twentieth: freedom

      Разрыв договора между богом и шаманом стал возможен по причине достижения тел обоих сторон двадцатилетнего возраста. Теперь, если они разорвут договор, между ними не будет никаких магических обязательств. Они будут полностью свободны и смогут быть вместе уже как пара, а не связанные договором.       Расчистив стол от посуды и прочих бытовых предметов, Кадзуха постелил платок с ярким узором и поставил все необходимое: свечи, гримуар, меловую дощечку и, конечно же, не забыл посадить напротив вторую сторону договора — Скарамуччу.       Расставив свечи в виде пятиконечной звезды, Каэдэхара зажег их против часовой стрелки под наблюдающим взглядом Скарамуччи. Тот ухмылялся, явно уже что-то задумав. Кадзуха посмотрел на него исподлобья и усмехнулся. Взяв в руки гримуар с договором, парень открыл чистый лист и положил в центр начерченной на меловой доске пентаграммы.       Протянув руки к Скаре, он как бы говорил, чтобы тот взял их в свои ладони. Божество послушался и положил свои прохладные руки поверх рук шамана. Тот же закрыл глаза и принялся читать длинное заклинание, судя по всему, на древнем языке.       Через пару секунд после начал ритуала в комнате все стало ходить ходуном. Стены снова что-то шептали, куклы-обереги принялись кружить вокруг сидящих за столом парней, а цукумогами качались из стороны в сторону, норовя вырваться из предметов, в которых были заключены.       Наблюдая за всей этой картиной, Скарамучча перевел взгляд на Кадзуху. В ужасе он заметил, как кровь из носа стекала по его губе, но Каэдэхара, не останавливаясь, читал заклинание.       В мыслях его была пустота. Лишь слова, быстро пролетающие сплошным текстом перед глазами, и скорейшее желание расторгнуть контракт между ними и обрести свое счастье в виде истинной свободы.       Окно распахнулось, как и в тот день заключения договора между ними. Кадзуха без сил наконец перестал говорит заклинание шипящим голосом. Подняв замученный взгляд на Скарамуччу, у него поплыло в глазах. Заметив, что его парень вот-вот отрубится, он подхватил его и намочив полотенце, вытер кровь с его лица.       — Все закончилось, тшш… — успокаивающе гладил его Скара по спине, собирая падающие на глаза блондинистые волосы.       — Мы… мы свободны? — закашливаясь спросил его шаман, взглядом ища метку на своем запястье. Вместо сигилы голубого цвета на нем покачивался синий браслет. Улыбка растянулся по его лицу, и он радостно обнял Скарамуччу. Хоть он и был до сих пор ослабевшим после ритуала, парень был готов отдать последнюю энергию на возможность обнять любимого.       — Да, мы свободны, Кадзу. — мягко улыбнулся он и налил воды в кружку с клиновым принтом. — Выпей, твое тело слишком перегружено. — протянул ему воду Скара, а после стал убирать все ритуальные атрибуты.       Выпив воды, Кадзуха и правда стал более бодрым. Свобода дурманила голову в хорошем смысле. Теперь они с Скарамуччей никто иные, как настоящие возлюбленные, не обремененные договором. Прекрасно. Мало того, что по груди разливалось прекрасное чувство радости, так еще и в груди будто заново расцвел пышный цветок влюбленности.       Его любовь была рядом с ним и прямо сейчас убирала свечи со стола, мягко улыбаясь. Он мог быть столь нежным и спокойным рядом с Кадзухой, он это видел и невообразимо как гордился своим положением и местом в жизни Скарамуччи.       Допив свою воду, он стал помогать убирать все со стола. Когда они наконец прибрались и закрыли окно так, чтобы оно больше не открылось, то просто стояли на кухне в тишине и целовались. Губы их сплетались в мягком, не грубом или страстном, поцелуе, они просто наслаждались друг другом спустя столько времени разлуки. Сердца их бились в унисон, и они оба понимали, что теперь точно вместе будут столько времени, сколько позволят им их жизни. Хотя, по правде говоря, в глубине души они бы точно хотели быть вместе и во всех последующих жизнях.

***

      Ближе к вечеру, Скарамучча подошел к Кадзухе, который делал домашнюю работу и поцеловал его в заднюю часть шеи. Тот от неожиданности дернулся и обернулся.       — Ты чего это делаешь? — смущенно спросил он, потирая ладонью поцелованное место.       — Просто захотелось. Кстати… — отводя взгляд протянул он. — Давай сделаем фото?       — А? Фото? — переспросил Кадзуха, и когда Скара кивнул ему, улыбнулся, выдвигая второй стул. — Садись. — похлопал он по мягкой поверхности и разблокировал экран смартфона, заходя в камеру.       Улыбаясь в камеру, они сделали несколько снимков. Конечно же, в начале это были простые фотки, а после они переросли в фотографии поцелуев и нелепых рожиц.       — Хахаха! — рассмеялся Кадзуха, пересматривая фотографии. — Ты здесь такой миленький. — ткнул сначала на фотографию, а после и в щечку любимого.       — А ты вот здесь на кота похож. — передразнивая ответил он, лохматя его волосы. — Все, делай дальше уроки, студентик~ — а после он убежал, уворачиваясь от подушки, летящей прямо в его спину.

