Вернутся к фанфику

8. Мири

8 мая 2025, 10:12

Сириус Блэк – преступник, осужденный за массовое убийство на [ЗАСЕКРЕЧЕНО], в том числе [ЗАСЕКРЕЧЕНО] с участием Питера Петтигрю. Помещен в тюрьму AZ-157, где отбывает пожизненное наказание.

***

      Гарри, впервые на своей памяти, проснулся первым.       Его рука была перекинута через Тома, и тот, судя по «тишине» в его разуме, все еще спал, и Гарри сначала думал убрать, руку, однако, подумав несколько секунд, оставил её на прежнем месте.       Вулканец выглядел сейчас настолько беззащитно и умиротворенно, что у бетазоида проскользнула мысль, что он мог бы прямо сейчас свернуть или вспороть ему шею. Он содрогнулся от собственных мыслей и чуть ближе продвинулся к Тому. У него, как и у всех вулканцев, была «типичная» стрижка, однако Гарри знал, что, во-первых, у того они от природы кудрявые, а во-вторых, они были длиннее, чем следовало истинному вулканцу. Все таки Том бунтовал даже до их встречи, просто не так явно. Не удержавшись, Гарри смахивает чужую челку с глаз, когда глаза вулканца резко открываются. Несмотря на попытку сделать взгляд серьёзным и даже строгим, он все еще, главным образом, сонный, и это настолько очаровательно, что бетазоид улыбается. — У тебя все мысли транслируются на лице. — Констатирует Том, но руку, которую Гарри оставил на его шее, не убирает.       — Кто бы говорил, — парирует бетазоид, и Том вздергивает бровь. — Даже докажу, — заговорщически продолжает он и наклоняется еще ближе, — Что бы ты сегодня хотел сделать до вечернего распределения? — На самом деле, Гарри хотел его лишь подстегнуть, ожидая ответа из разряда «подготовить лабораторию к его отсутствию» или «дочитать ту-самую-важную-книгу-по-стереометрии», однако у него лишь вспыхивают кончики ушей (уха, второго Гарри не видит).       — Провести время с тобой, — прямо отвечает он, и бетазоид на секунду теряется. Ого. Он уже хотел предложить несколько вариантов, где с ними пошли бы Панси и Гермиона, однако Том отрезает, — вдвоем.       — Ты боишься высоты? — Том мотает головой. — Я покажу тебе одно место. — Том, услышав его, как будто бы расслабляется и кивает. Гарри мог совратить его сделать что угодно. Просто, потому что. Первым умываться всегда идет вулканец, потому что обычно, пока ванную занимает Гарри, тот делает утреннюю медитацию или собирается. В этот раз ничего не меняется, поэтому Гарри переворачивается на спину и тянется к PADD, когда Том берёт полотенце и закрывает автоматическую дверь.       HP: привет как ты там?       HG: Только встала, мы с Панси хотим сходить по магазинам перед вылетом.       Не хотите с нами?       HP: прости, у нас уже планы с томом но думаю можно вместе встретиться за ужином перед вылетом       HG: Я так волнуюсь из-за корабля!       Как думаешь, куда меня могут распределить?       Я бы очень хотела на корабль «Гриффиндор», там начинала свой путь профессор МакГонагалл.       HP: уверен, ты попадешь туда, ты же заполняла тот бланк с пожеланиями, куда хотела бы попасть?       HG: Да, но этот корабль - один из лучших. Уверена, что половина потока подала его.       Панси проснулась, я побежала.       Увидимся вечером!       Гарри усмехнулся, их диалог продолжался ровно десять минут, столько же, сколько обычно Тому нужно, чтобы принять утренний душ и привести себя в порядок. Поэтому, как только он откладывает PADD (отталкивает к ногам кровати), вулканец появляется в комнате. — Не стоит оставлять его так, зная тебя, ты можешь на него или сесть, или что-то уронить. — Говорит он укоризненно.       — Да-да, — соглашается, не споря с ним Гарри, — а ещё завтра на Землю может упасть метеорит и, ого, человеческая культура за миллионы лет падет. — Вулканец смотрит на него возмущенно.       — В нынешней ситуации, когда человечество освоило космос, у вас достаточно носителей... — Пока Том говорил, Гарри заметил, что тот оставил каплю зубной пасты в уголке рта, поэтому делает шаг и лёгким движением смазывает его с лица, заставляя вулканца потерять дар речи.       — Я пошутил, а к вещам отношусь не беспечно, — спокойно заканчивает Гарри, подхватывая своё полотенце и исчезая в ванной, оставляя вулканца также в тишине. Ладно, бетазоид чувствует, что эмоции вулканца резко скакнули, поэтому он лишь усмехается, надеясь, что они еще смогут позаниматься укреплением его ментальной стены. Два месяца без практики. Два!       Сам его жест, наконец, доходит до осознания, и бетазоид буквально вспыхивает. Он вспоминает их поцелуй, а внизу живота начинает тянуть, поэтому Гарри по-быстрому скидывает вещи и включает воду. Ледяную.       