1

Худое тело с женственными и утончёнными изгибами. Мне хочется смотреть на них вечно: не отвлекаясь и забывая счёт времени. Но ещё больше мне хочется трогать их. Везде. В самых разных проявлениях. Но она не знает этого. Я вздрагиваю, понимая, что пялюсь на неё почти открыто, не могу позволить себе такое. Камал, ты взрослый мужчина. Ты - воин. И у тебя хватает совести смотреть на младшую Шарма? Неровно выдыхаю: слишком невыносимо. Тяжело объяснить. Ещё тяжелее - отказаться от мысли подойти и, взяв за руку, увести подальше. Мне нравилась её непосредственность. Все женщины вокруг считали своим долгом быть подле мужчин. И лишь эта маленькая храбрая девчонка отпиралась всеми руками и ногами. Всем существом. И я совсем не хочу сломить её волю, но что-то внутри меня подсказывает, что даже с любовью к свободе Дивия будет прекрасной женой. Дивия. У неё несносный характер, она горда и не считается с правилами. Готова показательно плюнуть на них. И хотя я находил это юношеским максимализмом: меня всё устраивало. Её нраву могли позавидовать сами Басу, иногда у меня складывалось ощущение, что она из их рода. Иначе я не могу объяснить происходящее. Деви. Снова поворачиваюсь, последний раз. Волосы каскадом по плечам, темные, блестящие на солнце. Вздрагивающие от смеха плечи, развивающаяся на ветру шайя*. Палла*, медленно, но верно сползающая с головы: хотелось поправить её, незаметно касаясь волос. Но я уже позволил себе слабину, прикрываясь вежливостью, и взял её за руку, когда помогал не упасть. Я имею в виду, что и хотел помочь, но больше всего дотронуться. Её мягкая кожа и длинные изящные пальцы. Подушечки пальцев, которыми она обхватывает кинжал и которыми гладит своего коня. Дурное животное. Но мне он нравится. И, видит богиня, я пытался скрыть вспотевшие ладони. И искренне надеялся, что она не чувствовала, но мог ошибиться. Я не могу позволить ей узнать мою самую страшную тайну. Ведь я - Камал Рай, тот, про кого говорят: "Ему почти сорок, а он никак не найдёт себе супругу". А она - Дивия Шарма. Едва распустившийся цветок, белоснежные лепестки которого очень легко замарать и помять. Но разве кто-то другой не будет опаснее меня? Что, если Кайрас решит отдать её замуж?.. Ночь не сулит ничего хорошего. Когда дела заканчиваются или ждут продолжения на следующий день, то мысли захватывают голову. Я вижу её образ перед глазами, чувствую себя больным. Мне так хочется прийти к ней, в ночи, поднять и рассказать о своих чувствах, но я не могу. Я не должен. Почему она оказывает такой эффект на меня? И насколько моя любовь к ней нормальна? Я так не хотел обременять её замужеством и детьми, потому что знал, что сейчас она этого не захочет. Но я был уже не молод, и это каждый раз посещало мою голову: вдруг я полюбил её только за отсутствием вариантов? Вдруг это помутневший и воспалёнными одинокими ночами рассудок? Я был благодарен разуму за то, что в голове почти не мелькали куда более откровенные образы. Честно говоря, я ощущал себя мерзким негодяем в эти моменты и сразу выметал такие картинки из головы. Она непорочна, девственна, чиста. Но за это ли я полюбил её? Но действительно ли моя любовь лишь душевная, без явного желания? Жмурюсь и тяжело вздыхаю, в груди снова отвращение от самого себя. Она доверяет мне, она считает меня добрым и хорошим. Разве я могу позволить себе нечто подобное? Если бы она узнала, то непременно бы прекратила искать встреч со мной. Иногда я замечал её взгляд, устремленный на меня, иногда, стоя к ней боком или спиной, чувствовал покалывание по плечам, спине и затылку, и понимал: она смотрит. Но для чего? Почему? Я прекрасно понимал, что даже Рам Дубеи на моём месте будет куда лучше для Деви. Иногда я смотрел за их взаимоотношениями, за тем, что они делают, и меня посещала даже некая доля ревности, но я могу лишь сжимать руки в кулаки, нервно закусывать губы и сжимать край стола. Наверное, если бы я признался ей, то не испытывал этого чувства ревности. Потому что я знаю: Дивию нельзя ограничивать. Ей это не понравится. И, что более важно: это не понравится мне. Смотрю в окно, отчаянно давя желание выйти из комнаты и пройтись. Прокручиваю в голове всё произошедшее за последние дни. Сегодня она строила мне глазки в общем зале. Было трудно делать вид, что это всего лишь забавляет меня. Было трудно заставить себя собраться с мыслями при её виде. Сначала я даже опешил: её прикосновения были совсем не детскими, и сердце трепетало от её слов. Но как только она закончила, что-то неприятно кольнуло. А ты чего ждал, кроме девчачьего баловства? Я мягко забрал руку и отошёл, искренне надеясь, что не обидел её