Часть 1

Молоток судьи злостно ударялся об поверхность стола, призывая к тишине. Архипова незаметно поправляла мундир, оглядывая заработанные тяжёлым трудом звёзды на погонах и готовилась произнести речь. На нее неотрывно глядели со стороны защиты, надеясь на лучшее, и после всего, что произошло, она не могла сделать Игорю ещё хуже, чем есть на данный момент. Попытавшись привести присяжных и суд к положительному мнению, Мария невольно сжала пальцами деревянную поверхность трибуны и тяжёлым взглядом сверила восседающих напротив. Те заметно засуетились, начали перебирать бумаги дела и записывать новые детали, пытаясь прислушаться к авторитетному мнению. — С такой заступницей и адвокат не нужен, — прошептал один из них. — Да я вообще удивлена, что Архипова решилась помочь этому Грому, он же совсем не понимает, что делает иной раз, — ответил другой. — Можете садиться, — произнесла судья. Архипова медленно оглядела зал и столкнулась с невыразимой тоской, исходившей от Юли, которая в знак благодарности кивнула головой. Пчелкина следила за каждым движением генерал-лейтенанта, пытаясь уловить хоть каплю неуверенности и противоречия ее словам, но она была собрана и не выдавала своего волнения, и вся та защита лилась из сердца, а не из корыстных побуждений, из-за чего Юле стало спокойнее, и она оглянулась на Диму, незнавшего куда деть себя от нарастающего переживания за Игоря, выходившего к трибуне. Пчелкина начала активно тыкать вокруг себя, изображая чтение с бумажки и напоминая Грому о его изначальной позиции. В тишине зала можно было различить глубокие вздохи негодования от совершенно не той речи, которая ожидалась. Он сам рыл себе могилу и сам же в нее ложился. Юля не знала, что и сказать, кроме полного набора ругательств, беспрестанно крутящихся в ее голове. Архипова застыла в неверии, вся ее стратегия пошла прахом, — и зачем только она — со своим статусом и положением — выгораживала этого Игоря, который признал все свои преступления и заставил его судить по всей строгости закона. Старания обеих девушек пошли прахом. Только Дима Дубин сидел с улыбкой гордости на лице и шептал Юле: — Он молодец, на самом деле, я уверен, что судьи наоборот смягчатся от такого признания. Они-то и не ожидают, что он защищать себя не собирался. Шоковая терапия! — Он круглый идиот, Дима! Он все признал, теперь как бы его не обхаживали судьи за нестандартное решение, ему все равно дадут пожизненное. — Черт, я и упустил эту деталь... Они точно за нее зацепятся. Игорь сошел с трибуны под гам аплодисментов и вопросов от журналистов, не дающих вести суд в спокойной обстановке, из-за чего молоток вновь начал неистово стучать. Судья объявила перерыв и удалилась с коллегами на принятие решения. Юля даже не стала слушать оправдания Игоря и мигом вылетела из зала суда в прохладный коридор, где собралось ещё не мало газетчиков, не пущенных внутрь. Они пихали микрофоны, светили вспышками и тыкали камерами в лицо ошарашенной Пчелкиной, а та лишь отталкивала их и продвигалась к служебному выходу, где, как она предполагала, можно было провести время в одиночку. Так и оказалось, она вышла на огороженную территорию позади суда, где до нее никто не мог достучаться. Тихо пели птицы, природа застыла в безмолвном ожидании и лишь редкая трель шуруповерта из соседнего здания напоминала о быстротечности жизни. Жизнь, она ведь везде: в бетонном здании, недостроенной площадке, разрушенном песочном замке. Юля ловила каждую частицу этой жизни и пыталась проходить весь свой путь с достоинством, забирая все возможные ее дары. Но только жизнь не может подарить свободу и не может подарить критическое мышление, которое и спасет иной раз. От нарастающего гнева на Игоря Пчелкина со всей силы ударила ногой в здание суда, за что мгновенно поплатилась отбитыми напрочь пальцами. — С-с, черт, ну что ж за жизнь-то такая? От Игоря никакого толка! Почему он просто не может хоть раз выйти сухим из воды? Сколько я его вытаскивала, обеляла в интервью — и все в пустую. И любовь? Да какая любовь, никакой любви не было. И вообще, к черту этот суд, к черту все! — Юля, тяжело дыша, уткнулась спиной в стенку и откинула голову к небу. Медленно проплывали облака, разделяясь ветром на