Часть 2

      Я просто маленький мальчик, застрявший в теле взрослого. Меня воспитала женщина, которая в итоге забыла про меня. Отца я и не помню. Более того, я его и не знаю. Вроде бы я всегда жил обычной жизнью. У меня было всё: дом, своя комната, любящая мать. Но чего-то мне всё равно не хватало. Отцовской фигуры, возможно. Меня не научили водить машину, рыбачить и смотреть боевики. Я не восхищался Брэдом Питтом или ещё каким-нибудь известным мужиком. Я был маменькиным сыночком. Господь, ты ведь лечишь от рака, уберегаешь от смерти многих. А я прошу лишь счастья. Разве это так много? Впрочем, если подумать, то что для меня вообще означает счастье?       Я замираю на месте. Не знаю, как обычно люди реагируют на такие предложения, но сейчас я чувствую лишь смущение и непонимание происходящего. Барри снова начал двигать губами, проговаривая ещё что-то. Но я его не слышал. Я, чёрт возьми, его не слышал. Тогда мои ноги потащили меня ближе к столу. Я слегка наклоняю голову и прислушиваюсь. Его голос словно какофония в моих ушах. Белый шум! Я не на шутку испугался, но потом прислушался: — Трахни меня, мне это действительно очень нужно..       Лучше бы я этого не слышал.       В моей голове было много вопросов. Один из них: " Почему Барри вообще решил, что я поддержу его предложение?". Нет, я сейчас серьёзно. Как при виде меня он мог подумать, что-то вроде: " А ведь он неплох собой!"       Так, Гуннар, спокойно. Тебе ведь это льстит, да? Блять, нет! Это не льстит мне! Или же...       Я почувствовал, как моё сердце начинает бешено стучать. В моей голове эхом раздавались его фразы, которые я изначально не мог уловить. Он повторяет это. Снова и снова. Умоляет меня сделать с ним что-то ужасное, что-то такое, из-за чего я потом буду ненавидеть и себя, и его. Даже больше чем сейчас. Больше, чем когда-либо. Нет, я больше так не могу! — Заткнись, заткнись! Хватит, Барри! Хватит! Нет! Пожалуйста, я.. Я не хочу.. Хватаю его за плечи и трясу с такой силой, что Крембо пытается меня остановить. Я уже почувствовал, как к моим глазам подступают слёзы. До чего же мне было обидно! Я сам не знал почему, но это так задевало. Сначала он мил со мной: берёт за руку, кладёт её на свою щёку и ластиться. Обнимает меня сзади, пока я стою у плиты. А сейчас он пугал меня.       Я остановил свои руки и выпрямился. Сосед посмотрел мне прямо в глаза и я отчётливо видел его зрачки. А их, знаете, сейчас заметить не так-то и трудно. Мне казалось, что они шире самой вселенной. Не знаю, как я опустил вариант того, что Барри может быть под кайфом. — Иди спать, хорошо? — мой тон сменился на более привычный. Спокойный и рассудительный. — Но, Гуннар....—возражает тот,— Мне это правда очень нужно.. Я промолчал. Не хочу ничего говорить сейчас. Особенно ему. Грубо схватив Крембо за руку, я отвёл его в комнату, чтобы уложить на кровать. — Ах, да! Доминируй, властвуй, унижай, — мурлычет Барри, падая на подушку. Почему-то я понадеялся, что как только его голова соприкоснётся с кроватью, то он моментально уснёт. Как же я ошибся... Спустя мгновение мой сосед потащил меня за обе руки к себе на ложе. Я упёрся ногами, пытаясь вырваться из его хватки. — Ну полежи со мной хотя бы чуть-чуть! Мне очень одиноко одному. А если я замёрзну, а? У меня получилось! Барри сдался и отпустил меня, напоследок буркнув что-то себе под нос. Честно говоря, мне уже было всё равно, что он там думает. Я свободен.       Для того, чтобы в течение этого вечера у нас больше не было подобных инцидентов, я поспешил в ванную. Крембо должен уснуть за всё это время, которое я проведу там. Но мне остаётся лишь таить надежды. Я снял одежду и встал у зеркала, рассматривая своё отражение. Плюнуть бы в тебя, чувак, которого я вижу. Почему ты выглядишь так ужасно? Весь потрёпанный, уставший. Эй, я только что вернулся с работы! Забыл? Из-за Барри я потерялся во времени, позабыв весь свой день. Гуннар переводит взгляд на лезвие, которым он бреется. Обычно оно лежало на бортике ванны. Сейчас тоже мало что изменилось. Мужчина дрожащими руками потянулся за ним, после чего практически упал на колени, обхватывая ладонями режущий кусок стали.  