Вернутся к фанфику

Я ненавижу тебя

21 июня 2024, 00:00
Эта треклятая жара пожирала его тело без остатка, заставляя чувствовать себя подобно постепенно разлагающемуся трупу. Истекая потом, он медленно плелся домой, каждые несколько секунд вытирая соленые капли со лба и убирая противную мокрую от них же челку. Но мало ему было просто собственной отвратности, так вокруг него время от времени щеголяли такие же пропахшие мерзким запахом мокрые людишки, спешившие по своим делам. И если обычных индивидов он старался игнорировать, то идиотов, решивших оголить свои гадкие и грязные телеса из-за палящего солнца, он намеренно одаривал самым злостным и осуждающим взглядом, на который был способен. Вот только в ответ вместо признания собственной недалекости, он получал лишь хамское хмыканье или подмигивание, от которого шатена натурально передергивало, и он спешил поскорее удалиться подальше от смердящей компании. Эти свиньи думали, будто таким образом парень пытался привлечь их внимание. Ха. Ха-ха. Вот только почему-то сколько бы он не пытался посмеяться в своей голове, он получал лишь одно — еще большую злость и отвращение. Хотелось сблевать эти мерзкие ощущения и принять долгий горячий душ, который ошпарил бы его кожу настолько, что не оставил и следа тех противных грязных взглядов. Грязный, мокрый, вонючий, такой неправильный, эти слова не должны описывать его натуру. Тех свиней — да, но не его. Вот только чтобы наконец-то избавиться от наводящих мыслей из головы — ему нужно поскорее вернуться домой. Домой, где было только два раздражающих его фактора, которые, по крайней мере, хотя бы не источали зловонный запах, нежась под приятным ветерком от вентилятора. «Эдгар, тебе нужно посетить этот семинар. Он поможет тебе при поступлении. Мы уже договорились с мистером «ноль», он встретит тебя около входа и проведет.» Он не хотел, не желал, но в ответ получить лишь нечто похожее на запах тех человеческих подобий. Точно, пока он зависим от этих недоразумений — он должен слушаться. Тошнит. Еще этого для полноты всей этой ужасно написанной картины ему не хватало. Парень останавливается около магазина с навесом и глубоко вздыхает, сразу же пожалев о содеянном. Даже когда вокруг абсолютно никого, в воздухе все равно чувствуются нотки этой какофонии. Хотя стоило ему немного обвернуться и заглянуть за угол, как истинный источник зловония был мигом найден. Вовсе не остатки тех поганцев, нет. Нечто по своей сути похожее, но неживое. Переполненный мусором контейнер под палящим солнцем — зрелище крайне непривлекательное, действительно напоминающие о тех скользких и мерзких телесах. Его пробирает дрожь, и он хочет поскорее уйти от этого места. Стоит. Стоит и смотрит. Ничего не делает. Отлично, просто прекрасно, это снова началось. Он чувствует, как его палец будто бы до боли сжимается, постепенно обволакивая и всю кожу целиком. Что-то ползет, придавливает, скручивает, пытается заставить его пасть на колени и уткнуться головой в землю, но он продолжает стоять. Вальден ненавидит, когда это происходит. Когда эта чертова эфемерная нить из детских легенд снова пытается его подчинить. Длинная, изворотливая, словно самая настоящая змея, она всегда внезапно подавала знаки своего существования в самые неподходящие моменты, выставляя парня либо полнейшим придурком, либо жалким ничтожеством. Обычные людишки любили романтизировать эту легенду, вещая, что эта тонкая приблуда поможет привести тебя к твоей истинной второй половинке, твоей судьбе, твоей истинной любви. Один конец привязан к твоему безымянному пальцу, когда второй покоится на пальце «того самого». Такая легкая, невесомая, что только вы оба и способны разглядеть ее. Эта чертова нить лишь портила ему жизнь, постоянно норовя обвить собой все его тело и буквально «подставлять». Иногда она связывала ему ноги во время прогулки, иногда мизинцы за спиной во время сна, а иногда любила позволить себе лишнего и притронуться к интимным местам или просто пыталась задушить шатена, легонько, невесомо, но даже после этого на теле оставались красные отметины. Тонкая, но при этом смертельно опасная и ужасно непредсказуемая. Будь на его месте кто-то другой, давно бы попытался найти «противоположный конец» и остановить все эти страдания, но падать ниц перед какими-то легендами Вальден желания не имел. Вторая половинка для него — вещь такая же глупая и отвратная, как разлагающийся перед ним мусор или те подобия людей. Бесполезная. Никакая «судьба» не заставит его поверить, что где-то там существует кто-то, кто был бы достоин его персоны. Он ощущает, как нить проскальзывает по коже под одеждой, обводя сперва бедра, а затем подбираясь к пупку. Она гладит, изворачивается, отчего парню становится немного щекотно, но он все еще не может сделать и шага. К горлу подступает неприятный ком от мыслей, что именно сейчас, на улице, он снова станет уязвимым, жалким. Именно там, где его в любой момент мог застать кто угодно, считая и тех свиней. Он закусывает губу, делая попытку хотя бы немного сдвинуться с места, но вместо этого ноги резко подкашиваются, ощущая, словно что-то очень крепко перевязало их вместе. Неудобно, он падает на колени, легкая волна боли подбирается к мозгу и словно ударяет небольшим молотком. Руки скрещиваются за спиной и прижимаются к ней, словно у преступника. Щекотка у пупка поднимается все выше, чтобы в конечном счете остановиться около сосков. Он чувствует. Слишком отчетливо чувствует. — Блять… — Эдгар старался никогда не сквернословить, считая подобное тоже нишей людей-свиней, но сейчас ничего другого на ум просто не приходило. Снова эта ситуация, как тогда, глубокой ночью, когда он уже провалился в царство Морфея. «Змея» разбудила его, обмотав его соски и болезненно оттягивала их из стороны в сторону, принося совершенно непонятно-ужасные ощущения по всему телу. Но сейчас он на улице за углом одного из магазинов, около чертовой мусорки. Нить проходится по ареоле, вызывая новую волну возбуждения. Он ощущает, что его член реагирует на эти незапланированные ласки, и хочет провалиться под землю. Мерзкая нища, к которой он никогда не хотел подходить. Но он продолжает затвердевать, и внизу и вверху. Нить еле касается кончика одной из розовых бусин, но Эдгар продолжает пытаться остановить это. Как? Не имеет и малейшего понятия. Она обхватывает сосок, пока парень нервно закусывает губу и пытается развести ноги в стороны. Он не порвет ее, уже пытался, много раз. Ножом, ножницами, секатором, пилой — эту нить не берет ничего, словно она состояла из прочного металла или вовсе алмаза. Но он пытается сделать хоть что-то, пока из головки члена продолжала выходить вязкая жидкость. Он чувствует, как затвердевший сосок оттягивается и скручивается. Тело подрагивает, отдаваясь этим приятным ласкам. Хочется большего. — Нет! — кричит парень, позабыв на минуту, где находится. Это не он. Это не его тело. Это просто недоразумение, сон, неудачная шутка, солнечный удар, да хоть симуляция из фильма. Но потом из его рта выходит нечто, напоминающее стон. — Это не… — У-у-у, не думал, что подобное настолько выбьет тебя из колеи, — слышит Эдгар рядом и замирает на месте. Он поднимает взгляд от земли и видит, что прямо перед ним в картонной коробке, словно бездомный кот, сидел какой-то парень, подперев подбородок руками и ехидно улыбаясь. Левый глаз болезненно подбит, волосы небрежно завязаны в растрепанный хвост, а одежда выглядела изрядно поношенной. Что-то внутри будто взрывается, когда до мозга доходит факт, что прямо сейчас в подобном состоянии его кто-то видел. Кто-то из тех, кого он презирал еще больше, чем обычно. — Ублюдок! — кричит Эдгар, пытаясь не обращать внимание на то, что нить сменила свою цель на вторую бусину. — А на семинаре ты был более тихим и приветливым. Хотя господин Берк сразу подметил твою напыщенность и высокомерность, но ничего не сказал из-за рабочей этики, — Лука Бальза. Гаденыш, который всегда старался околачиваться вокруг него и как-то поддеть. Но не с целью оскорбить или унизить, скорее лишь чтобы потешить свое микроскопическое эго и любопытство. Оболтус, идиот, в каждой бочке затычка, которая всегда норовила перекрыть ему дыхательные пути своими выходками, своим присутствием. Словно по какому-то неведомому волшебству, это недоразумение всегда умудрялось быть где-то поблизости в моменты его слабости и каждый раз из его грязного рта выходило что-то такое же нелепое, как и он сам. Теперь и сейчас, связанный и беспомощный, он наблюдает, как этот оборванец сидит в треклятой картонной коробке, по-видимому, из-под какого-то товара из магазина рядом и качает головой, впиваясь взглядом под самую кожу. Что у него на уме — он никогда не мог понять. Он