части, — вот так и мы разлетаемся, потому что брать друг от друга больше нечего. — Не всем свойственно жить вместе и образовать цельную ячейку общества, кому-то проще быть рядом, но не поглощать другого... — Архипова медленно подошла к Юле и спокойным, заискивающим взглядом пыталась найти в ее глазах ответ. — Игорь нас очень подставил. Сама не знаю, что делать. Такой дурой себя выставила. — Да и я тоже. Речь ему написала, все согласовала — и что? Опять Юля — дура. — При общей беде не стоит разделяться, — Архипова аккуратно положила руку Пчелкиной на плечо, — нам нужно действовать сообща и вернуться в зал. Сейчас мы ничего не изменим, но после можно попробовать обжаловать решение, если вам всё-таки захочется достать его из тюрьмы. — Я вообще теперь не знаю куда его девать... — Своей ладонью Юля прикрыла лицо, ей было несколько неловко говорить о столь личных вещах, со столь чужим человеком, но все же, Мария ее защитила во время атаки дронов, возможно они и не так чужды друг другу. — Ладно, пойдёмте. Архипова резко развернулась и провела Юлю сквозь коридор из репортёров, заставляя одним своим видом их разбегаться. Журналисты, лишь завидев уровень связей Юли, решили пока повременить с вопросами и попрятали объективы, чтобы в их редакции не пришли "письма счастья" с просьбой об увольнении определенных сотрудников. Суд закончился отнюдь не положительным решением для Игоря, за превышение полномочий, массовые беспорядки и волнения его приговорили к десяти годам колонии, но Юля выступила вместо адвоката и попросила признать Грома невменяемым, из-за нахождения в состоянии сильного стресса и аффекта, на что было принято дождаться результата экспертизы от Рубинштейна, а после выносить окончательное решение. С Грома взяли подписку о невыезде и отправили в клинику на проверку. Никто не был рад подобному исходу, Юля помнила до какого состояния довел ее Рубинштейн, но лучшего выхода из ситуации не было. Лучше его вылечат, чем покалечат физически. Дима со злости чуть не бросил в нее ручку, и только Архипова, как могла на момент суда, одобрительно поглядела на нее, прикрывая лицо от телекамер. Пчелкина чувствовала себя разбито, с одной стороны, своим решением она скорее всего загубила жизнь Игорю, с другой стороны, спасла от тюрьмы, но какой от этого толк? По большей части он виноват в своей трагедии сам, но Юля не могла отпустить чувство того, что где-то она не доглядела и не нашла лазейку, с помощью которой его можно было вытащить. Все пошло не по плану. — Черта с два этот Рубинштейн его отпустит! Ну, Юля, Игорю конец в этой клинике!! — Дима бродил по ковру в квартире Грома и перебирал его вещи, стараясь как-то успокоить себя. — Дубин, не разгоняй. Игорь сам себя подвёл под монастырь, я сделала максимум в конкретной ситуации, а что предложил ты? Архиповой глазки строил? — Пчелкина сгребала в сумку свои вещи и пихнула в грудь Димы ключи, — оставь себе, пожалуйста, я не могу здесь находиться. — Какие глазки? Ты о чем?.. — Брови на лице Дубина изогнулись в безмолвном непонимании слепого котенка, но Юля даже не обратила внимание, она резко вылетела из квартиры, с размаха бабахнув дверью. Ночной Питер отражал свет открытых окон многоэтажек, бросая косые лучи на асфальт и затемняя проходы арок между домами. Пара бездомных ввязались в драку из-за бутылки водки, пытаясь перебить друг другу сонную артерию обломками лезвий. Юля слегка посторонилась, в надежде, что ее не заметят, ведь попадать под нож сейчас — не лучшая идея. — Э-э, это моя водка, отдал быс-ра! — Массивный бородач бросился на более щуплого и с размаху дал ему по голове. Щуплый кое-как вывернулся и попытался бежать, но споткнулся об Юлю и смачно проехался лицом по асфальту. — Ты еще кто такая, а ну уважь дядей, деточка, — Щуплый встал и приложил к боку Юли обломок лезвия, на что она с размаху дала ему тяжелым рюкзаком по голове и зашлифовала ударом между ног. Бомж скрутился от боли, а второй, не теряя возможности, разбил пустую бутылку об голову Юли, от чего ту повело в сторону и она, еле удерживая равновесие, оперлась на стенку. «Черт, — думала Пчелкина, — дело дрянь. Вот и прошла незаметно, конечно. Ну ничего, я этому бородачу сейчас так задам, потом мать родную