Мертвые души.

Плотва неспешно следовала по одинокой лесной тропе. Белый волк, выпрямившись в седле, взирал вперед, выслушивая очередной, практически нескончаемый голос барда. Иногда, Геральт пропускал его мимо ушей. Его лицо не показывало эмоций, почти всю дорогу он попросту молчал, лишь иногда отвечая Лютику. В основном: " — Да, Лютик, я тебя слушаю. — Увлекательная история. — Верно. " Уже смеркалось, солнце почти угасло за горизонтом, поблизости, конечно же, находились деревни, но Геральт предпочитал продолжить свой путь, нежели чем бард. Ведьмак потянул повод на себя, останавливая Плотву, заострив взгляд на кладбище, завидев которое, даже умолк и сам Лютик. — Что скажешь, Лютик. — Начал Геральт, переводя суровые кошачьи глаза на барда, выдавив слабую ухмылку. — Быть может, нам все же стоит остановиться? Выглядит жутко, не так ли? Сложишь очередную балладу о том, как ты героически заночевал на кладбище и ни капли не испугался. — Иронично произносит Белый волк, наклонив голову набок. Он знал, что Лютик откажется от этого предложения. Быть может это - заставит его умолкнуть. Хоть на некоторое время. От рассказов барда о том, как тот спасал Геральта из различных передряг - его тошнило. Вечно одно и тоже. Годы несутся быстрее ветра. Мир меняется, а вот Лютик - нет. — ... А потом он занёс на меня топор, представляешь!? Я просто провел вечер с его дочерью и пел ей баллады, причем только баллады, дальше дело и не двигалось, почему топор! Геральт, ты снова не слушаешь меня, старый ты... - Юлиан поворачивает голову в ту сторону, куда смотрел Ведьмак, шумно выдыхая. Лицо его друга излучало, кажется, всю радость и ехидство, которые он копил все эти долгие годы, ходя с этим лицом - кирпичом. Однако вернемся к главной проблеме Лютика, кладбище. Он не поведется на такую открытую провокацию со стороны ведьмака, нет, не-а, Геральт совсем его за дурака держит? — У самого то поджилки затряслись, о, Великий Ведьмак! - Идиот. Альфред, ты еще пожалеешь о том, что повелся. — Напишу! И напишу о том, насколько подлый Белый Волк. Я сделал тебя любимцем публики, я же и расскажу всю правду о тебе! - Мужчина надулся, возможно, даже как-то по детски, и вздернув нос пошагал прямо к могильным крестам, предварительно вцепившись пальцами в лютню, до побелевших костяшек, желая усмирить дрожь в теле. Геральт будет должен ему самый шикарный обед, когда они доберутся до ближайшего паба. Ведьмак слегка насторожился. Его желтого цвета глаза наполнились удивлением. Он не попросту не мог поверить в то, что бард согласился на подобную авантюру, но Геральта это даже забавило. Теперь, Белый волк поставил кон на то, что Лютик не продержится. — Отличное место для ночевки. — Слабо ухмыльнулся Геральт, потянув кожаные повода, отчего Плотва недовольно зафыркала. Вскоре – ночная гладь постепенно охватывала небеса, а в центре засиял серебренный диск, пуская бледные лучи на могильные плиты, которые обросли мхом и потрескались от жестокости временных лет. Подъехав к деревянной изгороди, которая наклонилась из-за порывистых ветров, Геральт спрыгнул с лошади и подвязал ее к ненадежной конструкции, изредка бросая кошачьи глаза на барда. Ведьмак направился к скамье, на которой лежали завядшие гвоздики. Перед его глазами красовался склеп, его стены потрескались. Казалось, крыша вот-вот обрушится. — Что ж, мой дорогой друг. — Тихо произнес Геральт, вытаскивая запечатанную бутылку и покручивая ее в своей руке, исподлобья посмотрел на барда, растянув уголки губ в загадочную улыбку. — Помнится мне, мы договаривались с тобой напиться. Напиться как следует, вот, думаю, что это тот самый подходящий момент. Дождавшись, пока бард усядется на скамью, Геральт откупорил пробку и отпил кисловатой жидкости алого цвета, подавая бутылку Лютику. Сам же – приподнялся на ноги, подоспел к потухшим факелам, прикованным к стенам склепа и щелкнув пальцами поджег их. — Бояться здесь нечего, Лютик. — Сказал