Из душа он выходит продрогший, но главное без того самого чувства в груди.       Завтракать они решили в кафетерии, где Том привычно берет черничный маффин с чаем (настолько крепким, что это больше походит на заварку), а Гарри, на секунду задумавшись, берет пломиковый суп, который, как ему опять стало известно лишь недавно, является утренним блюдом вулканцев и самый сладкий раф. Том вопросительно поднимает бровь, услышав его выбор. — Ты же не любишь пломиковый суп.       — Я не пробовал, — поправляет его Гарри, — просто однажды Гермиона сказала, что он пресный, вот я и не брал его. Повод изменить мнение. — Вулканец ничего не отвечает и оплачивает заказ за двоих. — Я и сам мог бы оплатить.       — У нас свидание, — спокойно отвечает Том, — а на Земле принято, чтобы один из партнеров оплачивал счёт.       Что, прости?       Гарри на секунду встал в ступор. Он даже не понял из-за чего - из-за того, что это оказалось свиданием или то, что Том, вулканец, который посвящает все своё время науке, читал про людские свидания и наверняка не в одном источнике. Бетазоид облизывает неожиданно пересохшие губы. Свидание.       Внизу вновь начинает тянуть, вспоминая вчерашнее.       О, Сурак, он же уже не подросток!       Бетазоид прикрывает глаза, сосредотачиваясь на дыхании. — Том, — вулканец поворачивается к нему так, будто не сказал ничего такого пару секунд назад. — На будущее, у людей принято предупреждать об этом заранее. — Тот хмурится.       — Разве препровождение двух людей, которые испытывают взаимные чувства, не является свиданием? — Гарри не верит, что они говорят об этом, находясь в кафетерии.       — И да, и нет, — вулканец хмурится сильнее, и бетазоид спешит его успокоить. — Просто свидание подразумевает что-то особенное, к чему стоит готовиться, например, — он осматривает свой наряд - чёрную толстовку на пару размеров больше нужного и клетчатые домашние штаны, — нарядиться для начала.       — Но ты всегда выглядишь красиво, — Том говорит это с абсолютно каменным (вулканским!) непониманием, и Гарри смущенно поправляет очки. Черт возьми. Сам Том, к слову, привычно выглядел как с иголочки, и Гарри уверен, что тот также изучил хотя бы кратко земную моду, потому что так подобрать рубашку с пальто самому вулканцу было невозможно.       — На всякий случай скажу, но я тоже считаю тебя привлекательным, — Гарри не замечает, как вулканец сильнее сжимает поднос, на котором несёт их заказ. Свидание так свидание. Учитывая, куда ведёт их Гарри, может быть, он подсознательно этого и хотел. Итак, пломиковый суп.       Гарри специально взял такой, какой видел у Тома. Он читал про кухню Вулкана и знал, что есть острая вариация, но Том терпеть не мог острое, поэтому и взял именно такой. Пахнет он ничем, хотя красный цвет, в теории, означает, что там должно быть что-то. Сурак. — Если тебе не нравится, то можешь не есть. — Говорит Том, замечая подозрительный взгляд Гарри.       — Том, — он несколько растягивает его имя. — Я просто никогда не пробовал, ты же тоже на Земле не сразу начал есть местную еду. — Вулканцу нечего было на это ответить, поэтому Гарри зачерпывает первую ложку. Вкус оказался... странным. Не в плохом значении этого слова, а просто непривычным. Что-то между вьетнамским фо и чем-то едва сладким, как свекла или редька. Это не было лучшим, что ел Гарри, но определено то, что он бы заказал ещё. На мгновение ему кажется, что Том, до этого выглядевший напряжённым, расслабляется, но он не обращает внимания. — Гермиона и Панси идут по магазинам перед полётом, не хотел бы встретиться с ними вечером за ужином? — Вулканец едва хмурится, но все таки утвердительно кивает. — Том, — вновь зовет его Гарри, и тот поднимает глаза. — Это не значит, что я хочу провести с тобой меньше времени, плюс, — он подмигивает, — у нас будет где-то час перед самим общим сбором.       И, о, Сурак, Гарри замечает это. Том, прикрываясь стаканчиком с чаем, едва-едва улыбается уголком губ, и бетазоид сам не может сдержать короткой улыбки. Очаровательно.       Гарри узнал о месте, куда хотел сводить Тома, случайно. Они сидели в библиотеке, обсуждая последний матч по астроболу. — Да говорю же, «Гарпии» будут лучшими в этом сезоне! — воскликнул Симус, размахивая руками так, что едва не скинул собственный PADD со стола.       — Ну, не знаю, — сомнительно ответил Ли, опираясь подбородком на ладонь. — У «Ос» в этом году пополнение аж в три бетазоида, — он кивает в сторону Гарри, — а у них в крови побежать в астроболе. Кстати, об этом, — юноша поворачивается к бетазоиду, — ты был уже на выставке, посвященной трофеям с лучших матчей? — Когда Гарри отрицательно мотает головой, то он продолжает. — Это было очень круто! Оно находиться в городе, и, говорят, очень популярное для парочек, — он игриво дергает бровями, — сходите, — вдруг твой вулканец оттает. — Симус улюлюкает, и они с Ли обмениваются хлопками ладоней, пока библиотекарь не делает им замечание, угрожая выгнать.       Гарри, исключительно из личного интереса, посмотрел, что же за здание там такое, и узнав, решил, что правда было бы интересно отвести туда Тома. — Стой, — вулканец успел едва надкусить маффин, когда его останавливает Гарри. — Если это свидание, то нужно запечатлеть его. — Он перебирается на сидение рядом с Томом и ставит их еду ближе.       — Что ты делаешь? — спрашивает он, пока бетазоид сначала роется в сумке, а потом выуживает что-то. Гарри вытягивает руку с тем самым фотоаппаратом Дадли.       — Том, давай, улыбнись, — вулканец выглядит скептичным, в отличие от самого Гарри, который задорно улыбнулся. Когда фотография печатается, то они рассматривают результат - Том с маффином в руке выглядит настолько гротескно, он точно повесит это в их комнате. — Ты получился отлично. — Говорит он, пока Том, нахмурившись, смотрит на фотографию, но, видимо, смирившись с ситуацией, вновь возвращается к еде.       Когда они покидают кафетерий, то солнце почти в зените, и Гарри щурится, смотря на высотные здания. Том, в отличие от него, чувствует себя вполне комфортно на солнце. — Сколько на Вулкане длится световой день?       — Относительно Земли, около восемнадцати часов, — они выходят с территории Академии, оказываясь на улице, ведущей к туннелю, откуда они попадут в сам город. — Но год по меркам Земли длится всего сорок два дня, поэтому и исчисление совсем другое.       — Сложно было перестроиться? — Бетазоид уже видит транспоратор, который перенесет их в нужную точку. Лучшее изобретение человека, ему уже не терпится узнать, как это ощущается при перемещении на корабль вживую, а не в симуляции. Вулканец кивает.       — Сложнее всего перестроиться на другое давление и количество кислорода в атмосфере. Если, — Том отводит взгляд, — ты когда-нибудь отправишься на Вулкан, тебе придется провести в барокамере некоторое время, чтобы постепенно приспособить телу к увеличению давления и уменьшению кислорода на планете. А также, — он подчеркивает, — бетазоидам необходимо носить защитную одежду, так как солнечная радиация сильнее влияет на вашу кожу, оставляя ожоги.       — Понятно почему первая миссия Бетазоида была неудачной, – посмеивается Гарри, но, получив укоризненный взгляд, поправляется. — Главное, сейчас уже все известно.       Гарри до этого нечасто пользовался транспортером на Земле - у него просто не было времени посещать город, но ощущения уже были знакомы. Перемещение всегда сопровождалось едва заметным покалыванием, а в процессе разум как будто бы отключается на несколько мгновений. На корабле, в теории, должно быть также, но бетазоид все равно очень ждал этого момента.       Сан-Франциско привычно гудит. Они перемещаются в один из центральных кварталов, где находятся главные высотные здания, поэтому вокруг них много «белых воротничков», которые спешат по рабочим делам. Благодаря тёплой зиме, даже в декабре можно было не сильно одеваться, хотя Гарри было жаль, что вообще нет снега.       В его городке в это время были сугробы по колено, что придавало ему новогоднего настроения, хотя обычно он все равно проводил Рождество у себя в каморке на втором этаже. Ну и к черту.       — Том, — он ведёт вулканца вглубь зданий, чтобы выйти ближе к спальным районам, где, судя по карте находилось нужное ему место. — А на Вулкане есть подобие Рождества? — Тот отрицательно качает головой.       — На Вулкане нет праздников, по крайней мере в человеческом понятии, но, — он, видимо, заметив разочарованный взгляд добавляет, — есть дань уважения Сураку за его учение. Не более.       — И что вы делаете?       — Основа учения Сурака - постоянное развитие, поэтому, — вулканец отводит взгляд куда-то вверх, рассматривая здания, — мы учимся.       — А разве это не то, что вы делаете каждый день? — прыскает бетазоид, прикрыв лицо рукой.       — Да, но в этот день с уважение персонально Сураку. — Гарри не знал смеяться ему или сохранять лицо, но судя по взгляду Тома, тот тоже не до конца понимал логику этого дня. Что-то в выражении лица вулканца зацепило Гарри, и он, не удержавшись, тянется рукой, беря за ладонь Риддла. Тот одергивает руку, смотря с возмущением. — Какого черта ты творишь? — шипит он, и бетазоид, с абсолютно невинным выражением лица (только чертики в глазах выдавали его), отвечает ему наигранно непонимающим взглядом.       — Ты сказал, что это свидание, а значит, — он вновь протягивает руку, ожидая ответа от вулканца, — это входит в его часть.       Гарри видит сомнение в глазах Тома, и если бы заметил, что ему правда некомфортно, то не стал бы настаивать. Однако тот неожиданно кивает и крепкой хваткой берёт его ладонь. Только вот вместо обычного человеческого скрепления рук (бетазоид не знал, как это еще обозначить), тот держит его руку так, чтобы средний и указательный пальцы обеих рук соприкасались. Это вызвало какое-то воспоминание в голове Гарри на мгновение, но он отмахнулся, только заметил, что Том подозрительно просто согласился. А еще у того горели кончики острых ушей. Что-то было не так.       Ну и ладно, вулканец потом сам скажет. Не первый день он его знает.       На самом деле, собственная затея Гарри казалась ему чуть-чуть сомнительной. Не в том, что она не интересна или что-то подобное, а скорее в том, будет ли участвовать в ней Том. Ему не хотелось, чтобы тот согласился из вежливости или потакания желаниям бетазоида. Поэтому, когда они подходили к заветному зданию, прозванному местными «Этажами» из-за того, что внутри находятся самые разные помещения для любого вида деятельности (если Гарри не ошибается, то там, например, соседствует большая площадка симуляций с небольшой фермой инопланетных ядовитых растений). В любом случае, здание было по-настоящему огромным, поэтому было даже интересно посмотреть, как оно выглядит изнутри.       На входе, как и в любой центр или учреждение, необходимо пройти биометрическую проверку, поэтому, пока на входе сканируются их ладони, Том спрашивает, — ты так и не сказал, куда нас ведёшь.       — Пусть это будет сюрпризом, — женский голос оповещает их о том, что можно проходить. — Ты когда-нибудь был здесь? Мне говорили, что это невероятно популярное место среди студентов Академии. — Том отрицательно мотает головой.       — Я посвящаю все свое время учебе, — Гарри в ответ многозначительно качает головой, но ничего не отвечает – тот, справедливости ради, правда был погружен в учебники.       Бетазоид помнил расплывчатое описание Симуса и Дина, где находится площадка, а именно «на верхнем этаже, дальше по коридору от двери с «музеем медных котов». Гарри все еще считал, что в здании слишком много странных помещений, в том числе то, куда он их ведет. Когда дверь лифта открывается на последнем этаже, то взгляд бетазоида сразу же натыкается на тот самый музей, и он фыркает. Том, судя по странному взгляду, который он бросил в сторону двери, на секунду думает, что Гарри туда его и ведет, но ничего не говорит. Заметив вход в нужное помещение, Гарри ускоряет шаг, утягивая за собой и вулканца.       Внутреннее помещение представляло собой мини-стадион по астроболу, скорее, спортзал под открытым небом. Гарри не знал, что делают хозяева площадки во время дождя или снега – то ли была выдвижная крыша, то ли создавался купол. Однако стоило отметить, что температура была выше, чем на улице, а значит все-таки на это место не забивали с технической точки зрения.       Том ничего не говорит, и Гарри выжидающе смотрит, ожидая реакции. Тот явно держит лицо, но даже через каменную стену разума ощущается едва-едва заметная нервозность. Как мило.       — Том, — бетазоид несколько тянет гласную, видя, что хотя Том ничего не говорит, тот не в восторге от этой идеи. — Если тебе не нравится затея, то можно пойти куда-нибудь еще. — Тот неожиданно отрицательно мотает головой.       — Я не сильно интересовался астроболом, из-за чего… — Том на мгновение замолкает, явно подбирая фразу. Гарри прямо видит, как вулканец думает, что сказать вместо «я не знаю», чтобы не признавать, что он в чем-то не разбирается, — о некоторых аспектах игры мне стоило бы услышать еще раз. — Гарри качает головой, соглашаясь, будучи уверенным, что тот привирает. Том и астробол? Извольте.       В углу комнаты находятся компьютер, через который, по сути, говоря, арендуется площадка на какое-то время, а также шкафчики, где можно взять насадки на тело для взлета. В отличие от настоящего астробола, где используется отдельные ботинки, здесь что-то вроде их демоверсии, которую можно крепить к ноге. Насадки универсальны и могут быть использованы для любого размера ноги, что было очень удобным. Себе Гарри взял только нижнюю экипировку и электромагнитные перчатки, Тому же – полный набор, куда помимо названного входили и налокотники, и наколенники. Просто на всякий случай. Если Том полетит с достаточно большой высоты (край площадки находился примерно в десяти метрах вверх), то они задержат его в воздухе на несколько мгновений, которые помогут Гарри поймать его.       