ninth: anticipation

      Яэ Мико была рождена для того, чтобы служить ей. Пройдя путь от несмышленой лисицы, которая только и должна была греть ноги и руки госпожи, до верной подруги, которая стала главным инструментом во всех планах богини. Спускаясь с неба, она уже почти дошла до оживленного района, но вдруг на ее плечо легла рука. Обернувшись, она заметила молодую девушку с суровым выражением лица.       — Госпожа все же отдала приказ убить? — спрашивала она, с небольшим нажимом сдавливая плечо лисицы.       — Да, и вообще тебя это не касается. Отпусти меня и иди куда шла, — холодно отвечает Мико и, вырвав плечо из хватки когтистой руки, ушла восвояси.       «И куда она только лезет? Даже со слежкой на Синдзюку не справилась, куда ей до личных приказов Эи?» — размышляла она, заходя в дом, находящийся в отдалении от оживленных районов. Сев за стол, она принялась рассматривать сделанные записи. В последние две недели она следила за Кадзухой, находя его поведение странным. «Что же ты прячешь, Каэдэхара? И правда ли то, что ты шаман?..» В дневнике она писала различные факты из жизни юноши, его качества и недостатки, она буквально стала его персональным сталкером, впрочем, эта информация могла помочь ее госпоже, а значит, стоит только беспрекословно и дальше следить за ним…       «Каэдэхара Кадзуха. 19 лет. Родился 29 октября 20ХХ года. Сирота, из родственников только бабушка и тетя. Проживает в специальном районе Токио — Бункё. Этаж пятый, квартира ХХ. В хороших отношениях с продавцом в магазине около его дома, по ее словам: Кадзуха очень добрый и улыбчивый человек. В близких отношениях с Наганохарой Ёимией и Сиканоином Хэйдзо, также с Куки Синобу. Средний балл аттестата — 4,3 балла. Гуманитарий. На уроках литературы показывает хорошие результаты, средний процент результатов тестов 91% или же А+. Японский язык — 94%, английский — 78%, математика — 57%. Носит очки, проблемы со зрением — на обоих глазах -1».       Это вся информация, которую я сумела собрать, но этого все равно мало для того, чтобы выявить связь Каэдэхары с Куникудзуши. Кто же ты, блять, такой?! Завтра фестиваль Танабата, завтра я смогу взять их обоих в плен и разузнать все. Если они оба и вправду связаны красной нитью судьбы, мне следует всеми силами оборвать ее и изменить ход истории. ;;;       — Знаешь ли ты, Мико, что все люди связаны нитями судьбы? — однажды Эи спросила ее об этом. Немного погодя, Яэ кивнула и стала ждать продолжения слов богини. — Но знала ли ты о связи богов этой нитью?       — Но разве такое возможно? — удивленно спросила она, продолжая массировать руки Эи.       — Да, дорогая Мико, возможно. Но это большая редкость, ведь мы — боги, священные сущности, и главная наша цель — помогать людям, а не строить свое счастье, — тяжело вздохнула она и прикрыла глаза. — Но те, кто удостоился чести обрести собственную нить судьбы и найти свою любовь, по-настоящему счастливые и изобилующие силами существа. — заключила она.       — А вы можете увидеть, есть ли у другого человека или бога эта нить? — спросила Мико. Сама она была ёкаем, а потому и про нить судьбы для самой себя могла и не думать, в конце концов, зачем нечисти любовь?       — Да, мои божественные очи видят всё. Я же всевидящий бог, — усмехнулась она и взяла Мико за подбородок одними пальцами. — У моего творения, у Куникудзуши, она есть. Но вот есть проблема. Он связан нитью судьбы со смертным…       Распахнув свои розовые, словно лепестки сакуры, глаза, она с любопытством посмотрела на госпожу. Как же так? Разве могут человек и бог войти в близость? Неслыханно! Вероятно, это просто какое-то недоразумение. Такой ребенок, как он, в целом-таки не похож на того, кто действительно способен обрести счастье и полюбить кого-то, тем более простого смертного. Но Эи лишь покачала головой на ее взгляд и одним жестом заставила ее продолжать работу.       — Его судьба не рождена на свет, так что мы даже не знаем, родится ли она вовсе… Впрочем, это дитя в любом случае не сможет перенять престол, так что пусть все идет своим чередом, — голос ее был мягок, но нотки суровости в нем присутствовали. Ах, госпожа, за что же вы так жестоки со своим дитя?..       — Эи, — чуть неуверенно позвала Мико. — Ты все-таки хочешь создать нового наследника? Но это ведь может ранить Куникудзуши, в конце концов, он идеально подходит на эту роль… — как-никак юноша был ее учеником и нынешним преемником Райдэн-сама. Появление «нового бога» во дворце может стать точкой в разладе богини и мальчика.       — Мико, я совершила ошибку, создавая его. Мы наделили его способностью чувствовать, подарили ему сердце. Такие сущности, как он, просто-напросто не смогут быть богами, и тем более править Небесами. Я хочу создать идеальный сосуд. На этот раз это будет девушка, холодная и расчетливая.       — Но…       — Я уже решила, Мико. Я создам нового бога, куклу, что будет в роли меня, — отрезала девушка и скрылась за ширмой, оставив лисицу один на один со своими мыслями. ;;;       — Каэдэхара, — тянул его фамилию Скарамучча, сидя на кухне и попивая свой чай. — А ты веришь в судьбу?       — Ну… спорный вопрос, — увильнул от ответа Кадзуха и, закончив убирать посуду в шкаф, сел напротив. — В саму судьбу, наверное, да, а вот в красную нить судьбы и всякий этакий бред — нет.       — А чего это так? Я думал, что вы, шаманы, тесно связаны с этими темами, — удивленно вскинул бровь юноша.       — Ну, я считаю, что вся тема соулмейтов… связанных судьбой. — поспешил исправить Кадзуха, ведь Мучча стопроцентно в жизни такой термин не слышал. — Она какая-то мутная. Не может быть такого, что кто-то уготован кому-то судьбой. Я имею право выбирать сам себе партнера, с которым свяжу свою жизнь. — уверенно заключил парень и заправил прядь волос за ухо.       — И с кем ты хочешь быть сейчас? — сощурил глаза Скарамучча и ухмыльнулся. Кадзуха хотел было отразить эмоции юноши, но вот сердечко ёкнуло. Бьешь по самому сокровенному, божок несчастный…       — Пока что нет такого человека. — пожал плечами он, примеряя на себя маску безразличия, хотя внутри пылал огонь. Не осознавая своих нынешних чувств к Скару, не мог он сделать вывод о том, чего именно хочет. Боже, как же он бесил и одновременно заставлял сердце бешено биться под ребрами. Утонченная внешность, подтянутое тело, острый язык, переменчивый характер, его харизма… Кадзуха просто плавился, но стоило Скаре накосячить, как вся эта влюбленность сменялась гневом. Хотя даже в таких ситуациях эти бездонные сапфировые глаза заставляли успокоиться и сменить кнут на пряник.       Синий цвет находится на границе спектра, имеет самую короткую длину волны. Его безошибочно видит большинство людей, даже с особенностями зрения: дальтонизмом и цветовой слабостью. За синим спектром идёт ультрафиолетовое излучение, которое не различает человек, но видят бабочки, некоторые виды птиц и рептилий. Синий воспринимается как спокойный и сильный цвет. Он призван расслаблять и приносить ощущение мира и гармонии. Бескрайнее небо, глубокий океан, прохлада и свежесть — это ассоциации, которые у человека вызывает синий.       Синий — цвет его глаз. Его волосы иссиня-черные. Сигил на руке Кадзухи тоже подсвечивался синим. Этот цвет определенно принадлежит Скарамучче, ведь только он может быть сильно раздражающим и сильно успокаивающим одновременно.       — Кадзуха, ты с нами? — перед его глазами щелкали пальцы Муччи. Похоже, он сильно увлекся и позабыл об их разговоре. Встряхнув голову, он посмотрел на юношу и мягко улыбнулся. Хлопая себя по щекам, он глубоко вдохнул и выдохнул.       — Да, всё в норме, — ответил он после недолгого молчания. — Так о чем мы там говорили? — неловко почесал затылок Кадзуха, на что Мучча закатил глаза и стал объяснять, что к чему. Блондин вздохнул и в конце концов заключил: — Вся эта тема очень (нет) интересная, но мне не хочется ее обсуждать, потому что я уже хочу спа-а-ать.       — Ты так и не сказал, куда мы завтра пойдем. — скептически произнес парень и подпер лицо ладонью.       — Точно! Совсем из головы вылетело. Мы поедем на Шибую, там встретимся с моими друзьями и пойдем все вместе гулять и праздновать. — с энтузиазмом рассказывал Кадзуха, и этот человек минуту назад твердил, что хочет спать. — А вот 21 июля мы уже поедем в Иокогаму. Тогда как раз наши каникулы начнутся с ребятами. Утром 26 вернемся в Токио.       — Уже известно, кто там четвертый с ними? — не разделяя воодушевления, уточнил Скарамучча.       — Пока нет. Они раскроют, кто это, только 20 числа, и мы тоже расскажем про тебя только тогда.       — К чему эта скрытность? — возмущался юноша.       — Проделки Хэйдзо и госпожи Янь.       Скарамучча всё так же недовольно вздыхал, а после и вовсе покинул помещение. Кадзуха проводил его взглядом и, пожав плечами, побежал в душ. Освежив тело и мысли прохладно-теплой водой, он направился в свою комнату, но услышал звук пишущей ручки. Высунув голову из угла, он увидел Скарамуччу, который что-то быстро пишет на тетради. Вид у него был достаточно задумчивый, а язык торчал из уголка губ.       «Он там что, личный дневник завел?» — подумалось блондину, и, дабы проверить свою теорию, он громко хлопнул дверью. Юноша повелся и стал быстро прятать тетрадь в одеяла футона. «Охохох, Мучча, секретики какие-то прячешь?».       — Ты закончил?       — А? Да, ванная свободная. — мягко улыбнулся парень и пошел на кухню. Дождавшись, пока Мучча запрется в ванной, он… Нет, ну вы же не думаете, что он будет читать ту тетрадь, в самом-то деле, Кадзуха же не какой-то там предатель, чтобы так делать, сейчас он просто хочет сделать расклад и желательно подальше от посторонних глаз.       Убрав со стола всё лишнее и постелив платок, он положил сверху карты. Порыскав в ящиках, он нашел свечи и зажигалку. Спички ему доверять было бы опасно. Каэдэхара включил мягкий свет, зажег свечи и принялся медленно все раскладывать на столе. Карты выпали весьма… неожиданные. Все они так и питали в себе тревогу и опасность. Не веря своим глазам, он переложил карты заново, а потом еще раз, но результат был тот же! Сплошь притеснения да неприятности. Протерев глаза, Кадзуха закрыл глаза и с трудом начал проявлять будущее через них. Все плыло, слишком яркие огни, друзья, кровь… Стоп, кровь?! Мучча лежал в крови, а рядом с ним… женщина с розовыми волосами. Резко видение прервалось, в комнату зашел Скара.       — У тебя всё в порядке? Выглядишь не очень, — скептически произнес парень и мельком глянул на карты. — Шаманишь? — усмехнулся он. Да ты, блять, мастер шуточек, Мучча!       — Скара, — твердо произнес юноша. — Какова вероятность того, что Яэ может убить тебя?       — Чего, блять?       — Отвечай.       — Никакая. Я сам могу убить ее, лишь проявив немного силы. — самоуверенно произнес он и закатил глаза при упоминании лисицы.       Стоит ли открыть ему правду о своем видении? Блять, блять, блять… Мне лучше этого не делать, верно? Но что она хотела от него на празднике? Почему он был на грани смерти? Неужели ты убьешь его, Яэ-сенсей?! Мысли были оборваны тянущей болью в запястье. Он зашипел от боли и заметил, что Скара тоже держится рукой за то место, где был сигил. Это что, какой-то знак свыше? С трудом отобрав руку от кожи, шаман увидел, что на руке будто выцарапана фраза: «Хвоста крылатого остерегайся, наставника бойся, матери громов не перечь, а куклу береги». Это те же самые слова, что ему шептали стены в тот день! Почуяв неладное, Каэдэхара резко обернулся к окну и, выставив руку, прижал к стеклу ворону.       