ведьмак, через некоторое время продолжая суровый говор. — Мертвецов не стоит бояться, а вот призраков, которые ждут отмщения… Лютик всё шёл вперед, на секунду подпрыгнув от фырканья лошади, недовольно стрельнув глазами сначала на Плотву, а следом на ведьмака. Жесткая трава неприятно цеплялась за штанины, мешая нормально идти, от чего Юлиан почти даже упал лицом в одну из могил, но вовремя удержал равновесие. — И в тьме ночной найти ты можешь счастье. - Справляясь с накатившимся стрессом, Лютик бурчит себе под нос строки, что сейчас было бы неплохо записать, да руки все еще держали Лютню, не желая её отпускать, будто Альфред сможет одним её замахом покончить с любой напастью. — О странствующий путник, не будь так глуп напрасно... Оставь своё "Друг" к более приятной атмосфере, Геральт. Я чувствую твоё злорадство. - Лютик отскакивает от небольшого отвалившегося от могильного камня кусочка грязи, чуть вскрикнув, следом смотря на протянутую Ведьмаком бутылку, недовольно морщась. Хотя... Надраться до беспамятства в такой ситуации не казалось плохой идеей. Если будет опасно, Геральт поможет, а Лютик в таком случае не будет чувствовать страх. — И без тебя знаю. - Мужчина берет бутылку дрожащей рукой, недовольно хмурясь, отпивая немного, и еще чуть сверх немного, падая на траву рядом с местом, где уселся Ведьмак — Ты не умеешь подбирать подходящие моменты для наших посиделок. Белый волк нахмурил брови, завидев, как бард завалился на колеблющейся на ветру траве. Это был типичный Лютик. Балабол, подобно магниту - притягивающий к себе опасности. Иногда заносчив и жутко бесячий, но такой родной. Геральт уже было не может представить свою жизнь без него. Она кажется ему скучной. Слишком простой. Ведьмачьей. Рутинные дни, что бегут по нитям времени, приводящие его в самые разные места, где ему приходится справляться с утопцами за гроши. Но ведь не это ли его предназначение? Такова его суть. Геральт поднял взгляд на царствующую в небесах полную луну, которую затягивают мрачные серые облаках. Ведьмак отобрал бутылку у барда, сделал несколько глотков, чуть согнувшись, сидя на скамье, которая, казалось - вот-вот проломится. — Эх, Лютик. — Вспоминая дни минувшего прошлого, Геральт увлёкся сам в себе, а затем и вовсе не договорил, предаваясь молчанию. Он отпил ещё немного. Затем ещё, пока бутылка полностью не опустела, а затем - направился в за ещё одной бутылкой, которая лежала в навесных сумках у Плотвы. Взяв ещё парочку бутылей, ведьмак насторожился, услышав шорох. Медальон слегка дрогнул. Геральт нахмурился, осмотревшись по сторонам, но рядом - никого. Только шелест листьев, подрагивающих от порывистого ветра. Зубами, он откупорил пробку и сделал еще несколько глотков, возвращаясь к барду. — Мне кажется, здесь, помимо нас есть еще кто-то. — Вручив бутылку барду, в попытках шуточно напугать поэта, сказал Геральт. — А ты как думаешь, ничего подобного не ощущаешь? Юлиан недовольно зажмурился, когда ведьмак отобрал питьё, но вслух своего недовольства не высказал. Было в этом месте, где они остановились что-то чарующее, что затрагивало струны его, Лютика, израненой души. Конечно, это лишь чувства его лирического героя, что вечно прячется за маской шута и весельчака, однако стоило проникнуться этим чувством, и слегка затуманенный разум алкоголем не мог противиться самым разным мыслям. Петь сейчас хотелось как нельзя сильно, поэтому, пока пальцы сами начали перебирать струны лиры, до тех пор пока его не окликнули. Чуть вздрогнув от резкого вмешательства чужого грубого голоса в его личное, манящее тишиной одиночество, как бард будто бы вернулся в своё привычное состояние, подав голос уже после легкого фырчания Плотвы на своего хозяина. — Ох, если ты наконец решил признаться как же без меня тяжки твои пути, то у тебя получилось отвратительно, Гераль... - На прозвучавший вопрос Лютик лишь вскочил с травы, чуть пошатнувшись, снова падая на