***

      Когда на следующий день Каэдэхара пришел в университет в приподнятом настроении, что Хэйдзо, что Ёимия стали расспрашивать его.       — Почему ты не отвечал на мои сообщения? — хлопая его по плечу, спросила Мия. — И еще учебу вчера прогулял!       — Не прогулял, а пропустил по важному обстоятельству. — поправил ее Кадзуха философским голосом.       — Да не парься, Кадзуха. Она просто бесится, что у нее нет возможности пропустить день учебы ради возлюбленного, ибо его нет. — усмехнулся Сиканоин. — Кстати, поздравляю с возвращением твоего суженного.       — Что?! — в один голос спросили Ёми и Кадзуха. — А ты откуда знаешь, я же вам еще не говорил. — задумчиво протянул он, пока Мия собиралась побить Хэйдзо за его слова прямо в коридоре.       — Так Скарамучча вчера аккаунт в Твиттере завел. Случайно мне в ленту ваша фотка попалась. — беззаботно ответил он и достал из кармана телефон, после чего показал ему экран с аккаунтом Скара.       На фото профиля его фотка в зеркале без лица, в описании ничего не написано, а сам ник как-то коряво написан. Это точно аккаунт его парня? Взяв телефон из рук Хэйдзо, он посмотрел посты. Там были только вчерашние фотки с ними и руки с браслетами, которые Кадзуха сфотографировал сегодняшним утром.       — Вай, пойду-ка подпишусь на твоего благоверного. — улыбнулась она, доставая телефон.       — Хэй, знаменитая ты наша Наганохара, у которой в подписках лишь близкие друзья. — поймал ее телефон Сиканоин. — Оставь личную жизнь Кадзухи и его паренька в покое и сама лучше отношения заведи. — отчитал ее Хэйдзо, а после мягко улыбнулся. — Ну все, не дуйся. — потрепал ее по волосам парень, и подмигнув Кадзухе, увел ее в сторону автоматов с едой.       «Надо будет поспорить с Скарамуччей, через сколько они начнут встречаться…» — подумал он и ухмыльнулся, уходя в другой корпус на пары.

***

      Придя в пятницу домой, Кадзуха почувствовал приятный аромат свежей еды. Сегодня он нарушил традицию и не пошел с друзьями в бар, убегая после учебы сразу домой к Скаре.       Разувшись и помыв руки, Кадзуха заметил что-то подозрительно иссиня-черное в мусорном ведре и пошел на кухню, ни о чем не переживая. Скарамучча стоял в его фартуке с кленовыми листьями и что-то усердно готовил. Только вот… волосы! Его волосы были снова коротко подстрижены. И причем сделано это не самым аккуратным способом.       Выгнув бровь, Каэдэхара наклонил голову набок и оценил взглядом новую прическу парня. Скарамучча, внимательно наблюдающий за его глазами, понял, что оценка выше 7 точно не потянет. Снимая фартук, он подошел к все еще завороженному парню, и взяв его щеки в ладони, поцеловал.       — Я решил немного подстричься. — улыбнулся он, поворачивая голову в сторону, демонстрируя свою прекрасную прическу.       — Я вижу… — нервно смеясь отметил Кадзуха, целуя его в ответ. — Что готовишь? Пахнет ахуенно.       — Твою любимую рыбу. — усмехнулся он, отпуская Кадзуху и отправляя его переодеваться.

***

      Рыба которую приготовил Скарамучча была очень по душе Кадзухе. Он смел почти все содержимое казана, в котором возлюбленный готовил рыбу с овощами.       — Как же вкусно… — блаженно выдохнул он. — Спасибо, Мучча~ — улыбнулся шаман и принялся убирать со стола тарелки и палочки.       — Думаешь? Я думал, что выйдет совсем плохо. — опуская глаза, пробормотал он. Кадзуха подошел к нему и потрепал по волосам.       — Нельзя готовить с плохими мыслями, примета плохая. — подмигнул ему Кадзуха.       Скарамучча, все это время смотрящий на юношу снизу вверх, решил не упускать момент, и взяв Кадзуху за запястье, посадил к себе на колени.       — Хахаха, ты чего делаешь? — усмехнулся он, немного смущаясь своего положения.       — Любуюсь. — кратко ответил Скара и нежно поцеловал Кадзу в уголок губ. — Не против? — ухмыльнулся он. Какой тут отказ, если он уже все сделал.       — С тобой — никогда. — рассмеялся Каэдэхара и обнял возлюбленного за шею, целуя в макушку. Волосы приятно пахли лавандой, а сами беспорядочно завивались в причудливые завитушки. Каждая часть тела Скарамуччи была невероятна красива и божественна.

