Обрывки воспоминаний

Семь утра. Больница просыпается, как огромный механизм, скрипящий и стонущий в своих стыках. Девушка ворочается на узкой койке, пытаясь поймать остатки сна, но он ускользает, как вода сквозь пальцы. Хочется заглушить его чем угодно: подушка, одеяло, беруши, наушники. За окном—серое небо, будто натянутое холстом, и редкие капли дождя стучат по стеклу. В коридоре уже слышны шаги: быстрые, торопливые, будто кто-то вечно опаздывает. Сестры в белых халатах мелькают за дверью, их голоса сливаются в неразборчивый гул. Вики закрывает глаза, но мысли, как назойливые мухи, кружат в голове. Сегодня снова анализы, процедуры, бесконечные очереди к врачам. В палате тихо, только слышно, как соседка шелестит пакетами, собирая свои вещи. Да куда она так торопится? Будто пытаясь убежать от этой больничной рутины. Мими встаёт слишком рано..слишком! Уже в пять утра на ногах. Медсестры ей как родные—дают ключи от душа, который открывается только в шесть утра. Они же стараются как можно чаще скидывать на неё некоторые обязанности. Сбéгать от поста и отдать какие-то бумажки. Суета сует. Эти мысли носились роем, жужжали в ушах. Проблема была в том, что лифт по факту работал на Божьем слове. Его постоянно то чинили, то меняли, то он в принципе не работал. На постоянной основе был только рабочий, который заприметили все подростки. Ох уж эти яркие огоньки в глазах, которые так и извергали желание узнать, куда он их может отправить. Вики слышала, что он идет даже в морг, только вот это лишь слухи..наверное. Она не желала вдаваться в подробности. Но она прекрасно понимала, кто равнет на эту авантюру самым первым. Почему-то от этого, её губы трогала мягкая улыбка. Почему-то от этого ей хотелось закатить глаза, словно нравоучая. Не выдерживая, Уокер запутывается в одеяло, но холод проникает внутрь, заставляя поджать под себя ноги. Нет, топили в больнице хорошо. Даже слишком. Просто не всегда это спасало. Дилема была в том, что комнатка была маленькой, и, если не открывать окно, то можно просто задохнуться. А вот если и быть с открытым окном, то уже хочется задрожать от холода и вообще не вылезать из своего убежища. Самым лучшим решением было тусить в игровой на этаже, которую благополучно им поставили взрослые люди. Она была одна единственная на всю больницу. Туда сбегали все, буквально. На фоне был уже слышен звук фена. А что это значит? Правильно. Восемь утра. Чёрные волосы Мими всегда были густыми, вьющимися по самую поясницу. Она всегда ими дорожила, и всем говорила, что это её гордость. Они иногда так красиво переливались на свету, что хотелось окунуться в них с головой. Утонуть в приятном аромате малинового шампуня, который отдавал кислинкой. Закрутить на своем пальце, бережно и аккуратно расчесать и запечатлить на фото. Мания какая-то! Ей Богу! Вики смотрит на часы: восемь пятнадцать. Скоро придет медсестра с термометром и вопросом: "Как спалось?" А она ответит, как всегда: "Нормально". Но нормально—это когда ты не замечаешь, как спишь, когда сон приходит сам, а не вырывается из тебя, как последняя капля сил. Ложь во благо, не так ли? Не хочется делиться чем-то сокровенным. Сон для неё всегда был спасением. Уокер не курила, нет. Не собиралась по-крайней мере точно. Она не пила, не заедала стресс. Выплакаться ей было некому. Оставался лишь сон. За окном дождь усиливается, капли сливаются в сплошную серую пелену. В коридоре раздается звонок тележки с завтраком. Запах каши и кипяченого молока проникает в палату, но аппетита нет. Еда здесь кажется безвкусной, будто пропитанной запахом лекарств и антисептиков. Аж воротит нос, хочется его зажать и больше не дышать. —Проснись и пой, Пташка.—холодильник с грохотом закрывается. Мими села на свою кровать, облокотившись на стену. В одной руке был тёплый чай из чайника, который её мама благополучно предоставила. Он хороший, электрический. Включай в розетку сколько хочешь. —Ага.—Вики тянула тело, растягивалась его от дремоты и утыкалась вновь в подушку, не в силах противостоять нахождению. Такому сладкому и нужному.—Ты вообще как умудряешься так равно встать?—глаза слипались, потом вновь открывались. Цеплялись за силуэт напротив, силой заставляя не дремать. —Привычка. Не забывай, что я тут постоянный гость!—она вторила себе, повторяя то, что говорила десяткам "подруг" по оплате. Вики была не исключением, но для неё хотелось почему-то говорить, даже если она пропускала все мимо ушей, прямо как и сейчас. Загорелое тело поднималось с кровати, словно сползая как мертвец. Её руки тянулись к телефону на тумбочке, проверяя время. Ноги плавно обувались в кроксы, которые потрепались за время тут, и, как ни странно, были в различных "липучках", как их называла Мими. Душ, сушка волос, по машинальности открытый холодильник и завтрак в спешке. Не то, к чему она стремилась за всю свою жизнь. Надо было ещё успеть переодеться из пижамы, которая прилипала к телу после горячей воды. Серые глаза смотрели то в телефон, то украдкой поглядывали на постепенно обнажавшееся тело. Мими сама не понимала, как так получилось. Она видела её каждый день, и каждый раз это был такой соблазн. Она знала, что бывает так, что девушка испытывает какой-то интерес к другой. Бывала даже любовь, но с этим она лично никогда не сталкивалась. Но это было не для неё..