул, закатив глазки манерно: -Я говорю, где витаешь? -Нигде, я...нигде, - загадочно улыбнувшись, Тэхён достал из пенала карандаш, и вздохнул, принявшись разрисовывать поля тетради в надежде скоротать время. -Так и подумал, - шепнул Ликс, достав телефон и разблокировав его, - Присмотришь за местным цербером , пока я переписываюсь? -Без проблем, - хмыкнул Тэхён, расплываясь в улыбке: ну и пусть он для всех будет недоступным цербером. Зато для него он - зайчик. HWAN: Чем занят, søtt gutt?

LIXIEPIXIE:

Я не знаю этого твоего норвежского языка :(:(:(

HWAN: Я научу, чтобы ты умел просить меня поцеловать себя на моём языке.

LIXIEPIXIE:

А что, по корейски не катит? Ты же пятьдесят на пятьдесят, вообще-то!

HWAN: Норвежская кровь викингов-мясоедов даёт о себе знать, min milde ;)

LIXIEPIXIE:

Соблазняешь меня своими словечками, а маникюр мне исправить не хочешь? (((

HWAN: Я уже говорил, что не собираюсь делать тебе эти орлиные когти. Ни за что.

LIXIEPIXIE:

Боишься? :D

HWAN: Остерегаюсь. Так чем занят мой dama?

LIXIEPIXIE:

Калом своим любуюсь.

HWAN: Скажи, что мне привиделось. ПОЖАЛУЙСТА!!!

LIXIEPIXIE:

Но он такой красивыыыыыыыый :):):) Такой роооооовненький, глааааадкий!!! Я горжусь ,что смог!

HWAN: Не продолжай, прошу тебя, я пью чай *вложение

LIXIEPIXIE:

А когда это кал был помехой чаю? Ему вообще место на столе, между нами! Чтобы мы оба его нюхали и наслаждались...

HWAN: ФЕЛИКС ПРЕКРАТИ ПОКА МЕНЯ НЕ ВЫРВАЛО Я ПРОШУ ТЕБЯ!

LIXIEPIXIE:

Я что, виноват, что он такой идеальный получился?

Я столько раз пробовал, и никогда не получалось вот так идеально!

Хочешь, фоточку скину? :):):):):):):)

HWAN: faen dette er galskap.... Ты в своём уме , dama?

LIXIEPIXIE:

Знаешь что,я не знаю, что ты там

шплёхаешь по своему норвежскому

но у меня

его в школе

НЕ БЫЛО!

Я только корейский знаю и немножко инглиш кэт дог хот дог понимаю, а не вот это вот всё!

И если ты

не ценишь

моего труда

я высушу свой кал

и отправлю его на выставку

и побежу

победю

осилю победу

побежду

ой, знаешь что?!

Я ВСЕМ НОС СВОИМ КАЛОМ УТРУ!!!!

А ты завидовать будешь, что ты не первым его увидел!

HWAN: ..... ......... .............. (у меня тоже кал на нервной почве) Твоя гневная тирада закончилась, или мне подождать, andunge?

LIXIEPIXIE:

Я думал я нравлюсь тебе, а ты даже на кал мой смотреть не хочешь...знаешь, сколько сил я потратил на то, чтобы он был таким большим?!

Тебе совсем всё равно?!

На мой кал

на меня

всё

прощай!

HWAN: Если тебе течка в голову ударила, я хочу видеть тебя на парковке через восемь минут. Я успею допить чай. Тащи уж свой кал, желательно подальше от людских глаз, а то... Короче, ладно! Ладно. Я согласен посмотреть на то, как ты... МНЕ НЕ ВЕРИТСЯ, ЧТО Я ЭТО ГОВОРЮ, Я ХОЧУ ПОСМОТРЕТЬ, Я КУПЛЮ ЛОТОК КОШАЧИЙ, ЧТОБЫ ПОСМОТРЕТЬ НА ЭТОТ ТВОЙ ГРЁБАНЫЙ КАЛ, ФЕЛИКС, ТЫ ДОВОЛЕН?! .... .... .... ТЫ ПОЧЕМУ МОЛЧИШЬ? ЕСЛИ ТЫ СКАЖЕШЬ ,ЧТО И СЕЙЧАС НЕ ДОВОЛЕН... ... ЛИКСИ? ЛИКС, Я ВОЛНУЮСЬ....

LIXIEPIXIE:

...

...............

......................

ОРУ ОРУ ОРУ ОРУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ

ДУРАЧИНА

*вложение

Я ПРО ЦВЕТОК СО СВОЕГО САДА ГОВОРИЛ, А ТЫ О ЧЁМ ПОДУМАЛ, ЛОСОСЬ НОРВЕЖСКИЙ? :D

AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA Я ОРУ!!!!!!!!!!!!

