До и После

Едва дверь за спинами молодых людей закрывается, на улице гремит новый раскат грома. Рёга и Шион рефлекторно переглядываются. Капли дождя начинают стучать по перилам уличной лестницы, по хлипкой крыше дома. Парни одновременно прижимаются спинами к входной двери, испустив вздох облегчения. Вовремя ж они вернулись. Рёга прикрывает сухие от усталости глаза и трёт веки. Квартира наполнена умиротворяющей теплотой. Обогреватель тарахтит где-то в глубине темноты. Тихо жужжит процессор компьютера. В воздухе стоит горький застоявшийся запах сигарет и дешёвого кофе: похоже, сегодняшний доклад дался Инукаю тяжело. Дом, милый дом. Крошечный как кошачья коробка. Однако ж. Кто б знал, что самая грозная группа Парадоксального Лайва, вылезшая прямиком из порочных низов общества, ютится в эту дождливую ночь не в холодных, промозглых камерах, а во вполне себе уютном месте. С обогревателем и заделанными дырами в стенах. Пусть сборный домик и грозится развалится от любого чиха, даже такое место может называться домом, не так ли? Ведь важно не то, каков фасад, но что внутри него, так же? Тоса открывает глаза, и искры начинают танцевать перед ними в воздухе. ГокуЛак — квартет, существующий либо по слепой воле Бога, либо из-за глупой шутки Сатаны. Что там говорили те подростки, крутившиеся недалеко от зоны курения клуба Парадокс? А, да. Жалкий клерк, нашедший утешение среди таких же неудачников как он, подававший когда-то там надежды малолетний преступник, проклятый самой природой наркоман, что продаст всего себя за деньги, и безмозглый зверь живущий одними инстинктами. Вау. Так красноречиво и так банально. С другой стороны, три заключенных под лидерством их собственного надзирателя — по факту их оценивать никто и не собирался. Тем не менее, хвастливые критики могли бы хоть слова разные использовать. Впрочем. Рёга поворачивает голову влево и опускает взор на светлое пятно рядом с собой. Недавно мокрые волосы волнами падают с плеч альбиноса, вихрями закручиваясь на концах и у лица. Иной раз Рёга слышал и положительные отзывы. Пусть почти все они были о Шионе. Пусть и все еще примитивные до невозможности. “Ох, этот нежный голубок в стае грязных ворон”, “Благородный волк затесавшийся в свору бездомных псин”, “Ах, прекрасная хрупкая роза, что проросла в стенах мрачной тюрьмы”. Ага. Конечно. Слышали бы говорящие это люди, как этот нежный голубок трехэтажным матом кроет прикопавшегося к его внешности на улице мужика. Видели бы они, как Шион кривит лицо и почти скалится, пока тюремный врач в очередной раз читает нотации о вреде курения. Знали бы они, что белоснежная «шерсть» благородного волка торчит в разные стороны не в качестве дополнения к образу, а потому что Шиону попросту лень расчесывать свою гриву по утру. В дополнение он на своей шевелюре еще и часто притаскивает всевозможный мусор с улицы: листья, ветки, божьих коровок и клопов. Шион заправляет прядь за ухо, но распушившиеся волосы снова падают ему на плечо, отчего Кайда глухо рычит, насупив нос. Рёга усмехается про себя. Даже похожий на мокрого воробья Кайда до жути харизматичен. Шион вдруг поворачивает голову и вопросительно смотрит. Черт. Старший на мгновение опешил. Он что, это вслух сказал?! Тоса нервно мотает головой. А Кайда и не спрашивает. Он отталкивается от двери и проходит вперёд, стягивая по пути промокшую обувь. Задержавшиеся дождевые капли начинают струиться вниз по куртке Тосы, падая на пол. Возвращались они уже не под дождем, но по лужам. И после возвращения двух гулён лужи теперь грозятся появиться на полу прихожей. Ладно, до подъема оно должно высохнуть. Рёга тоже ступает вперёд, наклоняясь, чтобы снять кроссовки. На периферии зрения он замечает слабое зелёное свечение, исходящее из общей спальни ГокуЛак. Тц. Мелкий опять допоздна хернёй страдает, а потом дрыхнет до середины дня. Если б не поблажки Инукая в виду возраста писклявого гремлина, очень ранний подъем и очень