Часть 10

В небольшом кабинете царила настолько напряженная атмосфера, что, казалось, воздух сгустился и давил на троих мужчин, сидящих за плотно закрытой дверью. Все трое хмуро смотрели каждый в свою сторону и явно о чем-то размышляли. О чем-то крайне неприятном. — И что wants этот человек, мистер Гром? — наконец, некомфортное молчание было прервано Хольтом. Около 15 минут назад он прибыл в участок, поскольку Игорь срочно позвал его для нетелефонного разговора. Разумеется, это касалось и Димы, который сидел сейчас на краю стола и мрачно смотрел куда-то в сторону своих пальцев, нервно постукивающих по деревянной поверхности. Дубин успел уже допустить наивную мысль, что эпизод с видео был разовым, какую бы цель он ни имел, но этим утром Грому пришла еще одна запись. В этот раз извращенец заснял их с Августом секс в душевой кабинке, и Диме от этого было до жути не по себе. В тот же день, как Игорь ворвался к ним, Август начал тщательную проверку как своих людей, так и дома. Но она не дала никаких результатов — даже мельчайшей зацепки. Ничего подозрительного ни за кем не было обнаружено. Равно как и не было найдено ни одной камеры в доме, хотя Август приказал своим людям не останавливаться, пока не будет проверен каждый миллиметр его особняка. Дима, который слышал, каким тоном это было сказано, не сомневался, что весь дом был досмотрен полностью и не один раз. Но все впустую. Дубин уже начал было успокаиваться, и тут вот оно. Еще одна запись. В этот раз она была прислана с крайне четким требованием. — Чтобы Вы уехали из страны навсегда и прекратили сотрудничество с полицией. Иначе запись будет опубликована, — негромко ответил Гром, растрепав волосы на своем затылке. На Хольта ему было совершенно наплевать. Наверное, если бы ему пришла такая запись с Августом и кем угодно другим, он бы даже не потрудился предупредить бизнесмена. Но здесь дело напрямую касалось его лучшего друга. И, насколько Игорь успел узнать Диму, он прекрасно понимал, что Дубин просто не переживет этого. Да и он сам, признаться, не особенно хотел бы, чтобы на всеобщее обозрение была выложена запись того, как он занимается сексом со своей девушкой. А тут еще и не девушка. Тут его ебет Хольт и, очевидно, по очень добровольному согласию. Должно быть, после такого не поможет даже переезд в другой город. Такой инфоповод забудется очень нескоро. — Here it is, — задумчиво пробормотал Август и вновь замолчал. Дима взволнованно посмотрел на Хольта, но взгляд того был сейчас обращен в другую сторону. И от этого Дубин занервничал только еще больше. Какими бы ни были их отношения с Августом, и как бы ни был Дубин бесконечно счастлив, он предпочитал не строить себе никаких иллюзий. И, несмотря на все подколы Грома, уж точно совершенно не ждал предложения руки и сердца и вот этого классического «долго и счастливо». Они жили буквально в разных вселенных, и Дима был полностью уверен, что чувства чувствами, а деньги для Августа будут в первую очередь. А обороты у его бизнеса были такие, что уход из России, скорее, станет для него незначительной досадой, чем огромными убытками. Больше, должно быть, пострадает репутация. Да и то что деньги, что образ успешного бизнесмена вернутся очень быстро. Так что Дубин уже не первый раз задумался о том, что он, получается, — единственное, что держит Августа в России. И аргумент, на его взгляд, был так себе. Упереться рогом исключительно ради какого-то лейтенанта полиции, с которым случился головокружительный роман? Едва ли. Особенно если рискуешь тем, что кадры твоей личной жизни увидят все. Да и сам Дубин трусливо думал, что уж лучше бы Август уехал. Да, у него будет разбитое в дребезги сердце, которое уже более никогда не будет биться так, как прежде. Но хотя бы у него будет любимая работа, в которую можно снова уйти с головой, отринув все мирское. — Дмитрий, — мягко позвал Август, и Дима вымученно посмотрел на него. Он уже давно успел позабыть это мерзкое чувство липкой тревожности, разливающейся где-то в желудке. На работе Дубин давно стал полностью в себе уверен, а вот что касалось