Экстра. Мир 2.

      — Я уже сказал тебе не называть меня так! Никакая я не псина. Я оборотень! Наш род поколениями живёт при величайшем клане заклинателей и выслеживает нечисть! — прорычал зверь, который справедливости ради, надо заметить, доставал мужчине по пояс, что было редкостью для обычной собаки.       — Да? Так почему же ты сам стал нечистью? — парировал его спутник в алом капюшоне.       — Не все мечтают отправиться на круг перерождения. У меня ещё есть дела в этом мире, — уже более спокойно говорил зверь.       — Псина — есть псина. Твой призрачный аромат и аура скрывают меня даже от всеведущего взгляда Великого императора, так что я назвал тебя так даже с благодарностью. — Полководец потянулся было погладить зверя по густой лохматой шерсти, но в последний момент, поймав на себе скептический взгляд оборотня, передумал и медленно отдёрнул руку.       Путники шли по пригороду столицы Сяньлэ, каждый преследуя собственную цель. Призрак оборотня и правда обладал особенной аурой, благодаря которой генерал Хуа мог всё это время оставаться незамеченным для императора. Полководец же взамен пообещал свести зверя с богом войны, который сможет ему помочь.       — Ты уверен, что тот бог, к которому ты меня ведёшь, сможет помочь моему клану? Заклинателей в нашем ордене совсем мало, и состояние его плачевное… Но всё же мы ходим по каким-то развалинам. Неужели у какого-то бога есть храм в таком месте, и что же это за божество вообще такое, раз его святилище находится здесь? — зверь недоверчиво обнюхивал гнилые доски, из которых была сооружена большая часть этой подворотни.       — Бог, что родился на этой улице, — уверенно ответил генерал Хуа, пробираясь вглубь. — Я не обещал тебе, что он обязательно выполнит твою просьбу и окажет поддержку вашему вымирающему клану, но я думаю, что из всех небесных чиновников именно ему будет понятно, какого это сражаться с бедностью, чтобы выжить.       Хуа Чэн выглянул за угол и резко дёрнулся назад, прижимаясь спиной к стене и сгибая ноги в коленях, чтобы не выглядывать ни сбоку, ни сверху над низкой хижиной.       — Твою мать, псина, ты что, обманул меня?! — прохрипел он злобным шёпотом.       — О чём ты? — изумился оборотень, выглядывая вслед за человеком, но тут же был схвачен за шерсть на загривке и потянут обратно.       — Тише ты и не высовывайся! — шикнул Хуа Чэн. — Иначе нас заметят. Я говорю об императоре, он здесь! Как он меня нашел, если твой запах должен был скрывать меня от него?       Несмотря на не дюжую силу, проявляемую человеком, в попытке оттащить оборотня подальше от угла здания, призрачному зверю всё уже удалось краем глаза увидеть, что происходило там, за поворотом. На перекрёстке стояло двое мужчин, одетых скромно, но всё ещё слишком опрятно для здешнего захолустья. Рядом с ними стоял паланкин, и в него собиралась сесть женщина. Её лицо и одежду хоть и скрывал большой тёмный плащ, на руках её всё же блестели драгоценные камни. Кое-где из-под накидки также виднелась изысканно вышитая золотом ткань платья. Один из двух мужчин помог женщине забраться в паланкин и, крепко обняв напоследок, сделал небольшой жест своими изящными пальцами, и паланкин вдруг исчез, вернее стал невидимым для глаз обывателей.       — Если это от него ты скрываешься, то он здесь не по твою душу. Так что моя часть уговора всё ещё в силе. Аура скрывает тебя как и прежде, — заверил полководца оборотень.       — Да? Тогда что он здесь забыл? — возмутился Хуа Чэн.       — Судя по тому, что я вижу, провожает какую-то знатную даму домой. Он обнял её, усадил в повозку и защитил духовной энергией. Даже мне теперь не учуять этого паланкина, поистине впечатляющая сила…       Слушая это, человек смотрел на призрачного зверя всё ещё сквозь узкие щелки недоверчивого взгляда.       — Допустим, что всё так… — потянул он, — что теперь они делают? Не идут сюда?       Пока оборотень молчал, Хуа Чэн уже успел напрячь все мышцы тела, чтобы если что было можно быстро сорваться с места и уносить отсюда ноги, как вдруг зверь наконец ответил:       — Я не всё понимаю, о чём они говорят, но, кажется, что они просто болтают, вспоминают старые времена… — оборотень поморщил нос, будто пытаясь учуять смысл слов двоих за углом, — лучше сам послушай.       — Как? Они же далеко… — но не успел Хуа Чэн договорить, как зверь уткнулся влажным носом ему в лоб. Как только оборотень это сделал, в голове генерала послышались голоса двух богов войны, которые были хорошо ему знакомы. Он слышал этих двоих так чётко, будто они стояли не на другом конце перекрёстка, а прям подле него. Хуа Чэн ухмыльнулся, отдавая должное призрачному слуху или чутью, чтобы это не было.       — Теперь, когда с самыми важными делами ненадолго покончено, — с ноткой тоски в голосе проговорил принц, — пора вернуться и к другим делам…       Му Цин тяжело вздохнул.       — Только не говори мне, что снова собираешься искать его? Я, конечно, знал, что визит Её Величества отвлечёт тебя совсем ненадолго, но всё же…       Услышав это, Хуа Чэн напрягся снова, готовый вскочить на ноги в любой момент, но ответ Се Ляня заставил его замереть на месте.       — Нет. Я имел в виду проблемы с дворцом литературы. Разве не ты говорил мне, что нынешние гражданские боги уже давно не справляются, и нужно пересмотреть должности чиновников средних небес, чтобы хоть как-то разобраться со всеми накопившимися архивами…       — Да, я просил, но… — изумился Повелитель Юго-Запада, но потом снова недоверчиво уставился на принца, — ты правда не собираешься искать генерала Хуа?       — Не собираюсь, — ответил Се Лянь ничего не выражающим голосом, будто они беседовали о каком-то пустяке вроде чудесной погоды сегодня.       — Но почему? — Му Цин и сам не верил, что спрашивает. Ему бы радоваться и не задавать лишних вопросов, но резкая перемена в поведении принца заставляла теперь Му Цина волноваться, не болен ли Его Величество.       — Потому что он просил меня его не искать, потому что сказал, что не хочет видеть меня. Как я могу пытаться искать встречи с тем, кто не желает этого.       Равнодушный тон Се Ляня снова вернул генералу Хуа выражение лица, полное недоверия. Брови полководца изогнулись, а сам он также неподвижно и внимательно слушал диалог небожителей.       — Ты и правда решил сдаться на этот раз? Разве в прошлом всё не заканчивалось тем, что ты находил его, извинялся, уговаривал, и он терпел тебя ещё какое-то время, пока снова не выходил из себя? — договорив, Му Цин прикусил язык, ужаснувшись тому, что он от удивления позволил себя озвучить правду вот так императору прямо в лицо. Но Се Ляня нисколько не смутили слова друга.       — Если честно, я не знаю вообще, зачем так настаивал всё это время. Теперь я ясно понимаю, что мне стоит оставить Сань Лана в покое. В последнюю нашу встречу он сказал, что хочет прожить свою полноценную жизнь будучи человеком, и однажды состариться, как и все люди, а я почему-то разозлился… — принц недоумевающе уставился на Му Цина, будто мог отыскать ответ на этот вопрос в его глазах. — Разве это не замечательно, если Сань Лан проживёт долгую человеческую жизнь, полную прекрасных воспоминаний, заведёт семью, детей, вырастит внуков и будет счастлив?       Небожитель не знал, что ответить принцу. Му Цин, встретившись с этим искренним недоумевающим взглядом, почувствовал вдруг вину за то, что был резок ранее и, желая подбодрить Се Ляня, он спросил:       — Разве Генерал Хуа был несчастлив рядом с тобой? — мягкая улыбка друга должна была также немного сгладить то, к чему привёл в итоге их разговор, как вдруг ответ принца заставил Му Цина застыть с широко распахнутыми глазами.       — Конечно же не был. — Голос Се Ляня звучал тихо, но чётко. Он не сомневался в том, что говорил. Сказав это, принц смотрел завороженно куда-то вниз, склонив голову, будто перебирая в голове воспоминания и прокручивая их перед глазами. Но затем он медленно поднял взгляд и одарил друга улыбкой такой чистой, будто только что с этих губ не сорвалась самая честная и печальная вещь, которую бог когда-либо говорил.       Мужчина в красном капюшоне за углом согнул окончательно ноги в коленях и скатился по стене, почти приземляясь бёдрами на сырую землю.       