***

      Следующие две недели Кадзуха усердно учился, выполнял домашнюю работу и, когда выдавалось время, писал хайку. Скарамучча же каждый раз тайком читал рифмованные строчки о любви блондина к нему, к природе и прочим красотам жизни. Умиротворенная жизнь возлюбленных разбавлялась походами пары в кинотеатры, парки, да и вообще в любые места, где они могли отдохнуть.       Сегодня была суббота, и парни, вместо привычной прогулки по тихим улочкам, предпочли отправиться в торговый район Синдзюку. Яркие вывески рябят в глазах, милые девушки в костюмах завлекали гостей в магазины, а обилие одежды и бутиков с ней просто завораживали.       Недавно Скарамучча рассказал Каэдэхаре, что Нахида, та самая богиня, что смогла подкорректировать психическое состояние возлюбленного шамана, приняла человеческий образ и каким-то образом стала ректором в одном из токийских университетов. Кадзуха достаточно удивился этому событию, а вот Скарамучча видимо уже давно понимал планы богини мудрости.       — Получается… Нахида, точнее Малый лорд Кусанали, пристроила тебя на факультет истории и археологии…? — еще больше Кадзуха удивился, что такое божество как Скарамучча, захочет учиться в современном мире.       — Ну я не сильно настаивал на этом… — как-то затуманено ответил ему парень. Вот это уже больше похоже на сущность Скара.       — И где именно ты будешь учиться? — спросил Кадзуха, уже сверкая своими алыми глазами в предвкушении.       — В твоем… — опустил глаза Скарамучча, а после и вовсе их закрыл рукой. — На этом настояла Нахида! Не я! — поспешил добавить он, на что Кадзуха рассмеялся и обнял своего возлюбленного.       — Добро пожаловать в студенческую жизнь, мой дорогой Мучча! — воскликнул он, звонко чмокая любимого в губы.

***

             Именно из-за этого события парни сейчас ходят по Синдзюку и выбирают одежду для учебы Скарамуччи и подбирают осенне-зимние образы для Кадзухи. Хоть Скара и будет учиться в совершенно другом корпусе, Кадзуха не мог нарадоваться тому, что сможет видеть любимого не только после учебы, но иногда и во время нее. С сияющей улыбкой он обшаривал магазины на наличие чего-то красиво-современного и того, что подойдет Скаре по цвету.       Выбор пал на джинсы различной темной расцветки, черные классические брюки, несколько рубашек разных цветов, классические белая и черная футболки, вязаная синяя жилетка и несколько пар кроссовок. Кадзуха не жалел денег своего клана на выбор одежды его спутнику, да и самому себе подобрал несколько новых образов. Также они купили зимние куртки и ботинки.       Уходя с модного района спустя почти три часа ходьбы от магазина к магазину, парни были уставшие и замученные.       — Перекусим в традиционном ресторанчике? — предложил Кадзуха, заказывая такси.       — Хорошо, только сначал отвезем все пакеты домой, а потом хоть на все четыре стороны. — парень попытался улыбнуться, но это явно далось ему сложно.       — Хихи, хорошо! — заказав такси, Кадзуха вдруг понял, что они могли бы не нести все эти пакеты в руках, а просто перемещать их с помощью своих шаманских и божественных способностей, соответственно. О, Великие ками, почему шаманство в наши дни это что-то сверхъестественное и не заслуживающее проявления в обществе?!       Мысли его прервала приехавшая машина, в которую парни быстро юркнули, прячась от холодного ноябрьского ветра. Водитель улыбнулся им и поприветствовал, а всю остальную поездку молчал, чем сильно понравился паре. Они наконец могли отдохнуть от мирской суеты модной улицы.