представлял на его месте бесконечный водоворот из чего-то странного, немыслимого и пустого одновременно. Бальза без проблем удерживался на высоких местах рейтинга академии, но при этом всегда норовил вляпаться в какую-то передрягу, совершенно не волнуясь о каких-либо последствиях. И, к сожалению, крутясь и играя в этой «лужи грязи», он всегда нарочно старался, чтобы брызги от нее попадали на идеально выглаженную одежду Вальдена. — Убирайся, — тихо шепчет Эдгар, когда нить начала активно наматываться вокруг его члена, болезненно сдавливая и завязываясь в подобие узла. Больно. Больно и странно, а этот внимательный взгляд от ненавистного идиота делал все в миллион раз хуже. — Убирайся! Иди поищи себе другое место для ночлега, проваливай! — Тс-с-с… — Лука поднимается с насиженного картона и переступает через него, оказываясь прямо перед уязвимым шатеном и смотря на него сверху-вниз. — Прогонять свою единственную надежду немного грубо, Эдгар. Но если ты намерен и дальше выставлять себя кошкой во время течки — удачи. Он по-дружески хлопает его по плечу и в этот самый момент нить сжимается у самой головки, не позволяя ему излиться. Тело дрожит, в голове происходит настоящая каша. Эдгар не понимает, что сейчас происходит. Его бросает то в адский жар, то в пробирающий до костей холод, а взгляд Бальзы все еще мерещится перед глазами. Дышать тяжело, больно, очень. Оно близко. Нет, оно уже на шее. В этот раз намного сильнее, чем в прошлый. — П-помо… — он глотает вырывающее слово. Он не хочет, это не он. — П… — А? — сделав лишь один шаг в сторону, Бальза быстро поворачивается, с любопытством рассматривая дрожащую спину. Малыш на грани, но ему не позволяют закончить. Бедняжка. — Эдгар, что ты хочешь мне сказать? — По… — он не может проглотить даже подступающие слюни. Она противно вытекает изо рта, образуя мокрую полосу. — ги… Г… — Ты вроде у нас отличник, а слова глотаешь, словно маленький ребенок, — парень становится за его спиной и наклоняется, чтобы встретиться с закатанными к верху глазами. К противной слюне присоединяются слезы. — Давай же, если произнесешь — тебе полегчает, обещаю. Он гладит слегка растрепанные волосы и улыбается, наблюдая за беспомощным однокашником. Эдгар чувствует это, сквозь мерзкую волну возбуждения, сквозь удушение и противное надрачивание члена и сосков, с которых, по ощущениям, скоро просто сдерут кожу. Боль распирает все его кости и мускулы, а чувства становятся непонятной липкой субстанцией, медленно пытающийся выбраться из его тела. Оно будто все перемалывает и раздирает изнутри. Нет же, не могло же «это» пролезть еще и под его кожу. Это не было похоже на нее, скорее, что-то более эфемерное, чем простая легенда. Что-то, что нельзя было описать никакими словами. — П… — он пытается. Пытается подавить свою звенящую гордость и признаться, что ему нужна помощь. Что он ничтожество, что он жалок, что он… Бальза продолжает гладить его по голове и смотреть в глаза, ожидая заветного слова. — По-о… А-ах… Помоги-гх! — Умница, — произносит он, целуя запотевшую солоноватую кожу на лбу, а затем пинает шатена в спину ногой, заставляя завалиться вперед. Вальден ударяется лицом об бетон, чувствуя резкую волну боли. Кровь вытекает тонкой струей, окрашивая небольшой участок алым цветом. Она быстро перемешивается с его слюнями и слезами, создавая нечто еще более противное. Неприятная пульсация раны ударяет по мозгу, а сознание неуверенно пытается прийти в себя. — Действительно словно кошка с весенним обострением. Сколько навешивал на людей ярлык «свиней», а сам лежит, подняв круглый зад кверху. Тебе очень повезло, что твоя лицемерная сторона — моя любимая часть в тебе, малыш. — Ты… — молвит Эдгар, постепенно приходя в себя. Ощущения от нити пропали. Он пытается подняться на локти, но быстро падает, снова болезненно ударяясь о твердую поверхность, чувствуя, что его трусы стали слишком мокрыми. Он все-таки излился. Грязный и мерзкий. Подбородок ссадит, у него явно головокружение, а к носу подбирается противный запах перемешенного между собой мусора из контейнера и собственного пота. — Какой же… Ты ведь… Ты! Парень перекатывается на спину и смотрит в это ненавистное лицо. Выражение никак не сменилось, все еще улыбка с выпирающим кривоватым клыком и горящие глаза. Он доволен. Этот ублюдок радуется его жалкому виду, он наслаждается