УЧИТЕЛЬ ЧОН МЕНЯ СЕЙЧАС С ЛЕКЦИИ ВЫГОНИТ!!!!!!!

HWAN: быстро на парковку. даю тебе три минуты. сядешь в мою машину и я так тебя отшлёпаю, что ты будешь на этот свой ебаный кал молиться, liten skurk ВРЕМЯ ПОШЛО. -Прикроешь? - Феликс раскраснелся от смеха в кулачок, и Тэхён нахмурил брови, улыбаясь в ответ дружелюбно: -Всё хорошо? -Учитель Хван сказал, что у меня там в теории в конспекте ошибка. Надо к нему... -На свидание ошибки исправлять? - ласково улыбнулся Ким, тёплым взглядом окидывая его: сегодня произошло невероятное. Тэхён впервые в жизни чуть не вышел из дома, совершенно забыв о том, что не надел линзы. Чонгук втащил его обратно, обхватив за талию, и проурчал глухо и ревниво о том, что эти глазки должен видеть только он, и никто больше на этом свете. Худенький омежка пискнул счастливо, разворачиваясь внутри крепкого объятия, и звучно чмокнул его в щеку, увернувшись вовремя от глубокого и сочного поцелуя, раззадорив заворчавшего ему вслед альфу, который напомнил, что опоздать никак нельзя. И когда это он стал таким пунктуальным занудой? Тэхён его иным воспитывал. А вот Феликса Тэхён видит насквозь, только молоденький омежка не особенно сильно это понимает в силу возраста. -Да, - машинально согласился тот, запихивая тетрадку в рюкзак, и остановился резко, округлив глаза, напуская серьёзность сладким шёпотом, - Нет, нет, ты что! Я... -Ой, врушка, конопушки покраснели, - ткнул его в веснушку пальчиком омега, поведя горделиво плечиками и сверкнув взглядом, - Иди, я тебя прикрою. И смотри, ничего там такого чтобы ни-ни! -Подумаешь, - поцеловав его в щёчку на прощание, Ликс хихикнул ехидно и счастливо, - Всего лишь отшлёпает и вылижет меня. -Фе...- округлил глаза Тэхён, поперхнувшись воздухом, ровно в тот же момент, когда Ликс схватился театрально за животик, поджимая виновато губки и повышая тон: -Учитель Чон, можно мне домой?У меня кажется течка начина... -Бегом, - Чонгук жестом головы в сторону двери согласно вскинул брови, не желая никаких проблем: Хван ему проговорился о том, что крутит всякие мутки с их студентом, упросив покрывать его. А Чонгук и не против: если что, и Тэхёни вдруг согласится на интимную близость в аудитории после лекций однажды, воплощая его метчы в реальность и раскидывая в стороны карамельные ножки, сладенько прикусив указательный пальчик, Хван поддержит Чонгука и постоит на стрёме. Вот и все дела. -Спасибо! -Я больше не могу, я затрахался, - Юнги покачал головой, и капли пота скатились вниз на подушку вместе с ним, когда он упал на постель спиной, ослабив хватку: доминантный омега не выпустил его из своих ручонок до победного, одолев своей ненасытной течкой гон доминанта. Такое вообще бывает в природе?! Чёрные глазки с полной аниридией наполнились чертятами, плящущими от удовольствия, а плечики выпрямились, когда омега горделиво усмехнулся, пошлёпав его по щеке пару раз сыто, всё ещё упорно обкатывая его член. -Хороший котик. Послушный. -Чимини, дай мне отпускные, я заплачу тебе, - хныкнул разбито и измученно Юнги, прошипев от того, как туго его сжал в себе Пак, вскинув с вызовом бровь. Юнги сегодня - выжатый, как лимон, альфа. Выжатый, как лимон, с которого тёркой стёрли цедру по пути. Потому что Чимин особенно старательно царапал своими ноготками его плечи, вонзая их поглубже, чтобы хоть как-то заменить жгущее желание пометить клычками. Юнги ожидал, что это всё будет немного иначе. Что робкий Чимини будет зажиматься от него, что Юнги будет уговаривать его. Но в самом деле, всё было с точностью наоборот: первые полтора дня Чимин входил во вкус, вероятно, цепким взглядом заучивая и запоминая каждый стон, слетавший с припухших от поцелуев губ своего альфы, и ластясь кошечкой, похныкивая и выпрашивая ещё немножечко. Только вот потом, Юнги даже не заметил, в какой именно момент, кошечка превратилась в такую пантеру, что не только по локоть откусит. Тут и член спрятать придётся. Причём, в первую очередь - его. Чимин, это сладкая, зефирная булка с глазками- бусинками, превратился