ведь так? Сероглазая часто ловила себя на том, что может просто засмотреться на какую-то девушку, не сводя с неё глаз. Но мать говорила, что это нормально восхищаться красивым человеком. И это успокаивало её. Или нет? Она просто восхищалась, не больше. Где-то в глубине души носились одни утверждения. Глаза улетали куда-то в потолок, как только фигура к ней поворачивалась, дабы задавать какой-то вопрос. —Мими, ты меня вообще слушаешь?—кажется, Вики столько раз повторила вопрос, что начинала закипать.—Если не знаешь, то скажи! Я же спешу, мне убегать скоро. —А, да.—черноволосая крутила в голове последние отрывки, которые её слух улавливал. Что-то было про сдачу крови, вроде. Или Вики говорила про плохой напор воды, который почти не смывает шампунь? Так, нет, это было вчера. Ну думай, Мими, думай!—Повтори ещё раз пожалуйста.—она сдалась. Есть конечно вариант думал дольше тем самым загоняя себя вообще в тупик и приколачивая гвозди к собственному гробу. Увы, она ещё не настолько мазохистка. Вики вскинул бровь, сжала губы в тонкую линию и с раздражением глянула на собеседницу. Кажется, ещё чуть-чуть, и она взорвется как шарик. Разлетится, лопнет, надуется и отлетит в другую сторону. Светлые волосы стукнулись о плечи несколько раз, пока та мотала головой, изображая что-то на подобии повторения эмоций Мими. Знаете, когда дети подражают взрослым? Стараются вывести на ответное раздражение, зеркаля их слова или действия. На удивление, Мими не было обидно. Она наблюдала. Наблюдала, и тихо, мысленно за что-то себя проклинала. Наверное, за то, что смотрит как красиво попадает в глаза блеск от света, как тонкие пальцы в воздухе изображают какие-то незамысловатые узоры, как родинки, рассыпанные местами по телу уползают и прячутся под зипку. Ком в горле на мгновение застрял, нехотя откладывая подбивающие коленки ощущения. Странно. Девушка раньше именно такого наплыва ощущение не испытывала. Если честно, Мавиле даже дала этому название! "Предательство". Вроде и знакомо, и одновременно хочется биться головой об стенку, когда слышишь в контексте подобное. Но она не сдавалась. Упрямо смотрела в её глаза, кивала, старалась даже включиться в разговор. Интересно, для Вики что-то значит их недавнии посиделки? Которые стали обыденностью для их жизни тут. Чай, который постоянно закипал в отбой, и разливался на две кружки. Шоколадки в автомате, которые делились на две части, словно так и надо было. Будто-бы другого варианта событий и не было. Разговоры о книгах, об увлечениях, переживаниях и..будущем. Будущее. То, что колит под ребром, сидит в классе на задних партах. Будущее? Оно всегда в рассказах родителей, которые прожили жизнь. Оно обитает где-то на рисунках детей, где-то, где нет времени. Когда оно утекает так, что не видно даже сквозь пальцы. В больнице. Вот где время по настоящему считается остановившимся. Тут. И Мими это понимала! Понимала, как никто другой. Поэтому и не привязывалась к "временным" людям. К тем, кто старается влиться для быстрого выживания и облегчения судьбы. К тем, кто не готов поделиться номером телефона для поддерживания связи после. К тем, кто не слушал её тихие слезы в подушку после того, как её накрывало с головой. А Вики это все дала. Дала с головой, и даже больше. Она вытирала большими пальцами её солёные дорожки на лице, прижимала. Целовала где-то у макушки, зарываясь волосами в кудрявые волосы. Заставила выбросить наконец-то плойку, которая сжигала волосы и доставляла только хлопоты. Разделяла её все. Она никогда не забудет, как небесные глаза смотрели прямо в её. Слушали, проникались. Залезали в самые дебри забытых книг, запутанных историй. Тех, которые дописаны или остановились на запятой. Она расставляла по полочкам, так, как нужно было ей. Как нужно было Мими. Черноволосая далеко не глупая девушка, но рядом с ней, она путала свои волосы на кончиках пальцах, завивая пряди. Рядом с ней стеснялась переодеться или процитировать "как-то не так" любимый отрывок из пьесы. Боялась сделать больно, боялась давить на прошлые раны. А они были. И Мими о них знала! Она знала о всем. Помнила каждый отрывок, иногда прокручивая у себя в голове всю ночь, и ворочаясь под одеялом. —Ты пойдешь на первый этаж за кислородным коктейлем? Я как обычно пропускаю, потому-что мне сменили на днях ещё одного массажиста.—повторила Вики ещё раз. —Если ты сходишь со мной на прогулку. —выпалил рот так быстро, что серые глаза от удивления даже раскрылись. Загорелое тело на секунду остановилось, потупив в потолок. Ну ничего себе. Мими раньше без вопросов могла принести ей какую-то мелочь, если они ходили куда-то одни. Это было редко, но всё же. А тут..такое. А Вики вообще выпустят? У неё же нет разрешения. —А меня выпустят? —Мы через окно. Губы раскрылись в немом вопросе, а разум пытался сопоставить какие-то пазлы, которые начинали складываться.