***

      Поход в ресторанчик отменился. Кадзуха сидел на столешнице и ногами обнимал Скарамуччу за талию, пока тот целовал его, сплетая их языки и забираясь холодными пальцами под футболку. Страстно, чертовски страстно, и жарко, хотя на улице завывает холодный ветер. С ним всегда будет жарко.       Кадзуха тяжело дышал, сердце его билось так быстро, что казалось выпрыгнет из груди и убежит в руки божества напротив. Скарамучча так целовал его, будто боялся, что Кадзуха прямо сейчас растворится и никогда больше не ответил на его поцелуй.       Не сказать было, что Каэдэхара не делал того же. Он все сильнее обнимал любимого ногами за талию, а руками за шею. Он отвечал на поцелуй, позволяя языку бога творить с ним все что угодно. Волосы растрепались, резинка с них благополучно была снята Скарой и теперь покоилась на его запястье. Смотря на возлюбленного своими красными, томными глазами, он лишь сильнее распылял желание Скарамуччи.       Конечно же сам Каэдэхара тоже это понимал и специально то поскуливал на ушко Скара, то, якобы, нечаянно коснется его груди своими шаловливыми пальцами. В общем, в поддразнивании друг друга они были очень хороши.       — Перестань так тереться. — сквозь зубы процедил Скара, закусывая губу и не давая стону сорваться с его уст.       — Как так? — ухмыляясь спрашивал Кадзуха, облизывая губу и в очередной раз затягивая темноволосого в поцелуй.       Скарамучча, наслаждаясь моментом, откидывал голову назад и закрывал глаза, при этом тяжело дыша, осторожно постанывая имя Каэдэхара. Он точно очень и очень послушный мальчик…       Теперь уже Кадзуха, наблюдая за этой картиной, закусывал губу, стараясь не дать стону вырваться. Хотелось еще сильнее раздразнить любимого, но что будет если сделать это слишком неаккуратно и он сорвется? Или вдруг его тело не выдержит такого прилива ци? Следует быть осторожнее…

***

      — Так теперь поедем в ресторанчик? — спросил Кадзуха, надевая футболку и завязывая волосы в хвост.       — Я не голоден. — коротко ответил он, улыбаясь и облизывая губу.       — Ну да, как демон искусал меня, а теперь довольный. — цокнул Кадзуха, смотрясь на себя в ручное зеркальце.       — Скажи спасибо, что пострадал только твоя шея и ключицы, а не то что ниже~ — усмехнулся Скарамучча, после чего его стукнули ладошкой оп плечу.       — Извращенец! — окрестил его Кадзуха, видимо совершенно не учитывая все свои слова и действия по отношению к Скаре.       — Ну-ну… — загадочно ответил бог и удалился в ванную, оставив Каэдэхару краснеть в тихом одиночестве.

***

      В середине ноября Скарамучча все же отправился на свой первый учебный день, резко отказываясь от помощи возлюбленного. Только вот, все же ему стоило воспользоваться помощью шамана, так как потеряться в таком огромном здании было достаточно легко. Благо его узнала, как она назвалась, знакомая Кадзухи — Сангономия Кокоми.       Как оказалось, она и сама училась на этом факультете в расчете после учебы стать политиком. Проведя парня в нужную ему аудиторию, тот поблагодарил её, и улыбнувшись, зашел внутрь.       Оказалось, что учеба все же интересная и не такая нудная, как думал парень раньше. Он познакомился со своей группой и хоть социальной батарейки на общение со всеми ему не хватало, он постарался быть с ними приветливым.       В третьем часу возлюбленные встретились у выхода из университета и направились домой, согревая друг друга теплыми историями с учебы в этот холодный ноябрьский день. Снег в Токио выпадет лишь в середине января или начале февраля и, как правило, долго не лежит, поэтому ждать его сейчас было бы нелепо. Но Кадзуха всегда ждал раннего снега.       Он всегда жил в тех городах Японии, где никогда не выпадал снег. Хотя Йоко-сан и ее муж иногда ездили с мальчиком в Северную страну — западное побережье Хонсю и остров Хоккайдо, но это все же был туристический опыт и ему хотелось бы видеть снег всю зиму, а не только несколько дней.       Сейчас эта мечта была уже не такой сильной, но появилась другая: увидеть первый снег с Скарой и теперь осталось лишь немного — дождаться каникул и немного подкопить денег на поездку, потому что большую часть своих сбережений он потратил на одежду для любимого.       — О чем задумался? — заметив, что Кадзуха вдруг перестал беспрерывно рассказывать истории, спросил Скара.       — О снеге… — все еще находясь в мыслях, ответил он не подумав. — Ой, точнее нет…       — Снег… — протянул бог. — Я тоже хочу увидеть с тобой первый снег, если ты об этом. — усмехнулся юноша. К этому моменту поезд остановился на нужной им станции, и они вышли из вагона.       По пути домой они обсуждали снег и зиму в целом. Решив, что в середине января, после дня рождения Скарамуччи, они обязательно отправятся в Северную страну. Хоть там уже и не будет первого снега, зато будет много выпавшего и крепкого снега. Улыбнувшись друг другу, они наконец дошли до дома.

