Он — мой!

— Наведу сейчас порчу на этого сороколетнего, что мало не покажется и обратка не прилетит. Удумал моего мужика забирать под свои кости, обойдёшься, — Череватый активно водил руками, собирая ритуальные принадлежности, — На войне все средства хороши, а это уж точно война, когда твоего Ильюшу пытается какой-то высокомерный хрен забрать, — глубокий вдох и выдох. Ночь перед съёмками, Владу бы подготовкой заняться, а не тратить силы и ресурсы на подобные махинации, это же Александр Шепс, его даже кол осиновый не способен убить, а жалкий ритуальчик на кладбище, так и вовсе не ранит даже. Ох, если бы этот ритуальчик был жалким. Череватый такой костёр устроил, что пришлось деревья тушить некоторые. Перестарался слегка, да вот любит только очень. Безмерно и бесконечно.

***

      Илья оставался у Шепсов намного чаще, он в принципе взял за привычку каждую субботу появляться на пороге квартиры братьев-медиумов. Саша явно не был против, а Олег допёр, что может понимать, что с Ильёй творят за закрытой дверью. Он всё же решил проверить, забив на этику. — "Постель давно холодная, связи не было.. Я не понимаю, что за поцелуй тогда.. Что за флирт?" — Олег сдался, брат продолжал греметь посудой, может вампирюга подсунул что-то Илье, чтобы связи не было видно. — Саш, давай быстрее, есть очень хочется, — жалобно заскулил Ларионов. — Потерпи, Илюш, сейчас сделаю. Я не ракета и не кухарка вам, — раздался треск, который услышали все трое, на пол упали куски камня, что был в браслет вплетён, нитями окутан. Олег непонимающе посмотрел на старшего брата, Александр почувствовал жжение на запястье, словно огнемётом на конкретную точку направили, но плита же была выключена. Ларионов мигом подскочил и взял раненного Шепса за предплечье, разглядывая тёмное, словно от угля, пятно вокруг руки.

***

      Новый готический зал Александр был в перчатках, скрывая перевязанное запястье. Под бинтом плотно прилегали лечебные травы, а Шепс сдерживался, чтобы не скривить лицо от боли, чтобы не застонать жалобно. Жгло невероятно сильно. Саша понимал, что это порча, но чья, увы, сказать не мог. Следы обладатель замёл хорошо, но вряд ли обычный ненавистник. Слишком грамотно, слишком метко, слишком на правую руку, чтобы обезвредить.       Владислав светился. Реально светился, когда видел измученного болью Александра. На все подозрения Марьяны отвечал, мол настроение хорошее, не врал по сути, реально хорошее, после сей гадости. Мало того, что отвёл от Ильи, так ещё и конкуренцию пододвинул.

***

      Саша смотрел на грустного Илью, тот смотрел на его руку. — Прикинь, как было бы сейчас неудобно заниматься любовью, — внезапно выдал младший. — Рука не самое главное в сексе, мы бы и без неё справились, — спокойно отвечает старший, после чего обнимает брюнета, — Бедняжка. Поскорее найди того, кто с тобой это сделал и проучи. — Меня поражает реакция камня, это слишком сильная магия, раз он распался на несколько кусков.. Я.. — Шепс замолчал на время, его что-то беспокоило.

***

      Для съёмок пришлось расположить туалеты. Зачем эта информация? Илья тоже думал, что сможет и без них прожить, так всё и было, но тут его резко хватают за грифиндорский галстук и парой касаний целуют в губы. Ларионов по прежнему не может привыкнуть, что его вот так просто берут и касаются кому не лень. Да ещё и в губы. Туда вообще нельзя. Это личное. Илья нервно осматривается. — Да нет никого, чего паникуешь? — снова этот приятный говор ласкает уши. Но потом эта хитрая улыбака, а ведь улыбка присуще одержимой части человека, бесу в конце концов, тащит Илью в этот самый, почти сельский, толчок синего цвета да с белой крышей. Просто и нагло засасывает грязно, залезая руками в джинсы, спуская их вместе с боксерами и сажая на крышку. Ларионов опомниться не успевает, лишь кидает под зад свою кофту чёрную, чтобы не подхватить ничего. В голове пытается понять, что же с чернокнижником творится за бесовщина, иронично. Влад тем временем уже успевает пристроится, да вот только в гомосексуальном половом акте не шарит от слова нихуя, поэтому злится, шипит и материться, когда пытается в себя вставить головку иллюзиониста. После тонны матюков следует смех, ведь ситуация тупая, а этот Ларионов ещё и не помогает, поэтому его тоже матами кроют. Туалетная будка сотрясается, словно в Симс, когда короткостриженный наконец начинает скакать на потерянном Илье. Стыдно будет только потом, когда придёт победитель 14 сезона проходить испытание. Сейчас не стыдно, сейчас хорошо, ведь давно этого "хорошо" не было, а очень хотелось это "хорошо" испытывать. Может не в таких полевых (почти буквально), условиях, но всё же.