Сейчас всё будет хорошо.. Всё будет просто замечательно. Это словно самый запретный наркотик. Так не вставит не от героина, не от мета. Барри никогда не почувствует этого. Барри... Гуннар закрыл лицо рукой. Сладкое имя, словно конфетка, да? Какой же Бьерре чудак! Нет, тише.. Тише! Сейчас всё будет лучше чем обычно. Сладкое имя ложится на язык. Снова и снова. А что насчёт лезвия? Да-а.. Гуннар возьмёт его в рот и сглотнёт. Вот так. Оно прорезает горло, из-за чего оно начинает неприятно першить. Опускается ниже и ниже. Осознание того, что тот вот-вот умрёт заставляет восхищаться. Снова что-то закололо внизу, но на этот раз было приятно.       Я покачал головой, приходя в себя. Боже, что это было? Моментально смотрю на бортик ванны. Лезвие на месте. Хватаюсь за живот и прикрываю глаза. Мне просто пришёл глюк. Это было уже не в первый раз, так что пугаться не стоит. Я ведь умело изображаю сумасшедшего?       Горячую воду снова вырубили, поэтому мне пришлось принимать холодную ванну. Я смотрел куда-то в потолок, всё думая над предложением соседа. Разумеется я бы не согласился. Мне было чуждо даже думать о подобном. Особенно с мужчиной. Таким симпатичным, обходительным мужчиной. Барри умеет привлечь каждого, ведь он очень разговорчивый и всегда найдёт тему для разговора. К тому же, у него было мягкие черты лица, которые привлекали людей. Меня посетила мысль, что я завидую ему. Я нахмурился. И сколько я ещё буду бегать от него? От самого себя? Столько, сколько нужно.       Я всё же закончил с разложением продуктов по полкам, но после этого случая у меня началась то ли паранойя, то ли появился страх. Я то и дело смотрел в дверной проём, боясь увидеть там Крембо. Не хочу даже взглядом с ним перекидываться. Но к большому сожалению я уже около часа думаю лишь о нём. В моей голове было много вариантов того, что могло произойти если бы я всё же согласился. Присев на стул, я разложил перед собой свои "инструменты". Снова я стал художником. Передо мной холст, на котором я начинаю писать. Но как бы я не пытался сконцентрироваться, у меня не выходило. Может, вдохновения не было, а может я и не пытался себя заставить делать хотя бы что-то. В моей голове было много мыслей, которые собирались в один единый комок, под названием "Барри".       Очередная бессонная ночь не сказалась на мне положительно. Даже не знаю, с кем можно было бы меня сравнить, но выглядел я не очень. Я просидел на кухне за чашкой кофе, который уже давно остыл. Я редко делал небольшие глотки, смакуя его во рту. Мой полюбившийся дегтярной вкус. И Боже! Пусть он будет со мной всегда. Никакой сладости я в нём искать не собираюсь. И её здесь не будет. Но стоит Барри поманить Гуннара к себе, то тот сразу же сорвётся и будет с ним. А кофе станет приторным.       После того случая мой сосед словно с цепи сорвался. Я серьёзно. Каждый наш вечер заканчивался скандалами и дело чуть ли не доходило до драки, потому что кто-то ну очень обнаглел. Его просьбы с каждым разом становились всё более жестокими, как будто он научился читать мысли и проговаривал всё то, о чём я так мечтал когда-то. Сейчас я не был занят этой жестокостью. Мне стало плевать. Я устал.       Те дни, когда Барри болел, оставили опечаток в моём сердце и я ненароком вспомнил то, каким же мой сосед может быть хорошим. Я буквально обмазывался воспоминаниями о них каждый раз, когда мне хотелось ласки и любви. Как жаль, что ни того, ни другого я не заслужил.       Мне становилось всё труднее. Бессонница вернулась, и если раньше я мог вздремнуть хотя бы на часика три, то сейчас я был похож на живого трупа. Молитвы и таблетки перестали мне помогать. Вся моя жизнь тянулась в никуда и это было настоящей пыткой. Как будто это было начало конца. Сегодня я понял, что окончательно потерял веру хотя бы во что-то. Веру в Бога, веру в самого себя.       