Оборотень отнял свою морду от генерала и застыл в ожидании. Сначала Хуа Чэн выглядел растерянным, но быстро взял себя в руки. Брови его опустились вниз, глаза снова сузились в подозрительные щёлки, а сам полководец вновь вооружился недоверием в голосе.       — Да что он задумал на этот раз… — пробормотал себе под нос генерал Хуа, а затем, подняв взгляд на оборотня, снова переспросил, — ты уверен, что ничего не напортачил со скрытием нашего присутствия, и он никак не может знать, что я здесь? — будь на звере какая-то одежда, то полководец схватил бы его за грудки, но так как её не было, пальцы Хуа Чэна просто нелепо проскользили сквозь шерсть на груди оборотня.       — Точно, — прорычал устало призрак.       Тут двоих прервал шум. Послышался странный гул и невнятный крик Му Цина.       — Это то, о чём я тебе рассказывал! — единственная фраза, которую Хуа Чэн смог разобрать сквозь гул. Одновременно с призрачным зверем они выглянули за угол и увидели источник странного звука. Это было огромное чёрное облако, вернее дымка, которая окружила двух богов.       — Демоническая Ци… — подтвердил догадку вслух оборотень.       Чёрная дымка не нападала, но, облетев Му Цина по кругу, сорвала с его пояса увесистый мешок и полетела прочь.       — Тебе нужно догнать эту штуку быстрее, чем он сам это сделает, — сказал вдруг Хуа Чэн зверю. Тот одарил в ответ человека недоумевающим взглядом.       — Зачем?       — Тот бог, которого мы искали, это он, генерал Сюаньчжэнь, помощник Его Величества, Бог Войны, Повелитель Юго-Западных земель. Вернёшь его золото обратно, и, возможно, у тебя будет больше шансов убедить его помочь твоему захудалому клану.       Сначала услышав многочисленные титулы небожителя, оборотень восхитился, но потом вдруг снова недоверчиво взглянул на Хуа Чэна.       — Бог Верхних небес будет волноваться о каком-то кошельке с золотом? Не смеши меня… — фыркнул зверь, но, тут же вернувшись взглядом к небожителю, увидел как тот и правда, разразившись бранью, бросился догонять проворную дымку.       Хуа Чэн усмехнулся.       — Тот, кто родился бедняком, обречён всегда волноваться о своём золоте, как бы высоко он ни забрался, — с этими словами генерал как бы невзначай коснулся своего собственного увесистого кошелька на поясе.       Так двое разделились. Призрачный зверь отправился в погоню за чёрной дымкой, ворующей золото, а Хуа Чэн последовал за принцем.       Как только Му Цин исчез, Се Лянь направился к одной из хижин и, несколько раз постучав по старой древесине, не услышав ответа, отворил дверь. Не успел бог переступить порог, как за ним тут же скользнул внутрь подкравшийся сзади генерал.       Не теряя времени, Хуа Чэн тут же набросился на небожителя, сбив его с ног, и оба приземлились на широкий обеденный стол посреди комнаты. Генерал решил ограничить принцу свободу действий, прежде чем богу что-нибудь взбредёт в голову. Хуа Чэн, навалившись своим весом, застыл над принцем, крепко сжав оба его запястья. Се Лянь оставался неподвижным, спокойно лёжа спиной на столешнице, будто вовсе не собирался сопротивляться.       — Сань Лан? — лишь выдал он удивлённо. — Что ты здесь делаешь?       — Куда важнее, что здесь делаешь ты? Что ты задумал? Хотел подкупить меня своими слезливыми речами? — Хуа Чэн поморщился, вспоминая слова бога. — Если так, у тебя ничего не вышло…       — «Своими речами»? — снова недоумевал Се Лянь. — О чём ты?       — Я слышал, что ты наплёл Сюаньчжэню, всю ту чушь про то, что отпустишь меня, думаешь, я поверю в это?       Теперь принц постепенно начал понимать, что случилось, хоть смятение всё ещё не покинуло его выражение лица.       — Я говорил правду. Если бы не эта встреча, я не думаю, что увиделся бы с тобой когда-либо вновь. Ты можешь быть свободен и жить так, как тебе того хочется, — снисходительно ласковый тон Се Ляня начинал выводить генерала из себя.       — «Свободен»? Ха, можно подумать, я когда-то был в плену. Не ты ли обещал сделать меня счастливым, а теперь что? Наконец признал, что ничего не вышло?       — Я был слишком самонадеян. У меня и правда не получилось, прости меня, Сань Лан, — на этих словах печальный тон Се Ляня стал раздражать Хуа Чэна ещё пуще ласкового. А принц продолжал: — Мне действительно очень жаль. Я не в силах заставить тебя улыбаться снова, прости меня. Я больше не буду разрушать твою жизнь, я обещаю. Я больше никогда в ней не появлюсь, — договорив, Се Лянь едва заметно улыбнулся, как бы прощаясь, но у генерала всё ещё не укладывалось в голове, как он так может притворяться…       Тут его осенило, и взгляд Хуа Чэна снова из растерянного превратился в презрительный. Есть то, перед чем Его Величество Се Лянь никогда не мог устоять, и любая его маска была обречена пасть.       Генерал Хуа придвинулся ближе к лицу бога так, чтобы небожитель мог почувствовать на своей коже его обжигающее дыхание, и прошептал:       — Вот значит как…       «Посмотрим, что ты скажешь сейчас…»       Хуа Чэн коснулся слегка приоткрытых губ принца своими сначала нежно, а затем увереннее, будто заманивая зверя в ловушку, коей его действия и являлись. Он отпустил запястья Се Ляня и медленно перешёл поцелуями к мочке уха, а затем спустился к шее. Но что показалось генералу странным, так это реакция бога. Он отвечал на поцелуи, но почти не двигался.       «Обычно, он бы уже давно впился в меня как сумасшедший, повалил и начал стягивать одежду.»       Хуа Чэн провёл кончиком языка по порозовевшей коже шеи принца, и почувствовав, как лёгкая дрожь пробежалась по телу бога, усмехнулся.       «Раз ты решил проявить чудеса самообладания, то придётся сделать то, от чего ты не сможешь оставаться таким же спокойным.»       Полководец быстрым движением колена раздвинул ноги божества, и те легко поддались, впуская его внутрь. Одновременно с этим ладони Хуа Чэна резко опустились на бёдра принца, притягивая их к себе. Одной рукой генерал скользнул между ног Се Ляня и не встретил никакого сопротивления, даже когда откровенно принялся массировать сквозь ткань одежды место меж ягодиц бога.       Хуа Чэн изогнул брови, поднимая на принца взгляд.       — Да что с тобой? Неужели не против? — всё ещё насмешливым тоном поинтересовался генерал. Но когда он заглянул в глаза богу, то забыл следующий едкий комментарий, который был готов сорваться с его уст. Хуа Чэн увидел во взгляде напротив ужас, искренний страх, но вот рот принца неожиданно выдал:       — Не против. Можешь продолжать. Чтобы ты не хотел сделать — вперёд.       Генерал немного отпрянул, и часто моргая уставился на Се Ляня, пытаясь разгадать, что тот делает, а главное, зачем?       — Почему? — спросил он, переходя на серьёзный тон, — почему ты позволяешь мне? — Хуа Чэн решил не упоминать страх и смятение, что он заметил во взгляде принца.       Помедлив, Се Лянь, наконец, ответил:       — Потому что заслужил, — он не звучал надменно, это был тон преступника, принимающего своё наказание. Услышав это, Хуа Чэн выпустил бёдра и талию принца из рук, уперевшись ими в стол по обе стороны головы бога.       — Что ты имеешь в виду?       Се Лянь опустил взгляд и понизил голос.       — Я заставлял тебя страдать множество раз, я заслужил. Если ты хочешь отомстить, то ты можешь это сделать, если так тебе станет легче…       — Заставлял страдать? — Хуа Чэн склонил голову набок, недоумевая.       — Ты так часто плакал и просил меня остановиться… Я причинил тебе столько боли… Можешь поступить со мной, как считаешь нужным.       Глаза генерала медленно округлились.       Будучи совершенно невинной душой, оказавшись в теле более искушённой версии себя, Се Лянь обладал лишь порой размытыми «своими» воспоминаниями о произошедших событиях, но не полным пониманием всех нюансов процесса. Воплощая в памяти ярко лишь образы наполненного слезами взгляда Хуа Чэна, он неизменно принимал их за слёзы боли…       Пока генерал пытался осмыслить всё услышанное, он вдруг почувствовал, как его схватили за плечи и повалили на пол. Теперь бог смотрел на него сверху вниз решительно, от хрупкого образа не осталось и следа, а весь его вид излучал силу, такую необъятную, что, казалось, сам воздух в хижине стал тяжелее.       — Ну, вот ты и показал свой истинный облик, — прорычал генерал, пытаясь подняться. Но тут же был придавлен обратно к полу.       — Не шевелись! — строго предупредил принц, и Хуа Чэн вскрикнул от боли. Что-то впилось ему в ногу, словно её пронзило тупым кинжалом. Только сейчас генерал заметил, что снова слышал тот гул, что был раньше на улице.       