этим, отчего внутри Эдгара разрастается еще большая злость. — Я ожидал от тебя более активных действий. Ну, если тебе больше нравится быть связанным, то как скажешь, — в одно мгновение ощущения от нити возвращаются обратно. В голове мигом складывается вся картина, приводящая сознание в дикий ужас. Нет же… — Это… — каким образом он не мог понять это сразу? — Мне досталась на редкость недалекая родственная душа, — Бальза подходит и садится прямо на живот Эдгара, расставив ноги по бокам. Тяжелый. — Я думал, с твоим-то самомнением о своих умственных способностях ты догадаешься быстрее, мой запутанный котенок. С другой стороны, мне было весьма весело играть с тобой этим красным клубочком. Его лицо в сантиметре от него. Горячее дыхание опаляло искусанные в кровь губы, а сознание будто бы на секунду отключилось вовсе. Но Вальден быстро приходит в себя, осознавая, в каком положении они все еще находились. — Немедленно слезь с меня! — он пытается скалиться, чувствуя, что снова не может пошевелить даже пальцем. — Проявляй свои сексуальные девиации на ком-то другом, мерзкий извращенец! — Не делай из меня злодея, — Лука оглаживает тыльной стороной руки красные щеки шатена, чтобы в один момент резко схватить их и неприятно сжать, заставив парня сделать губы-уточкой. — Нить сделала тебя идеальным вариантом, вот я и решил следовать ее рекомендациям. Бальза целует его, насильно проникая языком внутрь и лаская чужое небо. Он пытается вылизать все доступное ему пространство, будто помечая свою территорию. Из последних сил Эдгар пытается сомкнуть рот и прикусить ему язык, но Бальза завершает свое действо прежде, чем у шатена получается совершить задуманное. — Какой ты жестокий, — он наконец-то встает с него, но такого желанного покоя не наступает. Бальза пихает его в бок ногой, заставляя перевернуться обратно и уткнуться лицом в пол. — Спустя столько времени это уже перестает быть таким интересным, как в начале. Эдгар, ты теряешь хватку, дорогой. — Заткнись! Не называй меня так! Оставь меня в покое! — слезы перемешивались с жалкими всхлипами и бессмысленными попытками вразумить проклятую «родственную душу». — Какого черта ты вообще способен управлять этой идиотской нитью?! Развяжи меня! Он хватает его за хвост и оттягивает голову назад, смотря на перекошенное от злости и стыда лицо. Вальден пытается найти ответы на все свои вопросы, но снова получает ту самую улыбку, с которой ему заверяли о том, что все будет хорошо. Он не верит, но в этот самый момент его передергивает, по скованному телу пробегает волна мурашек, боль от натянутых волос больно бьет по мозгу, словно кто-то натурально щупал его голыми руками. — Не имею и малейшего понятия, — Лука отпускает его и дает снова удариться носом. Его зрение расфокусировано, во рту еще отчетливее чувствуется металлической привкус. — Ладно, ждать кого-то слишком скучно. Обойдя Эдгара, Бальза приближается к мусорному баку, заглядывая внутрь. Немного пошарив там рукой, он наконец-то находит то, что желал и резво вытаскивает его, осматривая находку. Черная бутылка из-под вина, на дне которой плескался малый остаток, кажется, багровой цвета. Кончики пальцем похолодели, когда в сознание проникла самая грязная мысль о том, зачем этому выродку понадобилась эта стекляшка. Израненное лицо с разбитым носом накрывает настоящий ужас. — Кажется, кто-то наконец-то научился пользоваться мозгом? — ехидничает темноволосый, медленно шагая обратно к своей беспомощной родственной душе. — Не с-с… смей! Не смей! Нет! — его язык заплетается. — Не-а, — Лука присаживается на корточки рядом и помогает ему снова принять ту пошлую позу с задранными кверху ягодицами. Он расстегивает ему ремень и снимает испачканные в пыли брюки, оголяя изящные бедра. Следом идут трусы, после чего на парне остается только тонкая рубашка и обувь. Вальден думает лишь о том, что его оголенное тело прямо сейчас скрывает лишь Лука, пристроившийся сзади и контролирующий весь этот ужас. — Хватит… — он больше не может выдавливать из себя ту уверенность, который хотел скрыть свою откровенную панику. — Прошу… Л… Лука… Он всхлипывает, к отвратной жиже из крови, слюны и слез присоединились и сопли. Еще иногда ощущение жалости к себе не было настолько сильным и отвратительным. Хотелось скрыться, умереть, лишь бы все закончилось. Он не должен быть таким. Этот вид — не