Пока бетазоид возился с экипировкой, Том снял пальто и сел на скамейку, ожидая его. Когда Гарри подходил, то не смог еще раз не восхититься про себя его видом – слишком красиво тот выглядел в черной водолазке и, наверное, это бесстыже говорить, классических брюках. Если бы в Академии не было бы обязательно формы, то, видит Бог (Сурак и прочие), с Томом у них получилось бы что-то гораздо раньше, будь он в такой одежде ежедневно. Вулканец смотрит на появившуюся улыбку Гарри, но тот мотает головой, как бы говоря, не обращать внимание. Опускаясь на колени перед ним, Гарри вновь ловит себя на бесстыжей мысли. В рай он все равно уже не попадет.       — Смотри, — он показывает насадку, которая крепилась с помощью тугих ремней плотно к ноге, — они управляются с помощью разума. Всегда помни, что именно ты ими управляешь, поэтому не позволяй волнению взять над тобой верх. — Том кивает, и Гарри осторожно берет чужую ногу за щиколотку, цепляя крепление. В голове неожиданно появляется осознание, что они одни, а он на коленях и…       Бетазоид облизывает неожиданно пересохшие губы. Руки подрагивают, когда он застегивает ремень. Закончив с первым креплением, он решает медленно поднять взгляд.       На самом деле, Гарри считал, что у него выстроился достаточно четкий образ Тома – несколько неловкого вулканца, который не до конца понимал людей, невероятно умного, вместе с этим очаровательно ходящий тенью за ним. В дополнение со вчерашней сценой, конечно, были некоторые изменения, однако, в общем и целом, все оставалось тем же. Однако теперь же стоило всерьез задуматься, что у того была вторая ипостась – ТАК смотреть его первая личность не могла. Он не ухмылялся или не делал что-то еще, но его взгляд с прищуром сверху-вниз, с несколько надменно приподнятой головой, говорили сами за себя.       Гарри не выдержал первым и отвел взгляд, начав крепить вторую насадку. Он чувствовал, как лицо пылает, но все силы уходили только на то, чтобы через касание его разум не транслировал Тому, о чем именно он думает. Стыдно-то как.       — А с остальным не поможешь? — Том, видимо, или копил это долго в себе, или отыгрывался на Гарри, поэтому сказал это с совершенно невинным видом, но чертов взгляд выдавал его с головой. Про себя бетазоид взвыл. Это было нечестно.       — Остальное надевается как обычная защита, — пока Том коротко (разочарованно?) выдыхает и принимается за работу, Гарри быстро цепляет на себя крепление, после чего первым выходит на площадку. Утреннее чувство вновь появляется в груди, расползаясь, но Гарри стоически его игнорирует, начиная объяснять основные правила безопасности. Астробол был его страстью, поэтому не мог не отвлечь его.       Том действительно внимательно слушал его, изредка поглядывая на площадку позади Гарри. — Нужно просто подумать о том, что хочешь взлететь. — Сказав это, бетазоид едва отталкивается от земли и взмывает в воздух. Привычная легкость от знакомых движений, заставляет его сделать петлю, прежде чем спуститься ниже к Тому. Тот сильно хмурится. — Главное помни – в случае чего, я держу тебя. — Бетазоид говорит это абсолютно серьезно, и этого хватает, чтобы Том все таки совершил короткий прыжок перед взлетом.       А после слишком сильно дергается, из-за чего вместо плавного движения, он резко откланяется, едва не опрокидываясь, если бы Гарри вовремя не схватил его за предплечье. Вулканец пораженно смотрит на пол, который находится в нескольких метрах под ними, а после на держащую его руку, и кажется, будто не уверен, что из этого правда.       — У меня получилось, — едва слышно говорит он, и, хотя все еще опирается на чужую руку, бетазоид чувствует, что тот может держаться и отпускает его. Том вновь дергается, но сохраняет равновесие, после чего оглядывается, будто до конца не верит. Вулканец делает неровное движение вбок, неумело (вопрос времени, по мнению Гарри) перемещаясь в воздухе.       Минута уговоров, и Том позволяет, чтобы Гарри взял его за руку и взметнулся еще выше, ускоряясь. Вулканец всегда завороженно смотрел, когда во время тренировок тот свободно лавировал в воздухе, однако увидеть вживую рядом – это совсем другое. — У тебя намечаются игры?       — Ага, — кивает Гарри, — сразу после возвращения с корабля будет несколько матчей с разными филиалами Академии. Если не ошибаюсь, — он коротко задумывается, — то первая игра будет с Англией. Говорят, они достойные соперники. — Том ничего не отвечает, лишь крепче сжимает чужую ладонь.       Вулканцу хватило часа, чтобы освоиться в воздухе, и, хотя на петлю Гарри уговорить его не смог, он мог ускоряться и делать резкий поворот, что бетазоид считал огромным прогрессом. Из-за короткого дня солнце садилось рано, и часть площадки окрасилась в рыжий цвет заходящего солнца. Гарри пришла опасная идея. — Смотри, — он показывает Тому на край магнитного поля, который удерживал их над землей. Достигнув его, насадки прекратят работать, и начнут удерживать их в воздухе лишь спустя пару секунд после возвращения в зону работы. — Я уверен, там чертовски красивый вид.       — Это безрассудно.       — Ты со мной?       — Да.       Гарри смеется, услышав это, а после хватает его за руку, резко направляясь вверх. По-хорошему, нужно было сделать перерыв, чтобы не перегрузиться, но он игнорировал это. Было бы неприятно, если все таки там было защитное поле, потому что тогда они бы больно врезались в него. Однако судьба им благоволит, потому что они, пролетая мимо края магнитного поля, на мгновение задержались, и если бы не ухватились за конец крыши, то упали бы. Бетазоид заливисто смеется от того, что у них действительно получилось. Том же перекидывает ногу, усаживаясь на край, после чего тянет Гарри за плечо так, чтобы он устроился рядом.       Весь Сан-Франциско прямо перед ними. Закрыв глаза, Гарри прислушался к звукам города. Вот девочка первый раз едет самостоятельно на велосипеде и и громко смеется, скатываясь с холма. А здесь юноша готовит ужин, явно ожидая вторую половину, тихо напевая мотив какой-то романтической песни. А вдалеке приземляются торговые и не только космические корабли, на одном из которых они уже через несколько часов окажутся с Томом.       Мысль о том, что они не увидят друг друга аж две недели, неприятно отозвалась в груди. Они и так потеряли много времени из-за дурацкой ссоры, а сейчас наконец-то когда только-только разобрались с этим, вновь расходятся. Пусть даже на время.       — Тебе нужно быть осторожным, — вдруг говорит Том, который не сводил глаз с горизонта. Их пальцы едва-едва переплетались.       — Говоришь как Гермиона.       — Тебе правда стоит держаться подальше от Люпина, — вулканец хмурится, видимо, не зная, как донести до него суть проблемы.       — Пока что он ничего вопиющего не сделал, — снисходительно отвечает Гарри, и Том ответ ему взглядом, как бы говоря «серьезно?». Научился от Гермионы. — Или ты что-то знаешь? — Вулканец отворачивается, но Гарри благодаря касанию нащупывает брешь в его ментальной стене и отвечает себе же на вопрос: да, он что-то знает. — Том?       — Это лишь мои догадки, — вулканец не поворачивается к нему, — корабль Дамблдора имеет известный маршрут на ближайшие две недели, который, будучи студентом Академии, можно легко узнать. — Гарри про это не знал, но кивнул. — Ты знал, что у вас будет остановка на AZ-157?       AZ-157 – планета, которую прозвали также «Азкабан», где содержались особо опасные преступники, совершившие преступление против Звёздного флота. В Федерации были запрещены казни, однако их заменили еще более страшным наказанием – Азкабаном. Очень мало известно и про планету, где находится место заключения, и про саму тюрьму. Оказаться там – значит не иметь возможности больше когда-либо вернуться на свободу, так как, во-первых, оттуда никто никогда не сбегал, а во-вторых, охраной являлась очень закрытая раса с самоназванием «Дементоры». Им запрещено расселяться на других планетах, кроме той, где находится тюрьма, потому что они высасываются эмоции и воспоминания существ. Для вулканцев, бетазоидов и прочих телепатических рас оказаться в Азкабане – и вовсе смертный приговор. Неудивительно, что многие заключенные предпочитают убить себя до того, как они попали в эту тюрьму.       — Один из заключенных там – Сириус Блэк, — продолжает Том, — который, в свою очередь, связан с Питером Петтигрю, погибший на совместной миссии Бетазоида и Земли.       — Том, — укоризненно смотрит на него Гарри, — если бы я хотел историческую лекцию, то сходил бы на дополнительное занятие мистера Бинса.       — Они учились вместе с Люпином в одной группе Академии, — Гарри хмурится на сказанное Томом – это могло быть большим совпадением. Да даже если и так – они могли бы также почти не общаться, как Гарри с некоторыми студентами. — И вместе с твоим отцом.       — Том, — Гарри надеется, что его голос сел не настолько, чтобы это было заметно. — К чему ты это говоришь?       — Сириус Блэк был отправлен в Азкабан через месяц после того, как ты оказался у Дурслей, — Том незаметно пытался не упоминать смерть родителей, - а Питер Петтигрю умер во время некой совместной миссии примерно в то же время. Детали засекречены, однако я могу предположить, что Сириус Блэк повинен в катастрофе корабля Бетазоидов, где были твои родители и Питер Петтигрю. — Гарри ничего не отвечает, только крепко сжимает кулаки до побелевших костяшек. — А сейчас появляется Люпин, который говорит, что ты невероятно похож на родителей, а после показывает «обратную» сторону Звёздного флота, и…       — Прекрати! — Будь это обычный человек, то он бы замолк, потому что Гарри использовал контроль разума, однако это был Том, поэтому, хотя его взгляд на мгновение расфокусировался из-за сильного ментального толчка, он остался в сознании. — Прости, я просто… — Он взмахнул руками, не зная, как все объяснить. — Я тебя услышал, понятно? И буду осторожным. Просто в твоем рассуждении, — Гарри поворачивает голову, смотря Тому прямо в глаза, — ты не рассматриваешь иной путь – возможно, он делает это из хороших побуждений.       — А часто ты от людей получал что-то хорошее? — Гарри не находит, что ответить на это.       Возвращаются они в тишине.       Том, видимо, очень сильно хотел, чтобы бетазоид его услышал, в свою очередь, Гарри не знал, что и думать. Ему правда казалось, что Люпин не представляет для него опасности. Уже в комнате Гарри падает на кровать, раскинув руки, искоса поглядывая на Тома.       — Осталось два часа до сборов, — первым говорит он, как бы протягивая трубку мира, — что бы ты хотел сделать? — Том на мгновение задумывается, отводя взгляд, после чего разворачивается и достает что-то из шкафа. Гарри приподнимается на локтях, чтобы лучше видеть, и все таки да, ему не показалось. Это трехмерные шахматы.       Стоило сказать, что главным их отличием от обычных шахмат, за исключением необычного вида доски, было то, что фигуры могли ходить вверх и вниз на любое количество уровней в зависимости от своего значения. При этом, если смотреть сверху, ход должен выглядеть, как и в традиционных шахматах.       Гарри несколько раз видел, как Том и Гермиона играли в Большом зале, а еще он помнил, что вулканец состоит в шахматном клубе. Самому ему не приходилось играть в такой вариант, поэтому он не мог блеснуть большими знаниями в этой игре. — Напомнишь правила, пока раскладываешь?       Том ставит фигуры, спокойно объясняя правила игры. Гарри действительно слушал, спустившись уже на пол к вулканцу, наклонив голову вбок. – Первый ход за белыми, — говорит Том, ожидая его действий. Игра началась.       Гарри играл интуитивно, примерное также, как и в астроболе. Он иногда путался в правила, но это быстро понимал Том, возвращая фигуру на место и терпеливо вновь объясняя конкретно здесь используемое правило.       В какой-то момент, когда часть фигур с обеих сторон оказалась на третьем уровне, бетазоиду показалось, что они несколько часто стали задевать друг друга руками. Было в этом что-то… интимное. То ли из-за взглядов Тома, от которых у Гарри сладко сжималось внутри, то ли из-за пальцев вулканца, которые, уже не скрываясь, могут провести вдоль чужого ребра ладони.       И Гарри вспомнил.       Чертовы вулканцы.       Так получилось, что несмотря на наличие лучшей подруги наполовину вулканки и потенциального парня вулканца (они с Томом все таки не обсуждали еще этот момент), для Гарри было слишком мало известно не только о поведении инопланетной расы, в том числе и романтическом плане. Хотя, по правде говоря, вулканцы и романтика в человеческом понимании несколько несовместимые понятия.       Так вот, пальцы.       Это был тот самый вулканский поцелуй, который совсем вылетел из головы Гарри, главным образом потому что он думал, что нужно определенное положение рук. Судя по слишком довольному Тому (его состояние легко определялось через касание), бетазоид попал в точку.       Том смотрел внимательно, даже хищно. Его пальцы, до этого якобы случайно касавшиеся Гарри, уже целенаправленно вели вдоль чужой ладони. Бетазоид на мгновение задержал дыхание, не отрывая глаз от протянутой руки, все еще державшей белую фигуру. Он чувствовал, как вулканец буквально фонирует желанием, на секунду даже испугавшись его порыва. Гарри поднимает взгляд, смотря в чёрные глаза, и сам тянется первый.       