поздний сон давно бы превратили Шибакена в разваливающегося зомби. Хотя, учитывая который сейчас час и накопленную от усталости тяжесть в теле, Шион с Рёгой поднимутся одновременно с Кентой. Если не проспят дольше. Глаза уже побаливают и слабо различают объекты в темноте. Краем глаза Рёга видит, как нога Шиона неестественно встаёт перед другой. Секунда и, запнувшись, Кайда уже летит вниз. Рёга делает резкий шаг влево и хватает альбиноса, прежде чем тот успевает упасть. Эффективно рефлексы сработали. Ворочание в спальне Инукая заставляет парней вскинуть головы и прислушаться. Тишина? Пронесло. Вот ведь блин. Рано радоваться. Пока они оба не положат свои тела в постель, все еще есть вероятность поднять Инукая. И лучше бы это был мирный Инукай… — Да ты с ног валишься, — Шепчет Рёга, поднимая за талию согруппника и ставя его на ноги. — Прости-те, — Растягивая гласные, отвечает Шион. Рёга едва слышно хмыкает, убирая руку от Шиона. Он проходит вперёд, останавливаясь перед открытой дверью общей спальни заключённых. — Не обязательно ждать меня. — Дождусь. На всякий. На всякий случай, если лицо Кайды попытается поцеловать пол снова. Монитор компьютера ярко горит в темной комнате. Аниме с четким “Евангелион” на экране стоит на паузе. Тоса поднимает взор, когда слышит громкое посапывание. С верхней кровати двухъяруски вместе с пледом свисает рука Кенты. Прекрасно, ребенок в постели. Там, где он и должен быть в такой час. — Инукай еще спит. — Отлично, — Отвечает где-то сзади Шион. — Шибакен тоже. — Странно, но ладно. Бледно-зеленые глаза стреляют назад, наблюдая как Шион вешает рядом с курткой Рёги свое промокшее пальто, проходятся по мокрым неровным складкам на белой футболке, прежде чем вернутся к завозившемуся во сне Микошибе. До слуха доходит тихий чих Кайды. Губы невольно растягиваются в мягкой ухмылке. Ну что за парень, чес слово. Да уж. Слышали бы те профессиональные критики, назвавшие Шиона бессердечным блудником, заразительный звонкий смех абсолютно в стельку пьяного альбиноса, когда в баре по третьему кругу пошел их “Trigger”. Видели бы они довольное окровавленное лицо Каиды, когда Инукай отчитывал его за то, что парень расцарапал лица парочке тюремных надзирателей. Как потом оказалось, тюремщики недвусмысленно приставали к обезоруженному Шибакену. И когда Тоса спросил Шиона об этом инциденте, тот ответил, что на этих уродов ему не жалко даже свежего маникюра. Знали бы они сколько усилий Шион вложил, чтобы хоть немного облегчить трап-реакцию остальных трёх участников ГокуЛак после их последнего концерта. Несмотря на то, что именно на нем хуже всех отыгрывалось использование металла. Рёга едва ли может вытащить из памяти больше чем пару картинок об этой ночи. Он помнил, как они с Шионом оставили Инукая засыпать тяжёлым сном после продолжительных тревожных рыданий, как скулящий Кента вцепился в Шиона, лёжа на его коленях, - прежде чем все потонуло в пугающем мраке для Рёги. Пока он не почувствовал ладонь на своей спине. Холодная, тощая ладонь Шиона легла ему меж лопаток в качестве знака поддержки. Доказательства, что он не один. Мизерный жест. Но этого жеста было достаточно, чтобы пробившая тело дрожь стихла ненадолго, а удушающее чувство безысходности отпустило горло. Во время трап-реакций голова работала ещё хуже, чем под алкоголем, но это прикосновение надежно отпечаталось в памяти Тосы. Оно не сняло приступ трап-реакции. Однако, пережить горестное чувство легче, разделив его с близким человеком… …Близким человеком? Дождь мерно стучит по стеклу окна. «Довериться значит проиграть» — это было правилом жизни Рёги. Правило, с которым трое заключенных были единогласны. И тем не менее… Молния освещает комнату. Рёга чувствует вес навалившего чужого тела, но осознаёт это только тогда, когда те самые холодные руки оплетают его пояс. Сердце громко ударяется о ребра под раскат грома. Взор падает на руки Кайды. Дыхание перехватывает на середине