в такого ревнивого и жадного до животного и грязного секса омегу в разгар течки, что даже доминант почувствовал, что помирает под ним. Хотя фактически- он мёртв. -Поздравляю, ты затрахал до смерти мёртвого, - прыснул устало Юнги, когда Чимин свёл ручки поближе друг к другу, гипнотизируя его своей грудью, помеченной засосами и короткими царапинками от клыков. Багряные засосы на шее и плечах смотрятся так, будто Юнги пытался его сожрать, но кто-то остановил. Внутренняя поверхность бёдер стала фиолетово- лиловой от отметин после многочисленных собственнических засосов во время отлиза от Мина, урчавшего сыто и вылакивавшего из него всё, что Чимин мог дать. Ягодицы Чимина уже в невозможном состоянии: Юнги пытался остановить его, контролируя своего доминанта, но Чимин вынудил его наотмашь избивать плюшевые половинки, а потом Юнги плакал, целуя их в перерывах, когда гон отступал, уступая здравомыслию. Весь Чимин - вспотевший, покрытый всеми возможными выделениями от пота до спермы, восседает на нём, лениво раскачиваясь на уже обмякшем члене и отказываясь выпускать его из себя. И больше всего, Юнги боится, что он скажет ему что-то в духе "я ещё не всё". Потому что Юнги - очень даже всё. Если бы можно было сдохнуть от того, насколько доминант в данный момент всё, Юнги бы это обязательно сделал. Вот только дважды в одну воду не ступишь. -Но я ещё не всё, - прикусил губу омега, кошечкой выгнувшись и широко облизав кубики его пресса, поднимаясь до шеи и засасывая её губами до пошлого, чпокающего звука, когда даже кожа уже не выдерживает. -Нет, Чимини, точно больше невозможно, - прохрипел Мин, с трудом стащив капризного омегу с себя и укладывая рядом, чтобы поцеловать в шею и накрыть их одеялом: потом уж искупаются, а то проходили уже этот спонтанный секс в душе, спасибо. - Лавочка закрыта, котёнок. -Но я х... -Хватит, маленький жадина. Он тоже устал, - Юнги поморщил нос, ощущая, что всё в нём устало, вплоть до кончика члена. Выждав с минуту внутри его объятия, неугомонный омега завошкался, и перевернулся лицом к нему, пронизывая внимательным взглядом и улыбаясь хитро, - Что такое, котёнок? -Будешь знать, как контролировать своего доминанта рядом с истинным. Так и передай ему вон там, - омега фыркнул самодовольно, ткнув пальчиком в солнечное сплетение мужчину, - И скажи заодно, что его омега такой же дикий, как и он. Так что пусть не боится больше. -Скажу, только пощади, - хохотнул уставший Юнги, ластясь к ладошке, которая заботливо убрала взмокшую прядь волос со лба назад. Чимин вздохнул, довольный жизнью: дело для него не столько в сексе, сколько в том, что внутренний омега машет хвостиком, как никогда, приручив своего доминанта. Чимин устал: он врал уже три последних дня, упёрто вынуждая Юнги вымещать на нём всю свою страсть, обнажать свою душу, свои предпочтения выдавать, одно за другим. Добился того, что вытащил из него доминанта, который нещаден в постели, и сыто лежит в его объятии, улыбаясь мечтательно теперь: -Я же говорил,что тебе нечего бояться, когда ты со мной. -У тебя всё будет болеть, как только пройдёт течка, - Юнги проскулил извинительно, упираясь ему в висок лбом и дыша тяжело, загнанно, прямо ему в ушко. Крепкие, жилистые пальцы накрыли мягенький животик, полностью помеченый лиловыми засосами, и Чимин рассеянно и слабо поднял свою руку, чтобы найти его пальцы и накрыть ладошкой: -Ну и пусть. Зато твой доминант спокоен и больше не боится рядом со мной. -Ты лучшее ,что есть у меня в жизни, -прошептал Юнги, вздыхая устало и прижимая его тесней, - Но больше ты меня не заставишь такое говорить в постели. И чего только не говорил. Начиная от сладкого "шлюшка" и "самка" до "ебаная дырка". И стыдно, стыдно, до отвращения стыдно перед омегой за то, что тот слышал в свой адрес похабные слова, сдержанные обещания о том, что его будут крыть спермой и покрывать, как последнюю суку, чтобы он скулил, как никогда в жизни, подставляя все дырочки для своего альфы. А Чимин и сам плавился от этих словечек, побуждая его