не вспомнит, если она у него есть». Бородач и не стал ждать, пока Юля обдумает всю информацию и бросился на нее своими грязными кулачищами. Повалив на землю, он шарил по ее сумке в надежде найти деньги. Перед глазами только ходуном ходила чернота арки и стоял безумный звон в ушах, если сейчас она не встанет, то уже никогда не выберется из этого поганого места и останется тут похороненной вместе со своими вещами, и то которые, скорее всего, тоже заберут. Поэтому Юля начала действовать (пытаться шевелиться), но получались лишь неуверенные слабые движения и удары в пустоту, а бородач уже и не за деньгами полез, а начал бесстыдно лапать Пчелкину, в надежде удовлетворить свое низменное желание. Такого она вытерпеть уже не смогла и, собрав все силы в кулак, как только голова бомжа стала чуть ниже ее живота, ударила его коленом в лоб. Он заревел от боли и попытался схватить убегающую Пчелкину за ногу, но получил еще один удар поддых, и чьи-то руки резко отшвырнули его в сторону. — Вы в порядке? — Архипова отряхивала ладони и подхватила под локоть Юлю. Бомж начал нечленораздельно бурчать и шевелить ногами, на что получил злостное, — Сидеть! — Вы-то какими судьбами тут, у вас, кажется, должен быть приличный отель, а не комната в глуши Питера. — Оправляясь от неожиданной схватки, она забрала руками волосы назад, прощупывая место удара. — Люблю прогуливаться по неизвестным мне участкам города, приобщаясь к народу, а то у нас частенько говорят, что вершки на корешки не смотрят. — А если честно? — Искала вас с Дмитрием, было очевидно, что вы скорее всего на квартире Грома. Только, когда я зашла, увидела опечаленное лицо Дубина, который сказал, что вы благополучно сбежали в ночь. Может, вас вернуть обратно? — Архипова остановилась и аккуратно осмотрела затылок Пчелкиной. — О-о, нет, обратно мне точно не нужно, поверьте. Пойдемте куда-нибудь напьемся в хлам и будем валяться как эти бомжи, больше ничего не хочу. Или брезгуете? — Юля ухмыльнулась и закинула на плечо рюкзак, волочившийся по земле. — Брезговать не брезгую, но в вашем состоянии это может быть опасно, возможно у вас сотрясение. Посмотрите с какой силой он ударил, к тому же все волосы в стекле, мне отвезти вас в больницу? — Архипова развернула к себе Пчелкину, чтобы поймать ее потерянный взгляд. Они обе выглядели "чудесно": Юля в порванной футболке, забрызганной каплями крови, затертых грязью брюках и с двумя сумками, в которых скорее всего ноутбук превратился в труху, а Мария — в неизменной рубашке, закатанной по локоть, и разметавшимися по лицу волосами. От их прекрасного вида во время суда не осталось и следа. — Не нужно, я успела закрыть голову рукой, весь удар пришелся на нее, — Юля достала из кармана раненую ладонь, по которой тонкими струями стекала кровь, — а в голове лишь легкое помутнение, это скоро пройдет. И не в такие ситуации попадала, знаете ли. Поэтому пойдемте просто убьем этот вечер окончательно. Мне нужен крепкий собутыльник. К слову, а зачем вы нас искали? — Я схожу в аптеку и тогда задавайте какие хотите вопросы и предлагайте что угодно, а пока посидите в моей машине. — Архипова довела Юлю до своего авто и отправила на заднее сидение. Пчелкина разлеглась на обоих и подскочила от резкого звука с водительского места. — Здравствуйте, вас нужно куда-то подвезти? — Мужчина с легким восточным акцентом посмотрел через зеркало заднего вида на распластавшуюся Пчелкину и отвернулся обратно, начав стучать пальцами по рулю. — Мария Андреевна сказала мне сидеть тут и не рыпаться, иначе вы меня зарежите, так что — нет, не нужно. — Что за байки вы рассказываете, она бы никогда так не сказала. Скорее она бы вас и зарезала, но точно не я. — О-о, как мило. А она тут много кого убивала? — Не вы первая, не вы последняя, — Водитель улыбнулся и резко замолчал, уткнувшись в телефон, то же сделала и Юля, пытаясь найти хоть какую-то сугубо личную информацию из желтой прессы про Архипову. Понятное дело, что все это шутки про убийство и так далее, но вряд ли первая женщина генерал-лейтенант будет проходить по глуши Питера, чтобы найти друзей подсудимого, за которого она выступила. Люди такого уровня редко опускаются ниже. «Взять того же Хольта, — Юля продолжила