пути. — Ш-Ш-Шион… Шион вжимается лбом в позвоночник согруппника, шумно выдохнув. Его рваное дыхание даже через ткань майки пробирает Рёгу жаром до костей. Он понимает, куда это все ведет, но до последнего тщетно надеется на иной исход. Оглушительная тишина кажется длится вечность, а не убогие пару секунд, прежде чем Шион произносит хриплым голосом: — Нам надо поговорить. Черт. Черт! Да, надо! Но!.. Не сейчас… То, что было под крошечной металлической крышей, было абсолютно импульсивным бездумным решением! Решением, о котором Рёга двадцать раз пожалел, пока они с Шионом шли до дома! Решением, за которое Рёга неизвестно сколько успел проклясть свой эмоциональный и несдержанный характер! По дороге обратно он прочитал все молитвы, которые помнил, всем богам, которых знал, лишь бы Шион забыл об этом инциденте, потому что!.. Арх. Рёга совершенно не готов говорить с Шионом о своих чувствах. Никогда не был. Но в тот момент, когда он увидел тусклый блеск в мокрых багровых глазах, то, как Кайда сжимается в комок при словах о «доме»… Когда Рёга услышал, сколько болезненной желчи и самобичевания в голосе альбиноса, он не смог сдержаться. Все естество Тосы скрутилось и потребовало сделать хоть что-то, чтобы защитить Шиона от самого себя. — Ш-Шион, — Рука машинально тянется к худым ладоням, чтобы убрать их. — Тебе нужен сон. — Тебе тоже. Разберемся с этим быстро. Утром разберемся. Хотя, по факту, уже утро. — Сейчас! — Раздаётся низкий приказ, ударяясь о картонные стены квартиры. Ох, черт. Если Шион говорит низким жёстким голосом, то это значит, что он на пределе своих эмоций. Что неудивительно: они больше пяти часов проваландались за пределами дома, а после ещё и под дождь попали. — Рёга, — длинные пальцы Шиона до побеления костяшек сжимают майку на животе Рёги, а затем он совсем тихо добавляет: — пожалуйста. Судя по голосу, Шион еще и морально истощен. И ему правда требуется отдых. Мысли в голове носятся так быстро, что Рёга не может ухватится ни за одну. Сказать сейчас? Нет, не так. Сказать сейчас. Стоя на перепутье двух комнат, где с одной стороны их может услышать Шибакен, а с другой Инукай. Не имея ни плана, ни понятия что и как говорить. Когда поджилки трясутся сильнее, чем в зале суда при объявлении его приговора. «Я дома, среди людей которым доверяю», — эта мысль успокаивает тревожный ритм сердца. Если все пойдет не так, они не отвернутся от него, исчезнув из жизни навсегда. Рёга доверяет одногруппникам. Он доверяет Инукаю, доверяет Кенте. Он доверяет Шиону и хочет, чтобы Шион также доверял ему. Рёга хочет, чтобы, может не он сам, но хотя бы ГокуЛак стал тем местом принятия, прибежищем, где Кайда может снять свою тяжелую оборону и расслабиться. А раз бояться нечего, то… — …Ммф, Кайда-кун? — Раздается из спальни надзирателя сонный голос. - Все в порядке? Все слова, что Рёга хотел сказать, безмолвно вылетели вместе с резким вдохом. Он, конечно, доверяет Инукаю, но мысль о том, чтобы быть пойманным за ночной вылазкой всё ещё не кажется ему привлекательной. — Кто-нибудь? — произносит вполголоса Инукай из-за двери, вновь не получая никакого ответа. Широкие ладони Рёги ложатся поверх рук Шиона. Как только он услышит шаги лидера, он немедленно закинет Шиона в общую спальню и захлопнет дверь. С объяснением Инукаю, что он делает в уличной одежде в коридоре один ранним утром, Рёга будет разбираться по ходу. Кровать тихо скрипит под телом надзирателя. — Приснилось, похоже. Рёга мысленно считает до двадцати, прежде чем со спокойной душой убедиться, что «опасность» миновала. Шион также сбрасывает напряжение, ослабляя хватку рук. Пользуясь моментом, Тоса расцепляет ладони на своем торсе и тотчас проходит в общую спальню. — Потом поговорим. Рёга, не оборачиваясь, может почувствовать, как Шион прожигает его взглядом, как скрипит зубами и хмурит брови. — Ладно, - Бормочет сквозь зубы Кайда. Супер. Плюсом ко всему уже имеющемуся Шион теперь ещё зол на него. Рёге