Подскочив со своего места, он втащил птицу через форточку внутрь. Захлопнув окно, он сжал ворону в руке. Она стопроцентно была зачарована, от нее так и прет темной энергией.       — Кто тебя послал? — чуть ли не крикнул Кадзуха и сжал птичью шею. Та захрипела и ужасно-жутким голосом ответила:       — Я слуга, — она закашляла. — Меня отправила хозяйка следить за блондином-шаманом.       — Ты птица Яэ Мико?! — расспрашивал ее Кадзуха, все сильнее сжимая ворону в руке до побеления костяшек.       — Н-нет… Прошу, отпусти меня, я ни в чем не повинная птица.       — Ну уж нет, — вмешался Мучча и посадил ворону в коробку, найденную на кухне. — Раз тебя отправили следить, то какой нам прок от твоего доноса?       Ворона замолчала, а Скарамучча кинул на Каэдэхару взгляд, полный недоумения. В нем так и читалось: «Какого хуя тут происходит?!». Поспешив заворожить коробку с птицей, он унес ее в соседнюю комнату. Она не смогла бы сбежать сквозь сильную печать, наложенную шаманом. Вернувшись на кухню, он посмотрел Скаре в глаза, вздохнул и стал все объяснять.       — Перед важными событиями я часто гадаю, чтобы узнать результаты мероприятия. Это я сделал и сегодня. Но вот загвоздка, все карты означают неприятности и страх. — Кадзуха по очереди указывал на карты, выпавшие в последнем раскладе. — Я решил удостовериться во всем и призвал видение. В нем… — парень замешкался и все никак не мог подобрать слов.       — Что там было? — Скарамучча нетерпеливо стукнул ладонью об стол.       — Яэ Мико. Там была она и… и еще там был ты, весь в крови и не шевелящийся… — с ужасом пробормотал Кадзуха. Юноша видел смерть, это было ужасное чувство, смотреть на то, как твой близкий человек, твоя опора и надежда умирает. Запах крови навсегда въелся в память Кадзухи. Увидеть такое еще раз значило бы умереть самому. Он ни в коем случае не должен позволить Скарамучче умереть. Подумав об этом, сигил на его руке начал светиться, и приятное тепло разливалось по телу.       — Что за бред ты несешь, Каэдэхара? Зачем моей наставнице, то есть Яэ Мико, убивать меня? — недовольно прошипел темноволосый и прижал кончики пальцев к переносице.       Взгляд Каэдэхары помрачнел. Он нашел какую-то ниточку в бесконечном клубке хаоса в его жизни. По древним легендам, Сёки-но-Ками — сын, точнее, искусственно созданный сосуд, Райдэн Эи, повелительницы грома и правительницы Небесного дворца — Тэнсюкаку. Но каким же образом его учитель литературы, Яэ Мико, могла стать наставником Скара? Кадзуха стал вспоминать все странные события, которые происходили с ним в последнее время. По итогам, ниточка мыслей привела его к той самой фразе, которую шептали цукумогами: «…наставника бойся». Вот она, эврика! Значит, еще тогда, в тот день, его домашние ёкаи знали про коварный план лисицы.       — Скарамучча, — выпалил Каэдэхара, заставляя юношу покинуть свои мысли и выгнуть бровь. — Скажи, как связаны ты, Яэ Мико и Райдэн.       Божество, может быть, и понимал, что мальчишка не глуп, но и представить себе не мог, что тот самостоятельно дойдет до осознания связи между ними тремя. «Умничка, Кадзуха. Только вот для чего тебе это…» Улыбнувшись одними уголками губ, он ответил:       — Яэ Мико — фамильяр моей матери, а также мой наставник. Понятия не имею, что она забыла в мире людей, но она явно что-то задумала. И, скорее всего, моя мать натравила ее на меня. Но вот только я не понимаю, как они могли узнать о том, что я появлюсь здесь? Появлюсь возле тебя, — заключил он и артистично вздохнул. Каэдэхара и сам о чем-то задумался, наверное, обрабатывал информацию. Блять, на нас тут охоту, скорее всего, ведут, а я думаю лишь о том, какой он красивый, когда думает…       — Я считаю, что нам с тобой предстоит завтра трудный день. Но у меня есть идея, — ухмыльнулся Кадзуха. — Умеешь сражаться на катанах? — нет, он спросил это таким тоном, будто вовсе не о мечах говорит…       — Что? Зачем тебе эта информация? — недоуменно спросил Мучча, отстраняясь от такого ехидного лица Кадзухи.       — Раз нам грозит опасность, то лучше всего перестраховаться и принести с собой оружие. Но сделаем это необычно, подадим заявку на выступление в качестве актеров, иначе нас с катанами на фестиваль не пустят. А так и славу заработаем, и от твоей семейки защитимся, — улыбался Кадзуха и говорил это все с таким воодушевленным видом, будто и вовсе не из клана шаманов был, а из якудза!       Скарамучча подумал-подумал, а потом все же решил ответить:       — Да, умею. Но умеешь ли ты? Как-никак выглядишь ты слабенько, да и с виду оружие никогда в жизни не держал, — скептически усмехнулся Скарамучча и всем своим видом показывал, что Кадзуха — неумеха. «Напыщенный индюк! Ничего толком не знает, а уже выводы делает».       — Меня с детства тренировали сражаться на мечах. Конечно, после смерти дедушки мне стало немного сложно самому потренироваться, но все же мое мастерство не хухры-мухры.       — Ты где такое слово вычитал? — прыснул парень, а после и вовсе залился смехом.       — Неважно…! — стыдливо опустил глаза юноша и продолжил: — Сейчас на кону стоят наши жизни, так что будь серьезнее.       — Допустим, ты достанешь нам катаны, а как мы устроим представление? У нас даже ни одной репетиции не было, а еще кто даст нам право выступать? — да, Мучча, умничка, что мыслишь радикально, но это не то, что сейчас нам надо.       — Связи делают свое. А насчет самого выступления… Хм, возможно, ты прав. Я сейчас уточню, сможем ли мы просто пронести катаны на территорию фестиваля.       Кадзуха удалился, чтобы позвонить. Скарамучча же всё это время анализировал всё, что только что услышал. Вся эта вражда между ним и матерью, всё это было настолько глупо, словно они оба были детьми. Через пятнадцать мучительно долгих минут Кадзуха вернулся на кухню. Весь сияющий, но с какой-то безжизненностью в глазах.       — Что там? — нетерпеливо протянул юноша.       — Мы можем принести катаны, но они должны быть замаскированы под игрушечные. То есть капелька магии, и всё, можем пройти, — заключил парень. — Завтра с утра поедем домой к тете, у нее хранится вся коллекция мечей клана.       — А во сколько открывается фестиваль?       — Ты имеешь в виду начало? Оно будет только в полшестого вечера, тогда, когда наступят сумерки.       Еще около часа они обсуждали планы на завтрашний день. Обговаривали план действий, если Мико все-таки найдет их в толпе и попробует вырубить. Пока им не до конца был ясен план лисицы, но в любом случае им нужно сохранять спокойствие и при обстоятельствах самим обезвредить женщину.              Хоть они оба и хотели лечь пораньше спать, но сейчас сидели на кухне и пили чай. Скарамучча немного рассказал о своем прошлом, чем удивил Кадзуху своей открытостью. Слушая его красивый голос, невозможно было не улыбаться. Заметив это, божество усмехнулся и продолжил говорить. Каэдэхара, в свою очередь, рассказывал истории, связанные с его друзьями и им самим. Теперь уже Мучча, затаив дыхание, слушал его немного тихую от атмосферы ночи интонацию голоса, наблюдая за теплой улыбкой и светящимися глазами Кадзухи.       