Я лежал на кровати, всё так же глядя в потолок. На улице начало рассветать и птички завыли свои песенки. Правда порой они пели слишком громко, сбиваясь от основной "мелодии". И это напрягало меня. Мне неиронично нравился порядок во всём. Даже в таких мелочах, как пение птиц. Барри подал признаки жизни. И вот хочется ему каждый день просыпаться в такую рань и идти куда-то?... Ах, точно, я делаю тоже самое. Но уж вы меня простите: я иду на настоящую работу и получаю за это настоящие деньги. А вот Барри всё достаётся слишком лёгко! И нет, я не завидую. Разве что немного.       Думаю, что я пролежал в своих раздумьях минут так двадцать. Мне бы тоже стоило подняться с кровати и начать новый день. Да, это я и сделаю.       Я заправил свою кровать, прочитал утреннюю молитву и собирался зайти в ванную, чтобы умыться. Дверь была закрыта, но не на щеколду, поэтому я мог без затруднений открыть её. Но вот незадача - за ней был Крембо. И Бог знает, чем он там занимался! Я перебрал множество вариантов. От банального: "умывается" до "пытается обокрасть меня и сбежать с моим мылом!". Нет, этому не бывать! Собрав волю в кулак, я вломился внутрь, и передо мной нарисовалась эта картина: Барри стоял у зеркала и чёрным карандашом подкрашивал себе глаза. Я был готов поклясться, что заметил на его губах блеск. Он что, красится? Я скривился, после чего вопросительно выгнул бровь. Нет смысла спрашивать, чем он тут занимается. А Барри словно и не заметил меня. Он с невозмутимым лицом продолжал раскрашивать своё лицо. Мы не перекидывались словами на протяжении нескольких минут, которые показались мне вечностью. Всё это время я не сводил с него взгляда. Наконец, сосед сказал: — Хочешь, тебя тоже? Я слегка смутился. Честно, я даже не понял что он имеет в виду. — Чего? — Накрашу тебя тоже. — Зачем? Барри цокнул языком о нёбо. Я почувствовал себя идиотом. — Не знаю. Я всегда крашусь утром. Это прикольно. Передо мной встал самый глупый, но и в тоже время самый трудный выбор в моей жизни. Во-первых, я не гей. И все эти штуки были для меня уж очень грешными. Во-вторых, мне нужно было уже идти на работу, а это всё заняло бы очень много времени. — Ладно, давай, — внезапно для себя сказал я. Пройдя к ванне, я сел на её край и поджал колени вместе. Я уже тысячу раз пожалел о том, что вообще согласился на подобное. Как это вообще могло произойти? Но факт остаётся фактом: Барри уже взял в руки палетку теней для век и тюбик помады. Выглядел он довольным, словно сейчас будет заниматься чем-то действительно стоящим. Он сел передо мной на колени. Я невольно опустил взгляд на него. Разница в росте дала о себе знать, поэтому Крембо недовольно промычал и поднялся с места. Неожиданно для себя я улыбнулся. Теперь я стал холстом для творчества, так? Барри взял меня за подбородок и поднял мою голову к себе. Его пальчики начали открыть тюбик помады и я отвлёкся, опуская голову, чтобы посмотреть на это. Но он снова поднял меня к себе лицом к лицу. Даже возражать не буду. Сосед выкрутил столбик нежно-красной помады и, зафиксировав мою голову в удобном положении, начал наносить её на мои губы. Я с замиранием сердца смотрел на его сосредоточенное лицо. Его руки были такими мягкими, тёплыми. Каждое его прикосновение было до ужаса чувственным, словно он считал меня чем-то хрустальным. Понятие не имею, что легко разбивается, чтобы сравнивать себя с этим. — Закрой глаза. — Я уже боюсь этой фразы. — Расслабься, чувак. Ничего страшного я с тобой не сделаю.       И я послушался. Кажется, Барри начал наносить на мои веки тени. Понятия не имею, какими они были. Синие, фиолетовые, розовые? Всё это уже не имело значения. Я наслаждался лишь его прикосновениями. А потом я почувствовал что-то холодное около своих глаз. — А это что? — Подводка-а... — Протянул Барри. — Даже знать не хочу, что это. Я услышал смешок от него и тоже улыбнулся. С закрытыми глазами я не мог видеть его лица, поэтому даже не знаю, что на нём играет. Злая улыбка? Восхищение? Господи, мне уже не терпится узнать. — Вуаля! Какая ты красотка, Гуннар! Я прошёл к зеркалу. Вся моя физиономия была раскрашена очень вызывающим макияжем, который, разумеется, мне не очень понравился. Но хочу отметить, что у Барри явно был талант.       Мы переглянулись и сразу же рассмеялись. Это было искренне. Я снова доверился ему. Снова он овладел мной. Ненавижу себя и его.