этим. Было трудно подавить фантазию о том, что на таких приёмах я представляю её как собственную жену. Но насколько же это нормально? Богиня, помоги мне и моим мыслям успокоиться. Из-за этих мыслей мне приходилось тренироваться днями напролёт. И меня всё устраивало, но сегодня сон абсолютно не шёл. Я размышлял, стоит ли поесть, и, после получаса бесполезной возни по кровати принял решение выйти из комнаты. Скоро дела здесь закончатся и я смогу вернуться в свой дом, чтобы разложить мысли по полочкам, собраться с духом и снова запереть свои чувства за решётку, потому что они начали проникать сквозь мелкие щели, явно демонстрируя мою тайну всему окружению. Но действительно ли это так заметно? И действительно ли я не веду себя нормально? С другой стороны - я взрослый и умеющий держать себя в руках мужчина. С ещё одной - тяжело держать себя в руках при виде любимой женщины. Я даже не заметил, что стал поддерживать порядок в комнате, во внешнем виде и даже в душе. И если раньше беспорядочные мысли о сестре и её родителях иногда терзали мою душу, то сейчас я чувствую себя лучше. И мешает мне лишь моя любовь, обращённая ни к кому иной, как к младшей Шарма. Встаю с кровати и потягиваюсь, из горла вырывается усталый, тихий рык. Скорее бы добраться до кухни, поесть и вернуться в постель. Тело отзывалось лёгкой усталостью, пока я надевал домашнюю обувь, а желания забирать волосы у меня и вовсе не было. Ничего страшного, это совсем не влияет на мою аккуратность. Тем более, я свято надеялся на то, что никого не встречу. Богиня, если бы я только знал. Покидаю комнату, иду по коридору. Мои шаги отдаются слабым эхом, луна освещает мой путь: почти не смотрю под ноги, пока что меня интересует вид из окна. Здесь было так... Спокойно. Никаких чужаков, никаких войн и смертей. Лишь природа, приближённые и восхваление богини. Наверное, я совсем устал. Я прекрасно осознавал, что с Деви было бы тяжело, ведь я уже мечтаю о покое, а моя жизнь, практически, только начнётся с её приходом в мою жизнь. Но плевал бы я на покой, будь она рядом. Захожу на кухню, совсем быстро удаётся раздобыть себе немного еды. И хотя я едва ли наемся, успокоить желудок уж точно выйдет. Я кладу ложку в рот, с наслаждением прикрываю глаза. Вот что точно помогает увести мысли подальше. Сижу в темноте, один, наедине с тарелкой и пищей, наслаждаясь вкусом и ощущением спокойствия. Тишина вокруг умиротворяет, но тут я слышу звуки со стороны двери. Напрягаюсь, чуть оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с голубыми глазами. Те же темные волосы, заставляющие сердце замирать от своего вида каждый чёртов раз. Она искусство, и её очень хочется трогать. Зрачки непроизвольно расширяются, я удивлённо поднимаю брови. Мне кажется? Это снова проделки влюблённого разума? Я теряю рассудок? - Что ты делаешь здесь в такой час? - губы двигаются сами, голос слабо задребезжал. Вопрос срывается так быстро, я даже не успеваю подумать. Она молча смотрит на меня, и я ловлю себя на мысли, что мог звучать достаточно грозно. Сразу меняюсь, возвращая нежность в голосе, - Давно пора спать, почему ты ещё не в кровати? - Чувствую себя плохо... - она начинает совсем негромко, отводит взгляд. И этой доли секунды, пока она не смотрит на меня, достаточно для того, чтобы скользнуть взглядом по её телу. Полупрозрачная ткань, от неё исходит лёгкий приятный запах. Не могу разобрать, что это: что-то с запахом чистоты и сладкого послевкусия. Наверное, её губы ощущаются также сладко? Выпирающие ключицы, бархатная кожа, до которой так хочется дотронуться. Припасть губами, оставляя нежные поцелуи, подняться к шее и виску, месту за ухом, меж пальцев пропуская мягкие тёмные пряди. Притянуть к себе ближе, впиться в мягкие губы и целовать до головокружения. Чувствовать её аккуратные ноготки на плечах, слышать её неровное дыхание и растворяться в моменте. Сглатываю, неровно выдыхая, на моих щеках явно скользит лёгкий румянец. Благо, в полутьме комнаты это слишком тяжело заметить, - Голова болит. Хотела чаю сделать... Только брату не говори, хорошо? Я пытался возразить, но её девчачий голос и волнения о брате заставили лишь покориться. Совсем скоро её любопытство берет верх, и она спрашивает, почему я не был на служении. Отвечаю, но понимаю: стоит отправить её спать. Однако, если ей нездоровится... - Я сделаю тебе чай, - поднимаюсь со стола, начинаю собирать всё для приготовления чая. Продолжаю диалог, тепло усмехаюсь от внезапно вырвавшихся с её губ предрассудков. И всё же госпожа Шарма не всегда стремится нарушать правила? Госпожа Рай. Вздыхаю от внезапно посетившей меня мысли и быстро следую