Зрение

      Данные во внутреннем модуле скачут. Лололошка не понимает, с чем это связано, но, щурясь, смотрит на солнце через очки. Вокруг пахнет клонящимся к закату летом, и если бы он оставался дома, в Империи, то он уже начинал бы готовиться к жатве, но теперь, стоя на конечной остановке напротив кампуса, до него медленно, но верно, доходит.       Он уехал.       Вот она, свобода и студенческая жизнь!       Подхватив рюкзак с земли, Лололошка рассматривает всё вокруг жадным взглядом. Буйство красок, такие не похожие друг на друга редкие мимопроходящие люди, обилие украшений, а это что, статуя единорога?! В центре территории?! После привычного строгого Альт-Сити и его такого уютного, чуть ли не камерного, Шайн-Сити от восторга хочется кричать и подпрыгивать, поэтому Лололошка ограничивается лишь тихим попискиванием и восторженными вздохами, чтобы окончательно не сойти с ума и не перегрузить внутренний модуль. Сверяясь с бумажкой, выданной в университете, он без проблем проходит на территорию общежития и чуть ли не влетает в блок, не сдерживаясь от предвкушения. Звук резко распахнутой двери эхом раздаётся по коридору.       Комната... спокойная, но яркая, как и всё вокруг: большие окна до потолка, из которых открывается завораживающий вид; светлые стены; полинявший, но такой чуть ли не кричащий красный диван, на котором кто-то сидит. Лололошка скидывает рюкзак, разувается и всматривается в человека.       Тёмные волосы, чёрное худи, тёмные штаны, серые носки, чёрный ноутбук на коленях, и тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей. Само физическое воплощение слова «мрачнота». Заметив вставшего соседа (а кто ещё может быть в блоке?), Лололошка максимально лучезарно улыбается и делает широкий шаг навстречу. Однако сосед решает сразу же отрезать любые попытки к прикосновениям. Увидев сложенные на груди руки, Лололошка останавливается, по очереди сжимая пальцы протянутой руки в кулак.       Сосед даже вперёд приветствия тут же говорит о правилах, только потом представившись. Лололошка слушает вполуха, чаще оглядываясь на интерьер. После жизни в домике, построенном собственноручно, комната казалась удивительной — и не дизайн Империи, но и его деревенский вкус.       — Ну? — услышав вопрос, Лололошка недоумённо смотрит на соседа (как его, Дилан же, да?), явно не понимая сути. Тот начинает медленно закипать, что видно по поджимающимся губам, — Имя-то у тебя есть?       — А, да, точно... Лололошка.       И почти сразу переключается снова на дальнейшее исследования мира, раз сосед даже отказывается болтать. А мир вокруг такой большой и неизведанный, странно-яркий, такой... не скованный прошлым и каким-то правилами. Лололошка покидает стены бетонной коробки и почти сразу уходит в близлежащий лес. Деревья, такие огромные, манят. Лололошка останавливается под одним из них, задирая голову и приподнимая очки. Присвистнув, он осматривается, будто кто-то может увидеть его в самой чаще, завязывает толстовку на поясе и начинает карабкаться. Благодаря укреплённым кожным покровам Лололошка не беспокоится о всяких занозах и мелких царапинах. Найдя ветку покрепче, Лололошка устраивается на почти самой верхушке.       Такая свобода с непривычки пьянит. Лололошка ощущает себя всесильным, энергия бурлит внутри, раздувая, словно воздушный шарик, и кажется, что ещё чуть-чуть, и он взлетит, подобно птице, в эту ультрамариновую синеву.       Став ногами на ветку, Лололошка осматривается и без длительных раздумий сигает на соседнее дерево. Ветка опасно скрипит под ладонями, но выдерживает. Дерево покачивается от ноши внезапно прилетевшей «птички». Адреналин ударяет в мозг. Дофамин делает цвета ещё ярче. Кровь быстрыми токами разгоняется по сосудам.       Как никогда Лололошка благодарен технологиям Империи, которые позволяют выживать в его таких глупостях.       Пятая ветка всё же оказывается слишком слабой и звонко ломается. Ойкнув, в лучших традициях мультиков, Лололошка летит сквозь листву вниз. Мох и трава, которые по идее должны смягчать падение, практически не помогли. Энергия, которая поднимала вверх, вместе с воздухом вылетает из лёгких при ударе. Лололошка кашляет, стонет и закатывает глаза, поправляя съехавшие очки. Хорошо что хоть высота была не самая большая.       — Ой позорище, — бубнит он сам себе, рассматривая поднятые руки. Мелкие царапинки уже затягиваются прямо на глазах. Живот требовательно урчит, прося еды. — Сейчас бы яблочко... ну, да, или кусок шарлотки.       Живот ещё раз урчит. Кряхтя и опираясь о землю, Лололошка садится, потирая ушибленную поясницу и копчик. «Ну, раз модуль не пищит, значит, укреплённый скелет был установлен не зря», — ветки покачиваются над ним, роняя оборванную листву. Крякнув, Лололошка таки поднимается и отряхивается, находя при этом в кармане телефон. На мгновение пугается, что тот сломался, но телефон в порядке. Лололошка на интуитивном уровне разблокирует экран и смотрит на Пейджер. Он тыкается в настройки приложения, вбивает в поисковик имя соседа, но результата никакого. В какой-то момент, видимо, приложение решило, что он слишком глупый, и заблокировало возможность входа в аккаунт на час. Лололошка пару секунд смотрит на тёмный экран, выдыхает и пару раз стучит себе по лбу краем телефона:       — Говорила мне Райя: не играй с техникой, не прочитав инструкцию. Ладно, разберёмся. О, точно!       Внезапная мысль озаряет сознание: а вот и повод поближе познакомиться с соседом! Скорее всего, он не откажет в такой помощи. Выбитая жёстким приземлением энергия восполняется. Лололошка, накинув толстовку обратно на плечи, засовывает руки в её карманы и идёт обратно к общежитию. По пути он удивлённо всматривается в обилие яркости в людях. Разные причёски, цвет кожи, такая разнообразная одежда! Короткие топики, зауженные джинсы, тонкие, словно шпильки, каблуки, серёжки до плечей, разноцветный маникюр. Это ошеломляет, безусловно ошеломляет. Даже солнечные очки не спасают.       Вахтёрша хмурит брови и цыкает. Лололошка очень быстро поднимается, чуть ли не взлетает по лестнице. Не с первого раза попадает ключами в замок. Путается в ногах, споткнувшись о чужую обувь. И, не останавливаясь, распахивает дверь в спальню:       — Эй, Дилан!       Лололошка слышит бит музыки из наушников соседа. Который стоит практически посреди комнаты, задрав худи вверх и держа его руками.       Лололошка не знает, куда деть глаза. Он видит бледную, словно молочную кожу, лишённую всяких шрамов и ожогов. Плоский, почти впалый живот. Выделяющиеся косточки таза из-под резинки домашних штанов и тёмную полоску волос от пупка и ниже.       Дилан вздёргивает бровь и из-за музыки спрашивает чуть громче, чем следует:       — Чел, тебя стучаться не учили?       — А? — Лололошка смотрит на его руки, которые, вопреки логике, снимают худи окончательно. — Ааа?!       Щёки вспыхивают. Лололошка, чтобы скрыть смущение, резко прижимает ладони к лицу, растопырив пальцы. У Дилана удивительно тонкая шея, прямые плечи и изящные руки, которые, кажется, никогда не знали тяжёлой работы. На запястье выпирает косточка, а пальцы вытянутые, словно созданы для набора команд на системной панели...       Лололошка трясёт головой. Дилан в этот момент надевает простую чёрную футболку.       — Слушай, мой косяк тоже есть, я отвык жить с кем-то, но, чёрт тебя подери, чувак, давай сразу договоримся, что прежде чем войти — стучать, окей? — Лололошка кивает. Дилан с интересом вглядывается в его всё ещё красное лицо, — Что это с тобой? Типа, никогда не видел голых людей?       — Видел. Просто ты, ну... абсолютно плоский.       Дилан зависает, подобно перегруженному внешнему модулю, только что не пищит. Судя по лицу соседа, тот явно колеблется между идеей врезать Лололошке собственноручно и выбросить того в окно, поэтому Лололошка решает проблему просто и тупо: разворачивается на пятках и строевым шагом покидает спальню, закрыв за собой дверь и прислонившись к ней спиной.       — Что это, блять, было? — выговаривает за дверью Дилан скорее себе под нос. Лололошка запускает руку в волосы, нащупывая застрявшие листья. Достав один и рассматривая его, Лололошка понимает, что перед глазами всё ещё миражом висит образ переодевающегося Дилана.