***

      — Хэй, А-Сяо, ты чего такой грустный? — Янь Фэй аккуратно размешивала свой кофе, пока тот пил обычную воду.       — О чем ты? — не ожидая вопроса, ответил Сяо, поднимая на девушку янтарные глаза.       — Да на тебя без слез не взглянешь… — грустно подытожила она, ставя на стол кружку и подходя ближе к другу, садясь на корточки рядом с ним. — Расскажешь?       — Ну… — начал Сяо, а после, будто взвешивая всё в голове, неуверенно ответил. — Недавно переписывался с Скарамуччей, ну, тем другом друга Хэйдзо… — пояснял Сяо, на что Янь Фэй перебила его:       — Я поняла, о ком ты, так что с ним?       — Оказалось, они все же начали встречаться с блондинчиком. — договорил Сяо, под пристальным взглядом зеленых глаз.       — Ты из-за этого расстроился?!— удивленно вскинула брови Янь Фэй и стукнула его по коленке. — Ты чего это, совсем что-ли…       — Да дослушай ты…! — выпалил парень, хмуря брови. — Я рассказал ему про него, он посоветовал мне просто найти его и поговорить с ним.       — Пиздец… — единственное, что ответила ему девушка.       Она поднялась с корточек и без настроения удалилась из комнаты. даже не забирая свой кофе. Бывший возлюбленный Сяо был больной темой для всей компании друзей, в которой был и сам Сяо. А все потому что, те отношения были настолько ветренными, что после и самого возлюбленного ветром сдуло… С тех пор прошло порядка двух лет, но Сяо до сих пор не может оправиться от влюбленности к нему.       Скарамучче Сяо помогал с отношениями, а как самому себе помочь, так он не может. Закон подлости какой-то. Зарывшись пальцами в волосы, он схватил телефон с края стола и начал в спешке листать контакты. Наконец найдя нужный, он написал:       «Вы: Прошу прощения за беспокойство, не могли бы Вы помочь мне найти одного человека, мастер Чжун Ли?».       «Вы: Есть ли у Вас личный номер телефона Венти?».

***

      В очередные выходные Кадзуха и Скарамучча решили съездить в Камакуру — проведать бабушку Рюко и Мицуки-чан. По приезде их поджидал сильный ливень, который по прогнозу не должен был идти. Взяв зонтики из специальной корзины, парни побежали в сторону холма, на котором стоял особняк Каэдэхара.       Пробежав через сад, юноши тяжело дыша вошли в дом. Там, помимо семьи Кадзухи, был еще и мальчик возраста сестренки блондина. Видимо это и был тот самый Макото, о котором Скаре рассказывал сам Кадзуха.       — Здравствуйте. — слегка поклонился он. — Я пойду, Каэдэхара-чан. — улыбнулся ей парень, но та взяла его за запястье и остановила.       — Я хочу тебя познакомить с они-сан и другим сэмпаем. — пробормотала она, а после поприветствовала брата и его парня. — Добрый день, сильно промокли?       — Да не особо… — нервно усмехнулся Кадзуха, он не ожидал увидеть Макото в доме в присутствии бабули. — А где бабушка?       — В храме… говорят, привели какую-то девушку, утверждающую что она погодная жрица с небес. — ответила она, поправляя волосы. — Пойдемте в гостиную, я заварила свежий чай.       Переглянувшись, парни разулись и проследовали за Мицуки. сегодня на ней была не привычная юката, а простая черная юбка и винтажная рубашка. Скарамучча подметил, что, вероятно, вкус в одежде у Каэдэхара передается по крови.       На столике котацу стоял фарфоровый чайничек и несколько чашек из европейского чайного сервиза. Также были фрукты, сладости и сахарница, украшенная причудливыми узорами.       Мицуки, скромно улыбаясь, разлила по кружкам чай и своими фарфоровыми ручками передавала его всем присутствующим.       — Бабушка вернется не раньше завтрашнего утра. — вдруг сказала девушка, смотря в бьющий по стеклу дождь. — в этот раз даже мико не прислала, наверное рассчитывает, что вы сможете защитить меня… — загадочно произнесла она, отпивая немного чая.       — О чем ты? — спросил шаман, тоже отпивая глоток травяного чая.       — Много кто водится в наших горах… — все продолжала говорить загадками она, а после улыбнулась и хлопнув в ладоши, переключила ему разговора на другую. — Давайте я познакомлю вас друг другу~       Поочередно представив парней друг другу, она постепенно рассказывала про общую связь между Кадзухой и ее, как она сказал, сэмпаем Скарамуччей. Посмотрев в синие глаза божества, ее глаза сверкнули, а рука сжалась в жесте, в котором держат катану.       Скарамучча чуть не поперхнулся чаем. Он и не думать забыл о том тренировочном бое пару месяцев назад. А вот Мицуки приняла его за личный вызов и, вероятно, тренировалась ради сегодняшнего дня. Немного подумав, Скарамучча тоже улыбнулся ей, а после переместил свой взгляд на Кадзуху, который мило беседовал о чем-то с Макото. Правда казалось, что самому Макото разговор явно не казался хорошим.       Прислушиваясь, сам Скарамучча удивленно вскинул брови, а улыбка сошла с его лица.       — Хоть пальцем лишний раз тронешь мою сестру, найду тебя и закопаю. — тихо говорил ему парень, при этом мило улыбаясь. — Если она хоть слезинку из-за тебя прольет, то я тебя не то что закопаю, а сделаю кое-что намного хуже. Такое, что даже суицид покажется тебе сказкой.       Невозможно, чтобы кто-то говорил такие ужасные вещи с таким миловидным лицом и доброй улыбкой. Скара пихнул его локтем в бок, а после шепнул на ухо:       — Остынь, они лишь подростки…       — Ты был готов уничтожить саму Высшую суть шаманизма и вообще любого, кто тронет меня хоть кончиком ногтя. Так что, кто бы говорил… — улыбнулся он, шепча на ухо слова Скарамуччи.       — О чем говорите? — когда Мицуки вернулась, атмосфера заметно расслабилась, и она, с непонимающей улыбкой, села на свое место. — Чего вы такие серьезные? Сладости недостаточно хороши…? — испуганно спросила она, прикладывая ладонь к лицу.       — Все хорошо, Мицуки, не волнуйся. — улыбнулся Кадзуха, а после встал изо стола. — Я провожу Макото-куна к выходу, уже поздно.       После, он положил руку ему на плечо и пошел с бедным парнем к выходу из имения клана.       — Твой брат иногда страшен…       — Твой парень иногда страшен…       Посмотрев друг на друга, они нервно усмехнулись.       — Он же не наговорил Макото всякие ужасные вещи и про его участь за мою обиду…? — испуганно протянула она.       — Боюсь, он сделал наоборот. — улыбнулся Скарамучча, допивая чай. — Вкусный чай, что за сорт? — спросил ее парень, чтобы хоть немного разбавить атмосферу.       — Этот…? — рассеяно произнесла она и пошла на кухню за коробкой из-под зварки.