и самому погано, что он вот так трусливо сбегает, поджав хвост. Но не на улицу ж под дождь им идти трепаться о чувствах, ей богу! Утро вечера мудренее. Рёга дал слово, и он его сдержит. Даже если бы не давал, варианта побега все равно не существует. Да и играть с Шионом чревато последствиями. Не то же самое, что играть со спичками или оголенными проводами. Кайда ж не маньяк какой. Хотя. Честно говоря, это можно было бы сравнить с использованием канцелярского ножа: лезвие маленькое и не очень острое, но все ещё достаточно весомое, чтобы устроить кровавое месиво. Ох, Рёга был свидетелем подобной резни. Причем не раз. Новая рыба в первый день заключения бывает похваляется своими преступлениями из животного страха перед сотюремщиками. Так и тот мужик гордо, больше чем Шибакен о своих хакерских достижениях, распинался об убийстве гулящей жены и ее любовника. К середине второго месяца он валялся в слезах и соплях у ног Шиона и просил сжалиться над его больным сердцем под беспристрастный взор алых глаз. В их тюрьме есть как реальные геи, так и латентные дебилы, которым плевать с кем, лишь бы моська по-миловидней. С откровенно омурлевшими выскочками Шион разбирался также, как и Кента: либо подставлял их перед надзирателями, либо перед Рёгой (о чем тот прекрасно был осведомлен). Куда жестче Кайда расправлялся с крысами, которые хотели приручить и подмять его под себя, прикрываясь лестными речами. Эта участь не обходила даже девушек, что были готовы на все, лишь бы потискать диковинную зверушку в клетке. Жуть, Шион очень любил играть с ними. Кайда очень умный. Он быстро подстраивается под человека и втирается в доверие. Идиоты с промежностью вместо мозгов влюбляются как по щелчку. А потом Кайда с упоением ломает их. Как истинный садист, разрывает чужие сердца изящными тонкими пальцами на части. Рёга ожидал, что, в конечном итоге, за резкое и несдержанное поведение Шион поступит с ним так же, если не хуже. Но до сих пор к членам своей команды Шион относился по-божески. Никаких сюсюканья и телячьих нежностей, но и ничего криминального также. Никаких манипуляций, никаких попыток надругаться над чужими чувствами. Шион не пытался влюбить в себя никого из троих. Тем не менее, в каком-то смысле это сделал. Рёга останавливается и укладывает свисающую руку Микошибы ему на грудь. Он аккуратно отодвигает парня от края койки, когда Шибакен, неразборчиво бурча, отворачивается лицом к стенке. — Синдзи, ты бл, мфм, хм… Тоса закатывает глаза и накрывает подростка пледом. — Сладкий сон младенца, — Шион закрывает ноутбук Микошибы, и в комнате становится совсем темно. Гром тихо прогремел где-то вдалеке. Дождевые капли все еще приглушенно постукивали по окну. Матрас прогибается от веса Рёги. Глаза жжёт, веки с тяжестью закрываются. А его все тянет посмотреть в сторону. Неведомое чувство манит, словно мотылька на свет. На белый свет. — Да блин, — цокает языком Шион. — Что есть обогреватель — что нет его. Бледно-зеленые глаза следуют за движением белой ладони по постели Кайды. Рёга нехотя отрывает взор и молча складывает одеяло на краю кровати. Если холодно - забирай мое. Рёга роняет гудящую голову на подушку. По телу пробегает приятная дрожь, и он расслабленно опускает веки. Наконец-то. Все закончилось. Без казусов. Без неприятностей и поднятого Инукая. Можно полностью отдаться сну. Матрас снова прогибается по сторонам, шуршание сопровождается щекочущими ощущениями по руке. Рёга приоткрывает глаза и видит нависнувшего над ним Шиона. Блять. — Ши!.. Шион прикладывает палец к губам согруппника прежде чем тот успевает продолжить. — Не кричи ты, разбудишь остальных, — томно шепчет обольститель, глядя в изумленные яркие глаза. — Чт-т-то ты?