Любовь

- И так, я думаю наш чудесный вечер подходит к концу, предлагаю расходиться, а то вон у Кондратия Федоровича уже дочка спит, негоже здоровым лбам девушку то будить. - тихо и с улыбкой сказал Муравьёв Апостол. - Да бог с вами Сергей, не так уж мы и шумим. - успокойл гостей Рылеев. - Да и правда что, засиделись мы с вами, пора и честь знать. - подхватил инициативу Сергея Михаил и засобирался. Понемногу все гости освободили квартиру поэта, прощаясь и желая хорошего вечера. Остался лишь один - Сергей Трубецкой. - Снова ты остался, Серёженька. - со смесью радости и грусти сказал Рылеев - Я всегда могу уйти, Кондратий. Тебе стоит только попросить и я больше никогда не вспомню дорогу сюда. - серьёзность в его словах заставила поэта напрячься. - Нет... Конечно нет, Серёженька. Просто. Мне так тяжело, что я не могу при всех обнять тебя, сказать слова ласковые, жить с тобой и не бояться что не поймут, что не примут или осудят. Так тяжело любить одного человека, а жить с другим. Нет, конечно, я очень люблю свою дочь, и уважаю и люблю свою жену, но не так как тебя. Я люблю её скорее как сестру, а не как любовь всей своей жизни о которых так часто пишут песни, баллады и сказки. И это так ужасно, порой мне становятся так тоскливо на душе, что хочется залезть в петлю. - глаза Кондратия наполнились слезами, которые грозились вот вот уже потечь по бледных фарфоровым щекам. Сергей в два широких шага подошёл к Кондратию Фёдоровичу и крепко прижал к себе, будто боясь, что уже родной для него человек растворится в воздухе или утечёт словно вода сквозь пальцы. - Ну что вы Кондратий, не надо так расстраиваться. Мы найдём выход из этой ситуации. - Какой же может быть выход? Вечно скрываться и ждать пока в один прекрасный день нас раскроют и расстреляют или повесят на площади. - всхлипывая шептал Рылеев. - мы же нарушители закона природы, мужчина с мужчиной это против каких либо правил, Серёженька. Но я так люблю тебя. Моё сердце замирает при виде тебя, а после начинает биться с удвоенной силой. В груди разливается тепло и чувство полного счастья, а мозг начинает складывать предложение в стихотворения, посвященные тебе, разве это может быть обычной дружбой? - Кондраша, не надо так убиваться, прошу тебя. Для любви нет законов и правил, её невозможно загнать в рамки. Поэтому наша любовь не преступна, эти законы придумали те, кто просто не умеет любить и не понимает что такое настоящая любовь. Мы с тобой удем, слышишь? Уедем туда, где нас не смогут осудить туда где мы будем только вдвоем. Я уверен, твоя жена это поймёт и примет, она очень хороший человек. Ей перешло большое наследство от умершего отца, так что им хватит денег до конца жизни. - Сергей прижимал к себе любимого и гладил по вьющимся русым вихрам. Как тут поэт вскинул голову и заглянул в карие глаза Трубецкого - Но, Серёжа, я не хочу уезжать из России, это мой дом - Я и не говорил, что мы уедем из России. Здесь достаточно мест куда можно отправиться. И мы обязательно это обсудим, как только закончим своё начатое дело. - Ты прав. Нам стоит сначала довести до ума нашу затею, а после спасения Росии, можно и отдохнуть. Кондратий отступил от князя и подошёл к своему рабочему столу, взял оттуда несколько свитков и протянул из Трубецкому. - Прочитайте как будет время. Средь ночи на меня напало вдохновение и я решил написать о вас. Получилось слегка не так как я планировал, но вполне приемлемо. Думаю наи не стоит задерживаться, вам, как и мне уже тоже пора спать. - Сергей с удивлением на лице, бережно принял драгоценные бумаги и положил рядом со своей накидкой, чтоб не забыть забрать во время ухода - Несомненно вы правы, Кондратий Фёдорович. Но позвольте мне последнюю вольность - Сергей медленно подошёл к бывшему поручику и положил свои ладони на его порозовевшие щёки. - и я уйду - Вам, князь, всё что угодно. - Кондратий прикрыл глаза и потянулся чуть вперёд, в то время как Сергей нарыл своими губами чужие. Поцелуй был нежным и ленивым, каждый старался вложить в него все свои чувство. Страх, горечь, любовь, надежду и веру. Веру в свободу и светлое будущее. Когда кислород стал катастрофически кончаться, молодые люди отлипли друг от друга и на прощанье ещё раз мазнув губами по щеке поэта, Сергей распрощался с ним до следующего собрания не забыв забрать накидку и ценные стихотворения. Рылеев остался один и на него не с того не с чего напала меланхолия, грусть и тоска. Много мыслей в голове копишились словно опарыши в гнилом мясе. От этого жутко разболелась голова и Кондратий принял решение всё же пойти спать. Всё равно сейчас думать о будущем было ни к чему, главное что сейчас они счастливы. А вот что будет после всей этой истории со спасением страны не знает ни кто. Да и будет ли это будущее? - Кондратий? Ты идёшь спать? - мужчина резко вздрогнул от неожиданности и посмотрел в сторону супруги - Да, конечно, родная, уже иду. - уже иду... Повторил у себя в голове Рылеев. Только вот куда? Не понятно. Куда мы идём? Куда ведёт эта дорога усыпанная розами, состоящая из лепестков и шипов? Чёрт. Проклятая меланхолия. Сложные вопросы, порождают ещё более сложные вопросы, содержащие ответ на прошлые, но несущие в себе ещё более заковыристый смысл. Ай ладно. - Так и с ума сойти не долго. - прошептал себе под нос Кондратий Фёдорович и пошёл в сторону спальни. Когда он уже засыпал в его голове, продирая дырки в разных отделах головного мозга, крутилась лишь одна мысль. А будет ли оно, это будущее?