***

      Ближе к ночи, парни как и в прошлый раз расположились в комнате на втором этаже и обсуждали всякие бытовые мелочи.       — Скарамучча. — тихо позвал его Кадзуха. — У меня есть одно желание…       — Какое же? — заплетая его волосы в косу, спросил он.       — Я хочу познакомить тебя с моими родителями. — ласково, но при этом с оттенком грусти произнес парень, слегка оборачиваясь на сидящего сзади Муччу.       — Но они ведь…       — Знаю. — перебил его Кадзуха. — Но я все равно хочу зажечь благовония на их могиле вместе с тобой.       Это, вроде бы такое простое желание, несло сакральный смысл для Кадзухи, чья шаманская практика строилась на почитании предков. Скарамучча заметил, что за все время их совместных ритуалов, Каэдэхара ни разу не пытался связаться с родителями. Скорее всего, души этих людей просто-напросто не выходят на связь. Причины были неясны, но будто в этом мире не могло случиться что-то подобное.       — Думаю, тебе и твоей истории с Нивой… — Кадзуха осекся, но не заметив отторжения на лице возлюбленного, продолжил. — Наверное, тебе хотелось бы увидеть могилу моей матери, Сатоми Нивы… — Каэдэхара хотел было назвать маму по фамилии отца, но счел нужным назвать ее девичью фамилию.       — Кадзуха. — мягко позвал его Скара. — Хоть наше прошлое и неизменно влияет на будущее, нет никакого смысла зацикливаться на нем всю жизнь. — Скарамучча наклонился и поцеловал парня в шею. — Я схожу с тобой, но не для того чтобы увидеть надгробие потомка Нивы, а для того, чтобы назваться твоим родителями твоим дорогим возлюбленным.       — Скарамучча… — юноша залился румянцем, а после обернулся и поцеловал того в щечку. — Иногда ты бываешь таким романтиком…       Божество лишь рассмеялся и заключил блондина в объятия. Он не врал, ему и правда не хотелось ворошить прошлое, хотелось лишь жить настоящим и строить свое совместное с Каэдэхарой будущее.