развивать мысль, — ну просто индюк напыщенный, весь из себя там крутится с этим оружием, и ни разу "здрасьте" не сказал Диме или Игорю. Они ведь не видят перед собой ничего, прут как танки, думая, что им все можно. И чего только Архипова решила мне помочь? Что в суде, что тут. Конечно, может быть это лишь женская солидарность или психологический эффект после дронов, а может и какие личные причины. Может я ей нужна, чтобы обелить ее в прессе после провала в суде? Ну тогда она явно не туда обратилась». Здоровой рукой она продолжала листать сайт одной из самых желтых газет, надеясь найти хоть что-то про связь Архиповой и журналистов, но попадались лишь статьи о ее наградах и заслугах, словно она не человек, а робот, бегущий по карьерной лестнице. Но вот ее взгляд зацепился за один заголовок: “Ольга Исаева — честный банкир или любовница Архиповой?”. “Вот это новости, — подумала Юля и открыла полностью статью, — желтухе верить нельзя, но только там можно быстро найти всевозможные сплетни”. “Ольга Исаева, совладелица банка “РГБ”, была обвинена во многочисленных утечках денег со счетов пользователей без возмещения. Многие предполагали, что все ограбления были подстроены, и она благодушно забирала средства для личных нужд, так как наша редакция выяснила о наличии новой виллы на Мальдивах, а также выкупах целых ресторанов для ужина. В бедственном положении владелец банка не будет выкладывать такие суммы на развлечения, а начнет поддержку активов…” “Боже, ну что за скукота, где Архипова? — Юля листнула статью в середину, — а вот это уже интересно”. “Мы отправили нашего корреспондента на работу в один из самых люксовых ресторанов Петербурга, чтобы проследить ради каких целей Исаева выкупает целый зал. И нашли то, что вовсе не ожидали. Мы предполагали о секретных встречах Ольги с исполнителями грабежа и разделением средств, но наш корреспондент увидел нечто совершенно иное: “Огромный зал уставленный живыми цветами, свет приглушен, на столах стоят свечи, я сразу понял, что это романтический вечер! Ну, думаю, попал я, мы о заговорах говорим, а она своего молодого человека балует на деньги народа. И тут я вижу, Исаева выводит перед собой, закрывая глаза руками никому иному, как Марии Архиповой! Я сразу как пол под ногами потерял, хотя надеялся, что все же они подруги. А меня владелец ресторана начал уводить из зала, говорит, что нечего глазеть, она кругленькую сумму заплатила, чтобы нас всех тут не было. Я сделал вид, что ушел, а на самом деле под один из столиков спрятался, включил диктофон и на телефон видео начал снимать. Исаева довела Архипову до стола, где лежала небольшая коробочка замотанная бантиком…” Мы прикладываем видео дальнейших событий." Юля развернула ролик и начала смотреть. Камера корреспондента изрядно тряслась, выглядывая из под длинной скатерти стола. Качество было ужасным, почти ничего нельзя было разглядеть, но как только видео стабилизировалось, не составляло никакой проблемы разглядеть лицо Архиповой — это правда была она, ее тело обвивал белый смокинг, видно сделанный на заказ, на лице мягкая улыбка, а волосы, которые явно были длиннее, чем у нее сейчас, собраны в аккуратную прическу. Рядом стояла Исаева, поправляя черное обтягивающее платье и кокетливо закладывая прядь за ухо. — Машенька, ты знаешь, что давно мне симпатична, и я чувствую себя сейчас подростком, так как до сих пор не знаю как бы правильно подступиться к человеку в таких ситуациях, а тем более в нашем статусе и положении. Но мне абсолютно все равно на внешний мир, чего бы там про меня не говорили, какие бы гадости не лились на меня из-за этого, я просто хочу быть счастливой и осчастливить тебя. — Исаева взяла в руки подарок и передала его Архиповой, — выглядит так, будто я тебе предложение делаю, но я хочу сказать тебе, что люблю тебя, абсолютно любой: на работе, злой, нежной, отвергающей. Такой какая ты есть. И если все же ты любишь меня в ответ, мне хотелось бы предложить тебе быть вместе, быть опорой и поддержкой друг для друга. Ох, в общем, как я там по молодости говорила… Станешь моей девушкой? Архипова, не разворачивая подарка, притянула к себе Исаеву и нежно поцеловала: — Конечно буду. На этом запись резко прерывается, читать