остального… Ему не хотелось говорить о них сейчас. Он не хотел прямо сейчас обсуждать с Августом их будущее. Он не был к этому готов. Еще больше ему не хотелось говорить об этом при Игоре. Все, что ему сейчас хотелось — позорно забраться под стол, обнять свои коленки и сидеть так, пока его не отпустит. Но он же взрослый. Он должен себя заставить. И от мыслей об этом, ком тревожности только больше разрастался внутри Димы, рискуя стать самой настоящей паникой. — Да, Август? — чуть подрагивающим голосом спросил Дубин. А мерзкий скрипящий голосок внутри него уже вовсю нашептывал ему, что в следующую секунду его бросят. Что он снова останется один. Что Игорь, вероятнее всего, станет свидетелем безобразной сцены, как с ним случится настоящая истерика. Дима сжал пальцы в кулаки и напряг ноги, чтобы дрожь в теле была не так сильно заметна. Челюсть сама по себе нервно стискивалась, и ему до одури хотелось просто закричать. Хотя сейчас он бы, наверное, смог бы разве что заскулить как побитый щеночек. — Мы бы могли уехать together. Жить вместе в Европе, — сказал он, смотря на Диму и стараясь игнорировать факт наличия свидетеля этого разговора. Благо в Игоре, видимо, в кои-то веки проснулось чувство такта, и он словно бы старался даже особо не шевелиться, чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания. Дима судорожно вздохнул после этих слов. В глазах Хольта явно читалось самое настоящее отчаяние. Август знал, что Дима никогда на это не согласится. И знал, что Дима знает. Но все равно не мог не попытаться. — Ты же знаешь, что я не уеду, — Дубин надеялся, что говорит ровно и понятно. В его ушах шумело, и он сам уже с трудом понимал, что там бормочет. — У меня здесь все. Здесь моя любимая работа. А что я буду делать в Европе? Жить за твой счет, быть содержанкой? Я так не могу, Август, — наконец, он сказал это. То, что мучило его все то время, счастливое время, что они встречались. Кажется, с самого начала он знал, что однажды ему придется встать перед выбором. И вот выбор был сделан. Пусть и в таких диких обстоятельствах. — I know, — удрученно произнес Август, и Дубин старался подготовиться к тому, что сейчас он услышит самое страшное. Но вместо этого хотелось только по-детски закрыть уши. — Тогда я остаюсь, — твердо сказал он, и глаза Димы распахнулись от удивления. — Ты же не думал, что я leave you, darling? — Хольт грустно улыбнулся, понимая, что именно об этом Дима и думал. — Ладно, с вашими отношениями разобрались, — решив, что, раз никто не собирается прямо сейчас душещипательно расставаться, то можно и напомнить о себе, Гром подался в кресле чуть вперед и хлопнул по подлокотнику своего стула. — Теперь осталось понять, что делать дальше. Дима нервно сглотнул и лишь кивнул. После слов Августа ему совсем немного полегчало, и все равно что-то как будто бы не давало ему покоя. Это мерзкое чувство, что вот-вот случится что-то страшное слишком крепко вцепилось в него и не желало отпускать. — Мистер Гром, у вас есть any suspects? — Хольт внимательно посмотрел на Грома. Серьезный разговор с Димой и правда мог немного подождать. Как бы ему ни хотелось выпалить все, что он чувствует, уверять, что он бы никогда не бросил своего лейтенанта, сейчас было действительно срочное дело. — И есть, и нет, — Гром фыркнул, заметив, непонимающий взгляд Хольта. Наверное, думал, что это очередной не понятный ему оборот русской речи. — Подозреваемый-то есть. Только вот по всем официальным документам и по всей, имеющейся у нас информации, он уже больше года мертв. Мы с Димкой, конечно, лучшие в полиции, но даже мы не можем придумать, как искать призрака. Не спиритический же сеанс проводить, блядь. В кабинете вновь повисла пауза. Гром переводил внимательный взгляд с Димы на Хольта. Его лучший друг сейчас явно думал о чем угодно, но только не о деле. Да оно и было не удивительно. Гром мог как угодно относиться к выбору своего напарника, но даже он был не настолько бесчувственным, чтобы игнорировать, как Дима нуждается в Августе. Электродуховка хренова. Как же хорошо без него жилось, а теперь приходилось