***

      Через несколько дней юноши посетили кладбище, на котором захоронены родители Кадзухи.       Хотя матушка Скарамуччи и была жива, он не испытывал к ней абсолютно ничего, кроме заложенной в сердце обиды и ненависти. Кадзуха же напротив, его родители давно лежали в этой холодной земле, но он их безмерно любил и с теплотой в душе отзывался о них.       «Как бы мне хотелось иметь любящего родителя…».       Но стоит ли думать об этом сейчас, по прошествию четырехсот лет, когда уже ничего и не исправишь. Сейчас ему стоило отдавать всю свою любовь и искренность лишь Каэдэхаре и никому более.       Могила родителей Кадзухи была в отдалении от основного захоронения. Под большим деревом на небольшой поляне было два одиноких камня, принадлежавшие когда-то любящим друг друга людям.       Кадзуха был здесь последний раз лишь тогда, в августе, когда его благоверный испарился из его жизни. Проплакав здесь тогда, он нашел силы жить дальше и вот сейчас, в конце холодного ноября, стоит здесь снова, только в компании того самого благоверного. Смущенно улыбаясь, Кадзуха достал палочки для благовоний и воткнул их в специальную подставку между двумя камнями.       Сложив руки в молитвенном жесте, парни поклонились и сели на землю. Кадзуха закрыл глаза и что-то тихонько нашептывал. Вскоре, ноги юношей обвил теплый воздух — аура вызванная Каэдэхарой. Скарамучча невольно улыбнулся.       Закончив с приготовлениями, Кадзуха и Скарамучча зажгли благовония. Кадзуха, взяв за руку Скара, представил парня своим умершим родителям, хотя скорее делал он это душам, которые смотрели на них, по мнению Кадзухи. Хотя Скарамучча не мог назвать себя человеком религиозным, несмотря на свой божественный статус, но все же он верил в слова и верования Каэдэхаре, выражая глубокое почтение его роду и родителям.       Кадзуха в красках описывал свою любовь к божеству, заставляя сидящего рядом парня заливаться румянцем и отводить взгляд. Шаману нравилось смущать юношу, но и лишнего себе он не позволял. Увидь кто их сейчас, посчитали бы странными и мог бы даже осудить их действия, но казалось, что парням было категорически все равно на мнение остальных.       Еще немного посидев у могил, Скарамучча и Кадзуха покинули кладбище. Странное чувство поселилось в душе божества. Вот вроде он и не держится за прошлое, но это самое прошлое идет рядом с ним, нежно улыбаясь и держа его за руку. Это проявление прошлого ласково целует его, гладит по голове и окутывает любовью. Скарамучча невольно улыбнулся своим мыслям.       — О чем задумался? — мягко отдернул его шаман, обнимая за руку.       — Ни о чем. — улыбнулся Скарамучча, и Кадзуха отразил его белоснежную улыбку.       Да похуй на прошлое! Пока есть Кадзуха, ему и в далекое будущее заглядывать не хочется. Все же любовь очень даже меняет людей, да и богов тоже. Спустя столько предательств, столько обид и горечи, у темноволосого бога, давно изгнанного с Небес, появился тот, что связан с ним красной нитью судьбы. Разве не чудесно ли это? Скарамучча думал, что чудесно и поцеловал Кадзуху, что стало слишком внезапным для юноши.       Однако, он ответил. Не только на поцелуй, а вообще на все, что только мог ему предложить Скарамучча. Ведь это и есть оно — любовь.