статью дальше бесполезно, понятно какая грязь там будет литься и о том, что женщине не полагается быть с женщиной, и о том, что Исаева встречалась с ней из-за выгоды, чтобы Мария покрывала ее преступную деятельность. Но Юля чувствовала, что это были искренние чувства, и она сама была такой же: этот влюбленный взгляд, которым они обе глядели друг на друга, она отличит из тысячи фальшивок. Пчелкина даже не знала что ей думать, ведь год назад Разумовский взорвал Исаеву вместе с ее банком, всего спустя пару месяцев после этой статьи. Получается Архипова пережила тяжелую потерю, и никто не знает, как отреагировала на это, может, поэтому она и взлетела по карьерной лестнице, стараясь забыться в работе. — Поднимайтесь, я вам руку обработаю, — дверь в машине открылась и Мария, сидя на корточках, поглядела сквозь Юлины ноги, пытаясь найти ее среди рюкзака и сумки. — Ой, — Юля разгребла свои пожитки и поспешно отложила телефон, — давайте я сама, не стоит утруждать себя. — Не отпирайтесь, — Архипова строго посмотрела, притянув Юлю за ноги, чтобы они свисали с сидения машины наружу, и подхватила ее руку, — вам повезло, что осколков нет, так бы я вас точно в больницу увезла. Аккуратно, но решительно Мария налила перекиси на руку Пчелкиной, стирая ватой остатки затвердевшей крови, а затем аккуратно обработала рану между пальцами, Юля жмурилась от боли, из-за чего Архиповой пришлось дуть, словно маленькому ребенку, чтобы как-то облегчить ее страдания. Заворачивая бинтом ладонь, Мария бросила мимолетный взгляд на включенный экран телефона и мгновенно отвела глаза, сведя брови вместе. Ее лицо сразу же осунулось и уголки губ сползли вниз, отчего Юля потянулась, чтобы выключить и спрятать телефон. — Вы что, тоже эту желтую прессу читаете? — Архипова завязала бантик и отпустила чужую руку, встав и оперевшись спиной о машину, из-за чего нельзя было увидеть ее эмоций, но Юля мгновенно почувствовала расстроенные нотки в голосе. — Так, пару статей посмотрела, все же мне нужно знать к кому я в машину сажусь. И спасибо за то, что спасли меня, я даже не поблагодарила, — Юля выглянула из машины, но рука Архиповой мгновенно вернула ее голову обратно, дав понять, что сейчас не стоит наблюдать за ней. — Знаете, я сама эту статью периодически читаю, у нас с Олей почти не было видео, я этого не любила, опасалась, что все это так же в интернет уйдет. И только после ее смерти начала ценить те пару фотографий на моем телефоне и это снятое мерзким способом видео. В целом вы можете что хотите думать о моих предпочтениях и личной жизни, на меня и так ушат помоев вылили, даже чуть не уволили, еле доказала, что это фотошоп. Потом такую взбучку этому корреспонденту и газете устроила, что они про меня вообще писать боятся, — хлопнув рукой по крыше машины, Архипова развернулась на месте и уткнулась лицом в рукав, выглядывая глазами на ночную дорогу Петербурга, пестреющую огоньками машин и иллюминацией. — Меня чужая личная жизнь не касается, но если вам это важно услышать, то я не считаю вас извращенкой или что-то в этом роде, сама через то же проходила. Вы сильная личность, раз стойко выдержали смерть любимого человека… — Да я этому Разумовскому голову оторвать хотела. Поэтому и сюда приехала с этой безумной реформой, лишь бы никто более не пострадал, а в итоге опять на те же грабли наступила. Я чуть с ума не сошла, когда эти дроны увидела, особенно, когда они чуть вас не застрелили. Я не могла допустить, чтобы кто-то еще умер на моих глазах от его рук. Поэтому вас собой и заслонила. Юля вышла из машины и аккуратно погладила Марию по плечу, не зная как поступать в таких ситуациях: не каждый день ей генерал-лейтенант душу выворачивает, да еще и при таких глупых обстоятельствах. — Всем нам свойственно совершать ошибки, даже планетарного масштаба — это нормально, конечно хреново, но нормально, — Пчелкина улыбнулась и убрала руку, пристроившись рядом, пытаясь уловить причудливый рисунок машин на автостраде. — Да, спасибо… Ладно, что-то мы сопли распустили, вы, кажется, про напиться в хлам говорили? Самое время, теперь и у меня настроение под стать, — Архипова закрыла дверь машины и побрела по улице в поисках ближайшего бара, за ней последовала Юля.