Спать они ушли в первом часу ночи. Ночью стало довольно прохладно, пришлось укутаться в покрывало посильнее. Скарамучча не мог уснуть, он лишь смотрел в потолок и думал о смысле бытия. Интересно, почему это ты, Эи, решила избавиться от меня лишь через столько лет после создания Сёгун. Я-то думал, ты избавишь меня от ужасной жизни в загробном мире, подарив мне смерть от твоего клинка. Вместо этого ты, напротив, научила меня самого сражаться с его помощью. И все-таки ты странная, ты и твои преданные сучки, все вы странные. И если ты прямо сейчас слышишь поток моих мыслей, то знай — тронешь этого шамана хоть пальцем, и я лично обрушу Небесный дворец на твою голову. ;;;       — Госпожа, — Девушка сидела перед престолом Эи на коленях. Самой правительницы на месте не было. — Это правда, что вы отдали приказ схватить Куникудзуши и того шамана? Почему вы не обратились с этой просьбой ко мне…? Как-никак, я же ваш верный воин и телохранитель… — Она явно была расстроена, но не могла и слова поперек госпоже сказать. Потому-то и сидела тут, в тронном зале, освещаемом одной лишь луной да лампами. Только вот одного она не заметила, что за ней наблюдала она — в точности похожая на Эи, ее создание, ее «дочь» — Райдэн Сёгун. — Кудзё, — молодая госпожа села на пол рядом с девушкой. — Ты говоришь правду? Матушка отправила лису убить Куникудзуши? — выглядела она, мягко говоря, шокированной.       — Юная госпожа, — Кудзё поспешила поклониться ей, а после медленно и неуверенно кивнула. — Да, наша госпожа отдала приказ. Я и сама не знаю подробностей, простите.       Сёгун — вторая попытка Эи создать безупречного бога. Вторая кукла, марионетка в ее руках. Созданная без способностей чувствовать, но по какой-то ошибке получившая тягу защищать близких. Эи хотела сделать ее палачом для собственного сына, но та проявила сострадание и не посмела вознести нагинату над «братом». После этого мать отстранилась и от нее, но по стечению обстоятельств, она не была изгнана из дворца, как Куникудзуши.       — Куни-чан… — девушка пустила слезу. Никогда еще никто не видел проявления слабины с ее стороны. — Кудзё, мы обязаны предотвратить это! Ты должна помочь мне. — Она сжала руку девушки в своей, призывая ту к помощи. — Я-я не могу чувствовать, как это делают другие, естественно созданные формы жизни… Но я точно чувствую, что мне необходимо помочь Куникудзуши.       Воля правящей династии — закон для воина вроде нее. Да и к тому же помочь той, которая так сильно похожа на твоего бога… Кудзё сразу же приняла решение помочь ей, ведь, по сути, сама Эи не отдавала приказа помочь Яэ в убийстве мальчика, так что и нарушением приказа это считаться не будет.       В ту же ночь девушки исчезли из Тэнсюкаку. ;;;       Будильник прозвенел в восемь тридцать, заставляя Кадзуху открыть глаза. Проснулся он в достаточно хорошем настроении. Пока он готовил завтрак, успел позвонить Йоко-сан и попросил достать катаны из оружейной. Также ему позвонила бабушка и поздравила с праздником. В свою очередь, Кадзуха пообещал приехать к ней в ближайшее время. За утро его уже поздравили все немногие родственники и друзья. День начался хорошо, это не может не радовать.       Ближе к девяти выполз Скарамучча и пристроился возле стенки за столом. На завтрак Кадзуха приготовил им ленивую пиццу из остатков хлеба и продуктов. Заварив кофе, он сел рядом со Скаром и потряс его за плечо.       — Доброе утро, подъем. — похлопал его Кадзуха и принялся завтракать.       — Ага… и тебе, — сонно пробормотал юноша и с трудом открыл глаза. Все-таки приятный запах еды раззадоривал голодный желудок. Кадзуха, черт такой, готовишь божественно. — Божество оценивает твою стряпню на одиннадцать из десяти.       — Пх, ешь уже, божок ты наш, — прыснул Каэдэхара и отпил немного кофе.       Закончив завтракать и в целом завершив всю утреннюю рутину, парни оделись и направились на другой конец района. Там, в тихом спальном районе, расположен дом тети Кадзухи. Двухэтажное здание в приятном белом цвете с черной крышей. За воротами расстилалась тропинка вдоль сада камней ко входной двери. Кадзуха взял его за руку и повел внутрь дома.       