Потолок над ними потемнел, а странный звук стал громче. Теперь, когда демоническая дымка находилась совсем близко, полководец смог разглядеть, что это было такое. Это был рой — огромный рой призрачной саранчи, а гул, что он слышал, — был звуком сотен тысяч крыльев, рассекающих воздух.       — Если не будешь шевелиться, они тебя не тронут. Моя аура слишком сильная, она отвлекает всё их внимание на себя. Постарайся не шевелиться, и всё будет хорошо, тебя больше не укусят.       Теперь генерал понял, что это за приступ боли кольнул его ногу.       Рой кружил прямо над их головами. Се Лянь упирался в пол по обе стороны головы Хуа Чэна локтями, прикрывая его лицо от призрачных созданий.       — Почему ты их не рассеешь? — изумился Хуа Чэн.       — Потому что в этом нет необходимости. Не все призраки несут собой зло, — генерал не мог с этим не согласиться, особенно сейчас, вспоминая призрачного оборотня, который помог ему и ни разу не навредил смертным за время их путешествия, и так отчаянно беспокоился за семью, что его вырастила. — Му Цин узнал про рой несколько недель назад, когда начали поступать молитвы от знатных господ, которым по несчастливой случайности довелось забрести в пригород. Призрачные создания кусали и обворовывали только богато и изысканно одетых жителей, но вот местных совершенно не трогали, — на устах принца появилась лёгкая улыбка, и он продолжил. — Думаю, у этих существ есть своё чувство справедливости, хоть и несколько странное. Всё же они никого не убили и не ограбили тех, кто тяжёлым трудом зарабатывает на жизнь.       Тут на щёку Хуа Чэну упала алая капля. Слушая объяснения Се Ляня, он сначала не обратил внимания, но теперь увидел, что повсюду одежда бога превратилась в решето, покрывшись мелкими дырками от укусов. На ушах, щеках и пальцах принца появились кровавые следы.       «Они кусали его всё это время?!»       — Да что ты делаешь?! Даже если они не такие опасные, как ты говоришь, они всё ещё кусают тебя! — Хуа Чэн попытался вырваться, но тут же получил ещё два укола в области плеча и поперхнулся от боли.       «Он всё это терпел с улыбкой на лице?!»       — Пожалуйста, не шевелись, прошу тебя, — забеспокоился принц. — Моя аура и дорогая одежда должны отвлекать их внимание лишь на меня.       — Но я не понимаю… — отдышавшись, прохрипел генерал, — почему ты не развеешь их, если они тебя кусают? Разве нельзя защититься барьером из духовных сил?       Се Лянь снова слабо улыбнулся, а тон его стал обретать загадочные нотки.       — Так они не смогут пить мою кровь. Я не хочу рассеивать их, но и оставить так разгуливать здесь и кусать смертных тоже не могу. Это была лишь спонтанная идея, и я не предполагал, что получится именно так, но всё же, это подействовало… — Хуа Чэн повернул голову вверх, пытаясь проследить за взглядом принца.       Чуть выше его головы располагалась рука Се Ляня, и, повернувшись, генерал увидел, как на указательный палец бога села чудесного вида серебряная бабочка. Рот Хуа Чэна удивлённо раскрылся.       Постепенно одна за другой призрачные создания, напитываясь божественной кровью, превращались в изящных хрустальных бабочек, которые наполняли комнату ослепительным серебряным светом. Преобразившиеся создания больше не атаковали словно дикий рой, а порхали вокруг.       Се Лянь наконец смог перестать заслонять собой Хуа Чэна и медленно поднялся на ноги.       Генерал так и застыл, оперевшись на локти, лёжа на полу и глядя на бога снизу вверх.       Се Лянь выпрямился в полный рост. Вся его одежда превратилась в ужасные лохмотья, залитые кровью. На лице и руках тоже остались следы свежих пятен и брызг. Вокруг него струился серебряный блеск, что освещал его лицо и комнату. Но, казалось, ещё сильнее, чем свет от преобразившихся благодаря милосердию бога созданий, освещала это место улыбка, которой вдруг одарил Се Лянь своё творение и человека у его ног.       — Сань Лан! Посмотри на это, как чудесно! — воскликнул он, переполненный искренним восторгом, — невероятно! У меня в самом деле получилось!       — Да, у тебя получилось… — прошептал в ответ Хуа Чэн.