Шахматная доска с грохотом падает, когда Том отвечает, утягивая за собой, и никто не обращает внимания ни на шум, ни на беспорядок вокруг них. Когда их лица находятся едва ли в сантиметре друг от друга, то Том тихо спрашивает, — Можно?       Бетазоид не знал, связан ли этот вопрос с какой-то внутренней установкой вулканца или то, что до этого у них были поцелуи не совсем в здравом рассудке, и Том волновался, что Гарри спасует, однако кивает, отвечая коротко, — Да.       И Том притягивает его первым.       Было слишком горячо. Сыграл ли здесь фактор ожидания или взаимности, или бог знает чего, но в начале Гарри ожидал если не неловкости, то хоть какой-то заминки со стороны Тома. Но тот то ли долго ждал, то ли из какого-то опыта (бетазоид бы посмеялся, услышав это), первым переходит черту целомудренности, проводя кончиком языка по чужой кромки зубов, и Гарри поддаётся навстречу, отвечая. Руки, несколько подрагивавшие от волнения, зарываются в тёмные волосы, оттягивая их на затылке, и Том издаёт звук между вздохом и тихим стоном, что бетазоид расценивает как одобрение и не убирает руки.       В груди распирало незнакомое до этого чувство, которое заставляло лишь сильнее приниматься к телу вулканца. В ответ же его крепче обхватывали со спины, и Гарри чувствовал, как буквально окружён Томом, будучи совсем не против этого.       Было влажно, медленно и глубоко, как будто бы Том упивался Гарри, и в какой-то момент, и бетазоид, не выдержав порыва, отрывается от губ и откидывает голову, жадно вдыхая воздух. Он чувствует, как его удерживают под лопатками, давая возможность выгнуться, а после и губы, которые спускаются короткими поцелуями ниже по шее.       И укус.       Гарри коротко выкрикивает, хватается за чужие плечи, после чего возмущённо смотрит на Тома. В глазах у того пляшут черти, но, о Боги, Гарри замечает едва-едва заметную ухмылку в уголке рта. Это почему-то настолько его зацепило, что мысли об очевидном следе на шее вмиг улетучились, и Гарри сам впивается в губы вулканца, кладя ладонь на подбородок и несколько оттягивая его вниз.       Руки Тома опускаются со спины ниже, и Гарри ощущает, как столпом поднимаются мурашки, но не отстраняется. Ладони бесстыдно забираются под форму академии, и контакт кожа к коже и так заставлял нервную систему бетазоида перегружаться, так сейчас и вовсе в каком-то смысле потерять контроль над ситуацией.       В моменте, когда Том потянулся к ремню, раздался громкий звон.       От неожиданности вулканец и бетазоид отскочили друг от друга, в волнении осматривая источник звука. PADD, причём у обоих, разрывался от входящего уведомления - когда Гарри первым встал, чтобы посмотреть, что стряслось, то просил напоминание о распределении через час. Том тоже поднялся, отключая планшет, чтобы тот больше не звонил. Они переглядываются, и Том коротко откашливается, отводя взгляд, и Гарри не может не воспользоваться ситуацией, чтобы оставить короткий поцелуй в уголок рта. — Остальное потом, хотя я уже такое говорил, да? — Хитро улыбнувшись.       И Том кивает в ответ, вновь нацепив на себя маску каменного (вулканского!) лица. Только пылающие острые уши выдавали его состояние. Они вдвоем собирают разбросанные шахматы, после чего решают, что пора идти на полигон.       Когда Гарри в последний раз оборачивается на их комнату, ему кажется, что он вернется сюда другим человеком. Том, встав рядом, касается его ладонью, и Гарри оборачивается.       По крайней мере, он точно вернется к Тому.

***

      Трехмерные шахматы — осложненная версия классической игры, адаптированная для условий космоса и логики будущего. Игровое поле состоит из нескольких уровней (обычно трех или четырех), расположенных на разной высоте и соединенных специальными мостами-переходами, что позволяет фигурам перемещаться не только по горизонтали и вертикали, но и между ярусами. Правила сохраняют основу традиционных шахмат, но добавляют новые стратегические возможности за счет многомерности, требуя от игроков более сложного расчета ходов и пространственного мышления.       Пломик — это традиционный вулканский продукт, представляющий собой питательный, но крайне аскетичный по вкусу ингредиент, часто используемый в местной кухне. Обычно его изображают в виде оранжевых или красноватых овощных стручков, которые вулканцы употребляют в сыром, варёном или переработанном виде (например, в супах или напитках). Из-за нейтрального вкуса и высокой питательности пломиковая пища символизирует логичный и рациональный подход вулканцев к питанию, избегающий излишеств.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!