неё и отползая к ближайшему могильному кресту. — Конечно ощущаю! А еще я ощущаю что у тебя сейчас в глазах будто черти пляшут и не дают понять что прямо сейчас на нас вылетит какая-то Скрыга! Или Стрыга... Или как их там... - Язык у Барда тоже немного заплетается, что вообще ведьмак таскает в своих сумках? — Да ты посмотри на себя, даже меч поднять не смо-ожешь, о великий Ведьмак! - Альфред быстро вырвал из чужих рук уже открытую бутылку, отпивая еще немного, снова падая на траву, громко крикнув. — Ей, чудища! По одному, сейчас я, великий Бард Лютик покажет вам где здесь ландыши увядают! — Лютик. — Взор ведьмака направлен на барда, лицо его не выдавало эмоций, он лишь настороженно отвернул голову, взглянув на склеп. — Тише. — Добавил Геральт, осторожно поднимаясь с ног. Чуйка не подводила Белого волка, он отошел в сторонку, продолжая озираться по сторонам. Через некоторое мгновение, Геральт замечает несколько взрытых могил. Прищурившись, ведьмак бросает взор на Плотву. — Геральт? — Довольная улыбка уже исчезла с лица барда, он чуть приподнимается на локтях, недоверчиво взирая на старого друга. — Давай вот без этих игр! Я вовсе не боюсь, заканчивай этот спектакль. Ведьмак ничего не ответил, тихо, подобно кошке отошел к Плотве и взял серебренный клинок, вновь одарив холодным и местами суровым взглядом барда. — Зараза, Лютик! Умолкни! — После сказанного Геральтом, бард и вправду испугался. — Гер…Геральт… Что? Что такое? — Его голос в моменте задрожал. Ведьмак прошел к склепу, земля подле него была вырыта. Геральт заметил некую слизь, чуть присел на корточки, обострив слух и обоняние. Местами, он услышал некое рычание. Геральт насторожился, когда рык постепенно перешел на шипение. В миг, из склепа выпрыгнуло чудище. Цепкий, похожий скорее на кнут язык чудища достигал четырех футов в длину. Также, он напоминал ядовитое щупальце, которым чудище пыталось обхватить шею Белого волка. Гнилые зубы, длинные костлявые руки, увенчанными острыми когтями, которые разрезали кожаную куртку ведьмака. Огромный горб, длинные сальные волосы седого оттенка свисали вниз, прикрывая крупные глаза. — Лютик, зараза беги! — Выкрикнул Геральт, пытаясь сбросить чудище с себя. — Кладбищенская баба… — Оцепенел от страха бард. Ведьмак сложил пальцы, используя знак «Аард», что позволило сбросить чудовище с себя. Напоминающее женщину существо ударилось о стены склепа, отчего тот потрескался. Геральт в моменте поднимается на ноги, вытаскивает серебренный клинок из кожаных ножен и ухватывается за меч двумя руками. Отравленным языком она пытается пробраться до глаз ведьмака, ведь он настолько ядовит, что может вызвать временную слепоту. Геральт отпрыгивает в сторону, падая на вырытую могилу, где виднелся посиневший труп местного крестьянина, полностью изуродованного монстром. Кладбищенская баба с рыком бежит на ведьмака, когтями пытаясь изрезать Белого волка, но это не отпугивает мастера клинка, который не без тяжести, но все же отбивает атаки твари. Геральт пригибается, наносит удар по свисающий груди кладбищенской бабы, вновь уворачивается от цепких костей, острием клинка оставил глубокую рану на выпуклом горбу. Она резко разворачивается, вновь подключая в атаку свой длинный ядовитый язык. Геральт отпрыгнул, занося серебренный меч над своей головой, а после, резким ударом - отрезает язык. Кладбищенская баба вскричала, впадая в ярость. Белый волк среагировал быстро, пронзая чудовище в грудь. Клинок прошел насквозь, обогатившись гнилой черной кровью. Кладбищенская баба рухнула на землю, издавая последний - протяжный крик, который вскоре сошел на нет. — Герр… Герральт? — Дрожащим голоском произносит Лютик, но убедившись, что тварь мертва - подошел к нему. — О как! Видишь, Геральт, если бы не я! Ты бы не смог сразить эту гнусную тварь! Я обязательно сложу об этом балладу. — Эх Лютик… — Отдышавшись произносит ведьмак. — Мир меняется, а ты все по-прежнему тот же.