он. Эта ситуация — не он. Все это не должно было иметь никакого отношения к его персоне. — «Идиот», «убожество», «оболтус», «бездарь», «ничтожество», «бестолочь», «охламон», «дрянь», «кретин», «недоносок», «паршивец», «ублюдок», а теперь «Лука», — Эдгару холодно. Он чувствует, как пальцы, смоченные слюной, раздвигают стенки ануса, а затем медленно входят, растягивая узкий вход. — Ты не перестаешь радовать меня. Шатена передергивает, ноги подкашиваются, но нити не дают ему упасть, держа на месте. Несмотря на непривычные и мерзкие ощущения от уже двух болезненно входящих почти что на сухую пальцев, его тело все равно умудрялось реагировать на это. Член снова стоял колом, уже не скрываемый за слоями из одежды. Но теперь нить не спешила подарить ему тоже самое удовольствие, которое он упорно отрицал несколько минут назад. Наконец, решив, что такой растяжки достаточно, Лука хватает лежащую рядом бутылку и подставляет ее горлышко к все еще немного сомкнутому отверстию, начиная понемногу проталкивать ее внутрь. Первые несколько миллиметров прошли без проблем, но, чтобы дойди до половины, пришлось приложить немного усилий. Все это время из рта Эдгара доносились непонятные для него самого пошлые стоны и бесполезные мольбы прекратить это чертово унижение, но Лука лишь продолжал с задорной улыбкой одаривать вниманием пульсирующее колечко мышц. — Какой же ты… — Бальза приподнимает бутылку и заливает внутрь те самые остатки вина. Эдгар болезненно закрыл глаза, чувствуя дичайшее раздражение. На вид лишь пара капель на деле ощущалась будто бы четвертью всей бутылки. Все жглось и неприятно сжималось внутри. Шатен пытался хоть каким-то образом абстрагироваться от всей этой ситуации, но на эти попытки его мучитель специально прокручивал бутылку, вызывая новую волную возбуждения от этого странного чувства заполненности. — Мерзко… — А, по-моему, весьма забавно, — Лука резко вынимает из его тела бутылку с противным чмоканьем и откидывает ее в сторону. Она разбивается с громким звуком об стену здания, позволяя десятку осколком отскочить от земли и разлететься по разным местам. Съежившийся анус не позволяет жидкости вылиться из его нутра, но Бальза спешит поскорее снова заполнить хрупкое тело, подставляя головку собственного члена к дрожащему входу. — Если тебе повезет, я подхвачу какую-то заразу, и так ты избавишься от меня. В его голосе только детское озорство, но сейчас Эдгар вдруг почувствовал, что ему до боли все равно. Размер органа был больше, чем горлышко бутылки. Никакая слюна не помогла бы войти ему без проблем, оттого новое проникновение ощущалось еще острее и больнее. Эдгар чувствовал, что что-то внутри не так, Лука видел, как вперемешку с ранее залитым вином вытекали и более яркие и вязкие дорожки крови, но он продолжал ритмично входить в изящное податливое тело своей родственной души. Эдгар чувствовал, как постепенно начинал задыхаться, перед глазами уже ничего не было видно из-за какой-то непонятной пелены. Он утыкался лбом в бетон, мысленно представляя, как в один момент просто срывается и начинает истерично биться об него, желая прекратить весь этот ужас. Но у него ничего не получится, ведь красная нить остановит его. Эдгар снова кончает, не помня, какой это был по счету раз, когда Лука делает еще парочку толчков прежде, чем наконец-то излиться. Он выходит из него, а за этим также ослабевают ужасные путы. Наконец-то бедра падают, не в силах удержаться на весу. Эдгар не верит, что все закончилось. — Ты молодец, — Бальза быстро приводит себя в порядок и переворачивает Вальдена, подхватывая его под голову и ноги. Он держит его на руках, крепко прижимая к себе. — На сегодня хватит. Нам еще многое предстоит выяснить о способностях этой нити, малыш. — Я ненавижу тебя, — успевает произнести Эдгар прежде, чем окунется в заветный омут сна, о котором желал в последние десятки минут. Он все еще не верил, что за все это время, ни одна живая душа не прошла мимо этого закоулка. Ни одна чертова свинья не спасла его от лап этого ублюдка. Ни одна… — Это взаимно, моя родственная душа, — он убирает мокрую челку и снова целует парня в лоб, любуясь его умиротворенным изуродованным лицом. Лука входит с ним на руках через черный выход обратно в здание, оставляя осколки и снятую с Вальдена одежду на улице.
200

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!