почти заученному рецепту, руки то и дело перемещаются от одной посуды к другой, а дыхание и сознание медленно приходят в норму. С охотой продолжаю разговор, улыбаюсь её высказываниям и удивлениям. Игнорирую упавшие на лицо волосы, с особой внимательностью продолжая готовить чай. Но вся моя сосредоточенность пропадает, когда я слышу шаги. Незаметно вздрагиваю, когда Дивия оказывается рядом, предлагая мне помощь. И я пытаюсь убедить её в том, что я смогу справиться сам, но она слишком упряма. Со скрываемой улыбкой отдаю ей чайничек, держу слабую осанку при ней из последних сил. Тело устало, но я не могу ударить перед Деви лицом в грязь. Я же воин, статный и взрослый мужчина. Она едва достаёт мне до плеча, чувствую, что снова смотрит, изучает. Стараюсь держаться расслабленно, пытаюсь догадаться, какие мысли у неё в голове, но картинка выходит совсем уж... Нехорошей. Нужно отвлечься. Показываю, что заметил её разглядывания, а с губ уже срывается едва ли довольное: - Не ходила бы ты в таком виде по ночам... Идиот! Готов провалиться, для чего сказал это? Она хорошо выглядит. Я имел ввиду иное. Вдруг она рассердится? Обидится? Разговор плавно перетекает на брата, а изо рта снова раздается непрошенное замечание, по поводу её ночных вылазок. Готов себя ложкой по лбу ударить - ну почему я не могу держать язык за зубами? Использовать иные слова, чтобы описать беспокойство? Складывалось ощущение, что я ещё мальчишка, раз так теряюсь от одного присутствия Деви. Пытаюсь вернуть своё внимание к чаю, вспоминаю, что сейчас самое время для корицы. Приближаюсь к ней, чтобы дотянуться до полочки над головой, увлеченно ищу её, а тело снова начинает покалывать. Не опускаю взгляда, но готов поспорить, что заметил её неровное дыхание. Его едва ли возможно игнорировать: она почти уткнулась носом в мою грудь. Достаю баночку со специей и наконец, опускаю взгляд на Дивию: похожа на маленького зверька. Замерла, будто сердце остановилось. Выдохнула шумно, едва различимо даже в такой тишине. Зрачки медленно становятся меньше, а я ищу в себе силы отойти и не дотронуться. Может быть, она испытывает ко мне что-то? А если это страх? Я ни разу не дотронулся до нее без разрешения, и не посмел бы. И, скорее всего, от такого ей могло бы показаться, что я больше люблю смотреть, чем касаться. Но подушечки пальцев покалывало от нетерпения. Я был готов схватить её за подбородок и впиться в губы: так отчаянно, как только мог. Чтобы передать ей весь спектр моих эмоций, всё то, что я чувствую к ней. Чтобы это было не только вожделение, чтобы это была искренняя и чистая любовь. То, что она заслужила. То, чего мне так не хватало. Я делаю от нее шаг, возвращаясь к чаю и тихо выдыхаю. Соберись с мыслями, Рай. Прекрати добавлять масла в этот итак давно разгоревшийся огонь. Она продолжает любопытствовать, но я слишком немногословен. Хотя, стараюсь улыбнуться после второго вопроса. С удовольствием втягиваю запах чая носом, чтобы он проник глубоко в легкие, успокоил комок напряжённых нервов. Переливаю варево в чашку, немного подумав, добавляю маленький белоснежный цветок у края. Совсем как она: чистая, нетронутая и очень нежная. - Давай, Деви, тебе пора спать. Почти с боем отправляю её в комнату. Весь аппетит куда-то пропадает, а лёгкое возбуждение заставляет и мою голову заболеть. Делаю глоток оставшегося чая и убираю тарелку со стола. Руками упираюсь в поверхность стола, зажмуриваюсь, игнорируя волосы, что спали на лицо, закрывая его. Стараюсь вернуть себе контроль над чувствами, понимая, что даже моей выдержки может не хватить. Богиня, в чём же я так виноват пред тобой? Что же я сделал такого, что ты даришь мне эту искреннюю любовь с нею? За какие заслуги? Это слишком щедрая награда. Оставаясь во мгле комнаты, я ощутил, как сердце то сжимается, то бешено стучит. Я слишком давно не испытывал этого, но в одном я уверен точно: мне не хочется отпускать младшую Шарма. И я совсем не знаю, что буду делать, если Кайрас найдёт ей жениха. Однако, может быть, я буду вынужден смириться? Может быть, Деви действительно будет лучше с более молодым мужем, таким, как Рам? Может быть, мне стоит исчезнуть, чтобы не навлечь на неё беду своими чувствами и эмоциями? Что, если я не хочу этого? Что, если я хочу отчаянно любить её? Дивия Шарма. Деви. Я остаюсь на кухне до тех пор, пока наваждение не сходит. Сталкиваюсь с мыслью, что утром станет лучше. Открываю дверь и выхожу в коридор: я обязательно сделаю так, чтобы Деви никто не смог навредить. Я буду её тенью и опорой, главной защитой сразу после брата. Сердце щемит: только бы не навредить. Только бы не вынудить полюбить меня.