мириться, что без него уже никак. А вот упомянутый Август явно очень крепко над чем-то задумался. Он словно бы хотел что-то сказать, но сомневался, стоит ли. Игорь благоразумно решил просто подождать. Зная, что лучше не торопить — иначе собеседник уже точно ничего не скажет. — Олег Волков talked to me, — наконец, заставил себя произнести Хольт. — Что ты сказал? — переспросил Дима, надеясь, что он просто ослышался от стресса. — Еще до my arrival в Санкт-Петербург, — невольно Август отвел глаза, просто не в силах выдерживать такой тяжелый взгляд Димы. — Он хотел работать на меня в обмен на помощь с освобождением mr Razumovskiy. — То есть ты уже давно знал, кто стоял за похищением Разумовского, и ничего нам не сказал? Ничего не сказал мне? — Дубин соскочил со стола, вставая на ноги, чувствуя, как внутри него снова все холодеет. — Смотри на меня, — неожиданно холодно и грубо сказал он. — Дмитрий, — Август тоже поднялся, и невольно осекся, столкнувшись с таким колючим взглядом. У него не было никакого оправдания своему молчанию. Просто он считал дела питерской полиции не касающимися его бизнеса и его лично. И уж точно Хольт совершенно не мог даже предположить, что все кончится этим. И вот они здесь. Это коснулось и его лично, и его любимого человека. Он сделал шаг вперед, но Дима махнул рукой, словно желая отгородиться от него. — Не смей ко мне подходить, — Дима покачал головой. В ушах вновь был гул, и ко всему прочему добавилось ощущение, что его просто вот-вот вывернет прямо на пол. — Если бы ты сразу сказал, ничего этого бы не было. Никто бы не шантажировал тебя видео со мной. Ты мне всю жизнь сломал, Август, — совсем тихо сказал Дубин, смотря мужчине прямо в глаза. Внутри него все медленно разбивалось на мельчайшие частички. Он доверился, а его предали. И Хольт еще смел играть героя, говоря, что останется с ним несмотря ни на что. Конечно. Для него-то и для большинства окружающих его людей то, чем он занимается в своей спальне, — дело не такое уж из ряда вон выходящее. Чего нельзя было сказать про Диму. — Я не хочу тебя больше видеть. Никогда, — словно бы в подтверждение своих слов, Дубин отвернулся и уперся ладонями в стол, низко склоняя голову. По его спине бежал холодный пот, вдохнуть уже получалось через раз и то с трудом. Комок в горле подкатывал все сильнее и сильнее, и больше всего Диме сейчас просто хотелось не существовать, лишь бы не чувствовать все это. — Игорь, допроси его. — Дмитрий, listen to me… Прошу тебя, давай поговорим, — он сделал шаг к Диме, намереваясь все же коснуться его. Состояние лейтенанта тревожило и очень сильно пугало его самого, и Августу сейчас хотелось просто сжать его в своих объятиях, плевав на все возражения. — Дмитрий… — он уже вытянул руку, но тут прямо перед ним вырос Гром. — Тебе что-то не ясно? Могу переводчика позвать, повторят на любом языке, — Игорь толкнул Августа в грудь, отчего тот отступил на несколько шагов. В груди Грома кипела самая настоящая ярость — и он толком не мог сказать, что бесит его больше: то, что Хольт столько укрывал от них важную информацию; или то, что он все же решил, что Август, может, и правда не такой уж и ужасный, а теперь Диму, кажется, можно было увозить на скорой. В любом случае, Гром вполне явственно представлял себе, как избивает Августа до кровавых соплей, вырывает ему позвоночник и отрывает башку. Сдерживало Игоря только то, что Дубин все равно этого не оценит. — Дмитрий, я люблю тебя, — произнес Август, словно бы даже и не видел перед собой разъяренного Грома. — Please, darling… — Хольт, ты оглох? В допросную, — плевав на все, Игорь развернул Августа лицом к двери и, открыв оную, бесцеремонно выпихнул его в коридор, из-за чего Хольт влетел в противоположную стену, просто не в силах сейчас нормально реагировать. Игорь обернулся на Диму, но тот по-прежнему даже не шелохнулся. Он так и стоял, уперевшись в стол, его плечи дрожали, и вся рубашка на спине была влажной. Бросив несколько смачных ругательств, Гром резко захлопнул дверь и потащил Августа в допросную, намереваясь выбить из этого урода все.