- — Сам разрешил взять твое место. — Эт-то не то, что я-я имел в в-виду! — громко шепчет Рёга. Шион хитро улыбается, облизнув верхнюю губу. Он ставит руки по обе стороны от рыжей головы и наклоняется к лицу согруппника. Тосу резко бросает одновременно и в жар, и в холод. Он неосознанно вжимается в постель. Дыхание Шиона опаляет жаром смуглые щеки. — А что ты имел в виду? Их губы слишком близко. Рёга до боли стискивает зубы, не в силах выдавить из себя звука. Дыхание вместе с сердцем уносятся на перегонки друг с другом. Он как загипнотизированный смотрит в горящие багровые глаза Кайды, сводящие с ума. И в хорошем, и в плохом смысле. Особенно в плохом, черт, мать твою, сейчас смысле! Рёга моргает и старается отвести взгляд. В горле встаёт ком, когда он замечает усмешку на тонких розовых губах Кайды. Уставшее тело Тосы умоляет о сне, когда как поднявшийся ворох чувств требует действий. — Извращенец, — издает смешок Шион. У Рёги кружится голова, он едва не задыхается. — К-кто бы говорил… Шион отклоняется в сторону, падает рядом и устраивает голову на широкой груди Рёги. На место, где отчётливо слышится лихорадочный стук. Рёга морщится, но с места не двигается. — Чё тебе надо?.. — Зачем оставлять на потом, если мы можем закончить сейчас. Шион — ублюдок мирового масштаба. Это расплата за излишне откровенные слова и действия под тем проклятым навесом? Рёге кажется его сейчас разорвет на части. Он хочет послать Кайду самыми грубыми матерными словами и выкинуть к чертовой матери на другую койку. А ещё он хочет сжать в своих руках чужую талию, вырвать вкус бледных губ и вдавить это тощее тело в постель. Но Тоса лишь сжимает ладонь в кулак посильнее, так, что ногти впиваются в кожу. Лишь бы ни одно из его желаний не стало явью. Удивительно, это помогает сосредоточится на четкой мысли… — И никто не помешает тебе, — беспокойная ладонь альбиноса проходится по напряженному прессу. Да как тут можно сосредоточится хоть на чем-то, когда сердце долбит по ушам как сумасшедшее?! Что Инукай и Шибакен вообще подумают, когда увидят их вот так?! А они точно увидят! Шион нашел себе комфортное место и покидать его, похоже, не намеревается! — З-зачем, е-если ты и так?- — Не знаю, — отчеканивает Шион. — Но хочу знать наверняка. Пусть и затемнённые пеленой дрёмы, глаза парня смотрят так пристально. С толикой странного чувства доверия. И надеждой. — От тебя. Металлические клыки скрежещут по зубам от резкого вдоха Рёги. Он отводит голову и упирает взгляд в стену. У него ощущение словно тонкие белые пальцы пробегают не по его груди, а по сердцу. И это пугает. Вся обстановка такая интимная. Хотя это даже не близко то, о чем курящий пёс поет в своих партиях. Что ж, лукавить больше нет смысла. Тоса и Кайда давно уже делят одну крышу, разделяют одну ночь и идут бок о бок по одной линии судьбы. Вечно убегать от правды невозможно, а прятаться от чувств просто бесполезно. Да и Шион куда более настырный, когда дело касается чего-то личного и такого желанного. — Ш-Шион, т-ты… Тяжело говорить одновременно уверенно и тихо, так чтобы все предложение не стало сплошным заиканием. — Я-я… — Рёга редко говорит много. — Я х-хочу сде-делать для тебя… Уж тем более много и от всего сердца. — …В-всё и больше этого. В настоящий момент это почти критически неестественно. — С т-тобой ком-фортно и-и х-хорошо… Черт. Черт. Черт! Это не признание, а детский лепет! Рёга чувствует себя самым большим идиотом на свете К тому же… Конечно, есть шанс, что Шион испугается этих чувств, отступит, убежит. Скроется, как прятался от неожиданного дружелюбия Аканьятсура, отмахиваясь и натягивая фальшивую улыбку каждый раз. Бесспорно, был шанс, что Кайда может воспользоваться этими чувствами, что может поиграться, а после найти кого получше, кто действительно подходил бы альбиносу. Того, кто подарил бы ему любовь, которую Кайда так тщетно ищет в одноночных свиданиях. — Я-я… Честно говоря, Рёге уже давно плевать на любые “если” и “может быть”. Ему нечего больше терять. Судьба скажет что им с Шионом суждено быть лишь друзьями, только товарищами в рэп-батле? Да пусть так. Это не изменит искреннего желания Тосы заботится как о Шионе, так