***

      Генерал Хуа стоял в дверях храма Наньяна, ожидая того для аудиенции.       Фэн Синь не заставил себя долго ждать и явился спустя несколько минут после того, как услышал молитву полководца.       — Я не знаю всех подробностей, но рад, что вы наконец вышли на связь. Его Величество сильно беспокоился, — заверил небожитель.       Хуа Чэн обернулся, услышав голос чиновника, и увидел, как Наньян в ужасе отворачивается от него, пряча взгляд. Брови генерала изогнулись. Он привык, что никто, будь то человек или небесный чиновник, не мог спокойно смотреть ему в лицо. Страх и отвращение, что вызывал «демонический глаз», как его прозвали люди, был чаще генералу даже на руку, особенно на поле битвы. Единственным, кто всегда смотрел Хуа Чэну прямо в глаза, был Се Лянь. Даже его помощники предпочитали избегать встреч со взглядом генерала, но всё же они старались делать это в рамках норм приличия. А сейчас Фэн Синь выглядел так, будто обожжётся, если повернётся лицом к полководцу.       — Да уж, я вижу вашу радость… — едко заметил генерал Хуа.       Наньян закашлял, отмахиваясь рукой.       — Это не то, что вы подумали, генерал, ваш запах… Что с вами случилось? Извиняюсь за выражение, но на вас будто помочилась стая уличных собак. Это запах призрака?       Хуа Чэн рассмеялся.       — Один призрак оборотня. Что, настолько ужасно? — Наньян даже не смел подойти к полководцу ближе, чем на пару чжанов.       — Честно признаться, ужасно. Смертные почти ничего не почувствуют, но боюсь для любого небожителя ваш аромат смертелен. Мне кажется, если подойду ближе, то потеряю сознание… Вот почему Его Величество не мог вас нигде отыскать. Эта аура, безусловно, лучшая защита от небожителей.       Пока Наньян озвучивал свои мысли вслух, Хуа Чэн вспомнил, как целовал ещё несколько часов назад принца, и тот не выглядел таким позеленевшим, как его помощник сейчас.       — Перейдём к делу. Мне нужно наверх, — решительно заявил генерал.       — Почему вы не попросили Его Величество поднять вас. Я не устану напоминать вам, что ни я, ни генерал Сюаньчжэнь не являемся вашим личным транспортом, — строго заметил чиновник, но, естественно, не собирался отказывать, почти сразу переходя на более снисходительный тон. — Не думаете, что стоит принять душ, перед тем, как я подниму вас наверх?       — Ты меня неправильно понял, — ответил Хуа Чэн. — Я собираюсь на небеса. Я позвал тебя, чтобы ты сказал мне, что нужно сделать, чтобы вознестись?       Впервые за разговор Фэн Синь повернулся на собеседника.       — Что вы сказали? Вознестись? Вы? Но почему вы передумали? Почему вы хотите на небеса?       — Я недавно увидел ослепительный свет. Его источник правит небесными чертогами, и я, кажется, уже не смогу без него жить.       P.S.       Призрачный пёс-оборотень по имени Юньмэн догнал рой саранчи и вернул кошелёк с золотом богу, у которого он был украден. Существует легенда, что именно в честь этого пса прозвали земли в регионе Хубэй, где поклонялись генералу Сюаньчжэню.       Конец Экстра главы.

ПОСЛЕСЛОВИЕ.

      Мне хотелось бы отметить, что я ни в коем случае не стремилась показать, что Хуа Чэну больше походит другой Се Лянь, и наоборот. Хуаляни прекрасны такие, какие они есть, какими их создала и подарила нам Мосян. Наши дорогие сердцу герои поменялись местами, скорее чтобы повлиять на развитие менее опытных версий Се Ляня и Хуа Чэна и преобразить их, попутно забавляя нас волнительными моментами их взаимоотношений.       Спасибо большое, что прочитали эту работу.