на разврат своими действиями и взглядами томными, явно наслаждаясь тем, что Юнги вымещал на нём всё, что держал в себе шесть лет, отказываясь от гона с кем-либо. И сейчас, гордый тем, что ни один омега его даже первый день не выдерживал, прося сменить себя на другого, более выносливого, а он - затрахал самого доминанта до скулежа и просьб остановиться уже, Чимин облизывается довольно и целует его в щеку невинно, прикрывая устало глаза. Всё тело ломит, течка отходит, уступая здравому смыслу площадку, но Чимин знает точно: он не пожалеет ни о чём. -Я ещё не то тебя заставлю делать в постели, - мурлыкнул омега, сладенько хихикнув ему в шею и вздрогнув от предупреждающего рыка: -Ты использовал доминантность. -Надо было как-то её обкатать. -На моём члене в мой гон и свою течку. -А как же? - уверенно посмотрев ему в глаза, Чимин даже не шелохнулся: страшиться истинного нельзя. - Когда ты выезжаешь на дорогу впервые, тебя ждут кочки и ухабы. Где-то врежешься, где - то повезёт. Надо не только уметь доверять своей машине, но и уметь её направлять тоже. -Ты меня только что с машиной сравнил? - в ступоре задал вопрос доминант, приподняв недовольно верхнюю губу, походящую на кошачью, и оскалившись. -Почему бы и нет? Салон... - пальчики омеги скользко огладили бедро мужчины, - комфортный, - сжались на члене, - коробка передач... - вызывая шипящий звук из горла мужчины, которого тут же поцеловал смазано в кадык, - работает исправно. Меня всё устраивает. -Тебе крышу снесло, ягодка, - с присвистом не то возмущения, не то восхищения, выдохнул Юнги, зачёсывая его волосы назад и целуя сладко и неторопливо немного ниже линии подбородка. -Значит, ты- мой кабриолет. -Это течка, или ты всегда таким был, Чимини? -Это течка, - вздохнул омега, устроившись поудобней и больше не распуская руки: всё тело горит. Каждый сантиметр обжигает от мелких ссадин и синяков, а внизу живота тянет так сладко от воспоминаний о том, с каким животным энтузиазмом Юнги их ему оставлял. Вбивал его в постель, с размаху ударяя по ягодицам так, что округлые коленки разъезжались в стороны от напора, а торс омеги прокатывался по скользким простыням вперёд. Юнги в такие моменты осторожно, но с нажимом, хватал его за холку клыками, рыча глухо, и возвращал на место, чтобы продолжить. Чимин от такого Юнги плавится. От порывистого, крепкого мужчины, который душу вытрясет из него в постели, а вне спальни будет холодным и неприступным на публике, чтобы все давились фантазиями о том, каким же он может быть там, в комнате, за закрытой дверью. Внизу, между бёдер, всё зудит, и он точно не захочет никакой близости в ближайшую неделю, и не скрывает этого, пошире под одеялом их расставляя , чтобы плоть не соприкасалась, вызывая жжение. -Очень плохо? - заботливо коснувшись его щёчки пальцами, Юнги заглянул ему в глаза, и тот запыхтел, застенчиво хмурясь: -Не так чтобы...просто...холод наверно, надо приложить. -Застудишься так. Давай я лучше тебя в ванну отнесу, а потом намажу мазью? -А ты со мной побудешь там? - жалобно так, что сердце разорвётся, если откажет. Юнги встал с постели, пошатываясь, и ухватился за изголовье, удерживая равновесие, когда Чимин приподнялся на локтях, беспокойно посмотрев на него, - Юнги? Юнги, всё в порядке? -Да, я просто...немного устал, - усмехнулся альфа. Он не помнит, чтобы когда-то так сильно уставал. Точно не в гон. Но, вероятно, нашла коса на камень? Сладенький, гладенький, мягонький, запыхавшийся воробушек лежит на постели, глядя на него виновато. ОН!! Виновато! Хотя виноватым себя чувствует Юнги! Если смотреть на них со стороны, они, наверно, выглядят, словно безумцы. Влюблённые до одури, до невозможности, до бесконечности. Внутренний альфа настолько разнежился, наконец сорвавшись с цепи, что подставил морду омеге Чимина, виляя хвостом, осталось только пузо подставить для ласки. И Юнги - этого неприступного, строгого альфу, это выбило из колеи. Во всех смыслах. -Может, ещё полежим? -Полежим в ванне, котёнок. Давай, иди ко мне на ручки.