и приглядывать за Шибакеном и Инукаем. Безвозмездная любовь, которую заслуживает каждый. Ту самую, которую Рёга помнил от рук матери и по которой сильно скучал. Если слова любви — то, что Шион так хочет услышать, то Рёга даст ему их. А там уже все равно, будет Кайда любить его в ответ или нет. Ни одно возможное завтра не изменит то, что Тоса чувствует сейчас в своей груди. Или на… Так, не суть! Рёга утробно рычит. — К-короче! Не знаю как вести себя и сказать правильно. У меня есть чувства к тебе. И они очень сильные. Щеки до боли обжигает. Рыжий юноша захлопывает тяжёлые веки и хмурится. — Сильнее, чем я думал может быть. Тишина. Молчание в ответ приводит в страх сильнее, чем вариант пробуждения агрессивного Инукая. А потом следуют шумный вдох и не менее громкое сопение. Рёга распахивает глаза и поворачивает голову. Кайда Шион это нечто: потребовал признание и отрубился, не дослушав до конца. Напряжение спало. Сменилось сладким теплом, разливающимся по венам. Шион сонно мычит в ключицу Рёги, вызывая едва слышный смешок у последнего. Ладно, за эту милую моську Кайда прощен. Рёга, наконец-то, кладет руку на тонкую талию и прижимает к себе альбиноса. Он утыкается в белую макушку. Торчащие короткие пряди щекочут его нос, и он вдыхает смесь запахов тины и общего дешевого шампуня. Роза, голубь, волк, - да какая к черту разница! - Рёга не разбирается ни в животных, ни в цветах, ни витиеватых выражениях. Если бы он сравнивал Шиона с чем-то, это был бы заброшенный дворец искусств. С побитыми стеклами и плиткой, с расписанными граффити и дурными выражениями на стенами. Где из пола проростали трава с одуванчиками, а на узорчатой белой крыше свили гнезда птицы. Куда Рега с другими мальчишками в детстве бегал играть в войнушку и шпионов. Пусть посреди рощи, пусть забытый всеми, у этого дворца был характер и голос, каких никогда не будет шаблонных застроек домов и высоток. Если бы кто-то проявил больше внимания и заботы о нем, то, Рёга уверен, дворец стал бы самым красивым зданием из всех, что он когда-либо видел. — Приятных снов, Шион. И он готов уделить внимание этому причудливому дому искусств. — …Что я сделал? — хрипит Шион, подавившись сигаретным дымом. Рёга уже собирается похлопать одногруппника по спине, но тот, подняв руку, намекает, что все в порядке. — И это я ещё не пил тогда. Удивительно, что Кайда свои пьяные попойки помнит куда лучше, чем полусонное бдение в трезвом состоянии. Последние солнечные лучи золотыми полосами очерчивают высокие здания. Силуэты людей шныют оттуда и отсюда, освещенные вспышками машинных фар. Суетливой улице нет никакого дела до двух членов ГокуЛак, пристроевшихся в стороне. Шион вновь затягивается и выдыхает дым в закатный воздух. Широкая тень Рёги прикрывает его от назойливого искрящегося света. — А чего ты меня не остановил? — Должен был? — Оу, — ох, вот оно самое. На тонких губах вырисовывается хитрая улыбка, и альбинос льнет ближе к смуглому юноше. — Такие кинки у короля тюремного рэпа значит. — Ну, - Тоса отводит взор от загоревшихся азартом багровых глаз. Он затирает уже догоревшую сигарету о мусорный бачок и медленно направляется к месту сегодняшнего развлечения. Хотя бы твой храп милый. Рёга останавливается и оборачивается. Его губы сами невольно растягиваются в ухмылке при виде немого вопроса на вытянувшиеся лице альбиноса. Выбить Кайду из образа — задание со звёздочкой. Отчего его сконфуженно лицо кажется ещё более забавным. — Я храп?- Речь Шиона обрывается на середине, когда он слышит смешок со стороны согруппника. Он жмуриться от озарившего его белое лицо солнца и громко усмехается в ответ. — Знаешь ли, — Шион качает резко головой, и солнечные очки падают на его переносицу. Он тушит сигарету и прибавляет шаг, ровняясь с партнёром. — Бить по своим — нечестно. Нескрываемое веселье заискрилось под темными линзами очков, и Рёга смеётся, обнажая металлические клыки. Их ночь только-только разгоралась.