На пороге стояло две пары обуви — традиционные японские гэта. Тут-то Скарамучча и понял, что вся семья юноши придерживалась традиций и отсюда-то у него такая сильная привязанность ко всем этим праздникам.       Внутри дом тоже был выполнен в традиционном стиле. Татами на полу, тонкие стены, и двери были не как у Каэдэхары дома, тут были сёдзи. Пока он рассматривал интерьер, к ним навстречу вышла женщина. Она была немного выше их с Кадзухой, ее русые волосы струились по плечам, а на правой стороне была практически незаметная и сливающаяся с основным цветом красная прядь, совсем как у Кадзухи. На ней было светлое летнее кимоно и белые таби. Она слегка поклонилась гостю, Скарамучча сделал то же самое. Этот обмен любезностями происходил в гробовой тишине, пока Каэдэхара не подошел к тете и не обнял ее.       — А ты еще немного вырос, Кадзу-чан, — она потрепала его по волосам, а после обратилась к божеству. — Мое имя Цукумо Йоко, приятно познакомиться, друг Кадзухи.       — Вы можете звать меня Скарамучча, — смущенно отвел взгляд он. Давно он не чувствовал подобную неловкость.       Голос Йоко-сан был приятным и сладким, словно мед. Но он не раздражал Скарамуччу, несмотря на его неприязнь к сладкому. Они прошли в гостиную. Там стояли бонсаи, и рядом с ними кружился мужчина средних лет. Он обернулся к пришедшим и тепло улыбнулся. Кадзуху он тоже потрепал по волосам, а жену приобнял за талию. Протянув руку Скарамучче, он представился:       — Цукумо Рёя, приятно познакомиться.       — Скарамучча, взаимно.       Их напоили чаем, рассказали пару историй из детства Кадзухи, отчего у него сразу же покраснели уши, а вот Мучча хорошенько насмеялся от этого. Наконец, Йоко-сан принесла два длинных сундука. Протянув их Кадзухе, она неуверенно спросила:       — Зачем они тебе, Кадзу?       — Не беспокойся, тетушка, всё будет в порядке. Обещаю, расскажу тебе позже, — заверил ее Кадзуха и принял катаны. С замиранием сердца, затаив дыхание, он открыл первый сундук. Перед их с Скарамуччей взором был искусно выкованный меч.       — Красивый… — прошептал Мучча где-то над ухом.       — Его имя — клятва свободы, — Кадзуха гордился тем, что у него есть такой красивый меч.       С неохотой он закрыл сундук и отложил его в сторону. Взяв второй, сделанный из дорогого красного дерева, он приоткрыл крышку. Из-под нее пронеслась леденящим ветерком темная энергия инь. Почувствовали это только юноши, а вот тетя и дядя Кадзухи так и сидели, наблюдая за ними.       Открыв крышку полностью, пред их взором оказался не менее красивый меч. Посмотрев на рукоять клинка, он прочитал его имя.       — Рассекающий туман.       Этот клинок Скарамучча уже видел однажды. Он хранился во дворце Тэнсюкаку, но Эи подарила его какому-то особенно способному воину. Похоже, тем воином и был кто-то из клана Каэдэхара.       Взяв катану в руки, Скарамучча почувствовал, как темная инь обволакивает его и дарует ему жажду крови. Одним только усилием мысли, меч был приручен и спокойно держался в руке юноши. Погладив рукоять, катана слегка задрожала, словно танцевала. Увидев сие зрелище, Рёя-сан и Йоко-сан улыбнулись, а мужчина ответил:       — Нынешнее поколение очень искусны. Думаю, их благословил бог.       — Да… Сейчас дети очень способны и талантливы. Пусть удача прибудет с вами, — обратилась она уже к юношам. Те поклонились супругам и направились к выходу. Проводив их, Йоко-сан погладила обоих по макушке и отпустила в дорогу. — Берегите себя, ребята.       — Вы тоже. Спасибо вам, тетушка и дядюшка, — он еще раз поклонился и помахал, после они сели в такси.       Городской пейзаж проносился за окнами, а парни сидели молча, пока Каэдэхара не нарушил тишину своим воодушевленным голосом.       — Давай постараемся сегодня?       — Постараемся. — улыбнулся Мучча и отвернулся к окну.