о жизни

Его жизнь стремительно менялась и это поначалу пугало, но что он за пират, если прогнется под изменениями? Стид возвращается в жизнь его капитана и они, почему-то, приглашают его к себе. Он виноват в возвращении Черной Бороды, и это его угнетало. Стид за ним ухаживал и это ощущалось ужасно неловко и странно. Эдвард зажимал его по углам с горячими поцелуями, вечно тянущимися руками и ничего не говорил. Он болезненно зависим от одного и легко влюблен в другого, поэтому по итогу он оказывается на их пороге и присоединяется к своему личному празднику жизни. Они ссорятся — он пытается не быть придурком и помочь все исправить. Остается с Боннетом, он то знает, что Эд вернется, и искренне успокаивается, когда они, наконец, признаются друг другу в любви словами. За последнее время он получил слишком много ранений и это было бы нормой еще пару месяцев назад, но теперь, когда появился Стид, который вычленил из черной бороды того самого Эда — столько потерь чересчур. Эд извинялся перед ним на коленях, когда они, он, Стид и Эдвард, остались наедине. Нежно целовал то бедро, где уже не было ноги, и столько боли и раскаяния читалось в его глазах, что Иззи вполне себе может простить ему отсутствие слов. Стид извинялся тоже. Они оба с Эдом уверяли его, что его вины во всем этом нет, но он чувствовал, что приложил к этому руку. Что он ушел, заставив Черную Бороду вернуться и творить мрак, что не уберег Иззи от этого, хотя мог. Извинялся за свою трусость. Они оба извинялись перед ним, когда пулю удалось вытащить, но лицо его было таким бледным, что, казалось, будто ничего не выйдет. Ему снилась собственная могила на берегу моря и это пугало даже спустя всю жизнь пиратства. Ему снится лицо Эда, который просил его не оставлять. Потом он закрывал глаза и видел, как тот ненавидит себя за все, что сделал, что не успел попросить прощения, и своими руками забрасывал грунтом мертвое тело. Тогда он проснулся в чужих крепкий объятиях. Было холодно, Стид согревал его руки в своих, пока его капитан прижимался сзади, обхватывая всеми конечностями его тело, будто бы пытаясь заверить себя, что Иззи все еще тут, живой и невредимый. Посреди спокойной ночи, звука тихих, бьющихся о судно волн, он впервые подумал, что рад был выжить. — Детка, ты в порядке? — Хэндс лежал на спине, укутанный чужими руками с обоих сторон. Стид сонно бормотал, не открывая глаз, и в темноте утра старпом позволил себе нежно улыбнуться уголками губ. Рядом зашевелился Эдвард, разбрасывая свои волосы по кровати еще больше, и уткнулся Иззи в шею. — Да. — выдыхает он тихо, чтоб не спугнуть сон. Боннет поднимается неловко на локте и всматривается в его лицо со всей обеспокоенностью и сонливостью. — Снова кошмары? — он поглаживает большим пальцем голую грудь в успокаивающем движении и Иззи готов разрыдаться от этой заботы. Они оба — тяжелые и теплые, зажимают между собой не первую ночь, но он не может отойти от времен правления черной бороды. Не может привыкнуть к аккуратным движениям по лицу, пальцам, что обводят свежее ранение, губам, которые вкладывают всю любовь в быстрые поцелуи. Он ведется на это, ведется на эту новую жизнь, где он не просто первый помощник легендарного грозы всех морей, а еще и Иззи Хэндс, член команды, семьи, где его принимают полностью и любят; просто Иззи, любимый человек двух капитанов. Не может привыкнуть к мысли, что все это заслужил. — Я в норме, Стид. Солнце еще не встало. — шепчет он хрипло, укладывая рукой Стидову голову обратно на мягкие подушки. Тот находит руку Эда, переплетает с ним пальцы и снова засыпает. Утром он просыпается от навязчивых взглядов. Открывая глаза, он видит своих капитанов. Эдвард смотрит на него своими большими глазами, и он улыбается смущенно, просит отъебаться, на что получает обыденный утренний поцелуй. Никакого напора, все всё еще беспокоятся о пулевом, но Иззи рад довольствоваться и этим. Он сам тянется к Стиду своим влажным ртом, когда Тич отстраняется, и его губы другие, но такие же желанные и приятные. Он почти вылизывает его, потому что любит всю эту банальщину, но старпом готов простить ему все. Они оставят его, когда придется управлять кораблем. Конечно, проверят, все ли в порядке с ранением и не пошло ли какое заражение, но в конце концов уйдут.Потом вернутся с завтраком. У Стида две чашки чая — Иззи такое не пьет, Эд принесет ему тарелку. Иззи чувствует себя любимым, потому что привык вылавливать мельчащие детали из мелочей. Может быть, однажды холодная земля примет его не менее холодное тело, но он надеется, что это будет не сейчас, когда он так счастлив.