***

      Во дворце Тэнсюкаку слуги бегали из одного зала в другой. Явно случилось что-то важное.       — Эи, что происходит? — Сёгун вошла в тронный зал без дозволения матери, но той там и не было вовсе. Вместо нее по зале из стороны в сторону шагала Яэ Мико. — Что ты здесь делаешь, кицунэ? — холодно спросила ее девушка.       — Ах, милая Сёгун, это ты… — слащаво улыбнулась Мико, оборачиваясь к ней. — Эи сейчас отсутствует, я и сама ожидаю ее. Не советую тебе так врываться сюда, думаю, твоя матушка не оценит. — лукаво заботливо предупредила ее женщина, садясь в кресло у окна.       — Не смей указывать мне, лиса. — Сёгун не могла чувствовать, но тем не менее хорошо различала лживость в чужих словах.       Их словесная перепалка и сверление друг друга взглядом продолжалась недолго. Вскоре в покои вошла Райдэн Эи и Кудзё. Богиня пребывала в приподнятом настроении и с улыбкой села на свой трон.       — Мико, Сёгун, я не советую вам пререкаться друг с другом в присутствии меня. — слегка улыбнулась она и осмотрела троих присутствующих. — Так за чем вы все явились сюда? Кудзё-то понятно, она сопровождала меня в саду, а вам что нужно?       — Наруками Огосё, могу ли я покинуть Вас? — Сара не поднимала головы и казалось, богиня уже вот-вот позволит ей уйти, однако сёгун протянула руку перед лицом Сары, запрещая ей идти.       — Останься, Кудзё. — холодно произнесла она, блокируя проход своему генералу.       — Сёгун, что ты себе позволяешь? В первую очередь Сара подчиняется мне…       — Эи, ты ведь в курсе жизни Куникудзуши? — перебила ее девушка, подходя ближе к трону. — Думаю, ты должна понимать, что наша власть как богов уже окончена. Людям не нужны боги, нам пора бы уже отпустить все это и зажить счастливо, как это и сделал Куникудзуши! — слушать столь противоположную идеологии Эи тираду от девушки с безэмоциональным лицом, было достаточно странным.       — Хм, как бы сложно мне не было это признавать, но я согласна с Сёгун. — вмешалась Мико. — Твои силы, как бога, давно стали убывать, ты и сама это знаешь, Эи. Райдэн Сёгун уже много лет не истинный правитель нашей страны. Так что, какой же нам смысл продолжать грызться за власть? — ласково говорила Мико, позволяя своим хвостам качаться из стороны в сторону снаружи. — Пора бы нам, богам и прислужникам, уже строить свою собственную жизнь.       Эи потерла переносицу и устало зажмурила глаза. По ее состоянию было видно, что слова близких ей людей заставили что-то треснуть в ее сердце и пошатнуть железную закалку души.       — Выйдите все. — приказала она. Снаружи послышались раскаты грома и сверкающие молнии поочередно забили в землю.       Яэ Мико, Сёгун и Сара послушно удалились из покое и разбрелись по разным частям замка.       — Госпожа, как думаете, какое решение примет Наруками Огосё? — обеспокоенно спросила девушка Кудзё, сжимая лук в руке.       — Уверена, моя матушка не глупа и понимает все то, что мы ей сказали. — на лице Сёгун блеснуло что-то похожее на улыбку, но после оно также быстро исчезло с ее лица. — Зови меня просто Сёгун, ни к чему формальности. Я уже не правитель страны, а ты не генерал моей армии. Опустим все эти титулы.       — Как скажете. — согласно кивнула тэнгу и убрала лук за спину. Взглянув в окно, девушки заметили, как земля под дворцом терпит удары молний, а море окрашивается в темно-фиолетовый оттенок.       Идеология Вечности, включающая в себя и Вечность правления Райдэн, как богини грома и владычицы Небес, заметно пошатнулась сегодня. Впервые за несколько лет жители дворца могли видеть столь красочное зарево молний и громыхание такого сильного грома.

***

      Яэ Мико стояла в Верховном храме Райдэн, расположенном на горе Наруками. Молнии не смели касаться святилища, поэтому и Мико, гудзи храма, могла сидеть во дворе и наслаждаться видом бушующей стихии.       В этих молниях отражались все эмоции госпожи, от гнева до безумной радости. Гром это ее мысли, такие же шумные и оглушающие тех, кто к ним не привык. Если так подумать, именно Мико безупречно знала ее превосходительство Наруками Огосё, именно она была рядом с ней последние пять сотен лет с момента смерти Райдэн Макото. За спиной гудзи стояла величественное древо сакуры, держащее в себе всю боль нынешней богини, все ее страхи и любовь к сестре.       По щеке Мико скатилась слеза, которая быстро разбилась о каменный пол, а после и вовсе была скрыта залившим землю дождем. Вскоре лиса почувствовала какой-то объект над своей головой. Бумажный зонт и обеспокоенные голоса простых жриц храма.       — Гудзи, с Вами все в порядке?       — Госпожа Яэ, Вы плачете?       — Скорее пройдемте внутрь, иначе заболеете…       Девушки причитали, помогая верховной жрице войти в храм. После та оттолкнула от себя простую мико и пошла в свои покои.       — Не трогайте меня… — пробормотала она, запираясь в своей комнате.

***

      «Из последний новостей: на острове Хонсю прошлой ночью прошлись мощные дожди и яркие молнии, такое случилось впервые за последние несколько лет…» — говорит женский голос по новостям в радио.       — Да уж, лило как из ведра. — протянул Кадзуха, заваривая им с Скарой чай.       — Ага, тоже ночью слышал. — рассеянно ответил парень.       — Ты чего такой задумчивый? — спросил его Каэдэхара, ставя на стол кружку с чаем и горячий завтрак.       — Да так, просто подумал об одном. — пробормотал он. —Вероятно, прошлой ночью Вечность Эи наконец пала.       Кадзуха не сильно разобрал тихих слов Скарамуччи и просто пожав плечами, принялся за еду. Темноволосый улыбнулся своим мыслям и тоже принялся за завтрак.       Вечности больше нет. Договора с божеством тоже больше нет. Никакого больше страдания. Есть только счастье и любовь. Даже для божеств и ёкаев, даже для кукол и шаманов. Все достойны получить любовь.

Конец.