Выбор

Сокджин сидел в гостинной своего особняка в большом чёрном кресле спиной к своему подчиненному. — Так ты говоришь что Чимин теперь спит с этим жалким отбросом? — задает он вопрос поворачиваясь и смотря на Мина тяжелым ледяным взглядом. Юнги вздрагивает он так не говорил просто доложил что Пак виделся с Чонгуком ему было поручено следить за омегой но не как не заглядывать тому в трусы. Но попробуй тут не согласись с главой китайской триады от тебя даже мокрого места не останится. — Да господин — соглашается Мин склоняя голову в пол. Он вообще собственно не понимает зачем, его лучшего киллера клана, поручили следить за омегой, но, с другой стороны, у Сокджина были свои причины для беспокойства. Пак Чимин, хоть и был «жалким отбросом» в глазах Сокджина, обладал своим собственным шармом, привлекавшим внимание. И это внимание сейчас сосредоточилось на Чонгуке. Сокджин вновь повернулся к спинке кресла, скрестив руки на груди. На его губах появилась холодная усмешка. — Ты помнишь, как мы обращались с предателями, Мин? — произнес он, его голос был ровным, но в нем скрывалась угроза. — Конечно, господин, — пробормотал Юнги, его сердце колотилось. Он знал, что в этой игре не было места для слабых. — Я выполню задание. Я сделаю все возможное, чтобы… — Чтобы что? — прервал его Сокджин, вновь оборачиваясь к подчиненному. — Чтобы Чимин остался с Чонгуком? Или чтобы я получил информацию о вашем «друге», прежде чем он покалечит нашего? Мин почувствовал, как холодный пот выступил на лбу. Он знал, какая опасность нависала над ним, и понимал, что не выполнит приказ, если не сумеет выкрасть Чимина из под рук этого «жалкого отброса». — Я сделаю все, что в моих силах, — тихо произнес он, стараясь уверить своего босса. Сокджин кивнул, и его глаза сузились, как у хищника, ловящего свою жертву. — Начни с того, чтобы выяснить все, что сможешь о Чонгуке. И не упусти момент, когда у тебя появится шанс. Я не потерплю, чтобы кто-то вставал у меня на пути, особенно такой, как он. Мин кивнул, ощущая, как в его душе зарождается тревога. Чонгуку не было предназначено быть частью этого мира, но у него была связь с Чимином, и это могло стать причиной ненависти, которая разгорелась между ними. Сокджин знал, что нельзя недооценивать никого в этом мире, особенно тех, кто может показаться слабым. Чонгук, казалось, был неприступной крепостью, и где-то внутри Сокджина зарождался страх, что Пак Чимин, его «жалкий отброс», мог оказаться более ценным, чем он предполагал. — Не забудь, Мин, — продолжил он, впившись взглядом в глаза своего сообщника, — у нас нет права на ошибку. В этой игре на кону не только власть, но и жизнь. Чимин — наш ключ к победе. Если ты его потеряешь, вся наша стратегия рухнет. Юнги кивнул, хотя внутри него бурлили противоречивые чувства. Он знал, что задание будет опасным. Чонгук был не просто парнем, к которому привязан Чимин; он был силой, способной изменить ход событий. — Я найду способ внедриться в их круг, — заверил он, стараясь не выдать своего беспокойства. — Я сделаю все, чтобы наладить контакт с Чимином, и отследить Чонгука. Сокджин выжидающе молчал, и атмосфера в комнате становилась все более напряженной. Он любил контролировать ситуацию, и сейчас его взгляд был пронизан холодом, словно он стал наблюдателем в мрачной игре, где каждая фигура могла стать решающей. — Помни, — наконец произнёс Сокджин, — если что-то пойдёт не так и ты почувствуешь, что теряешь контроль, избавься от него. Я не хочу слышать о чувствах или привязанностях, когда игра идёт на выживание. Юнги почувствовал, как его сердце снова забилось быстрее. Внутри нарастало ощущение неизбежной катастрофы. Эта война, которая начинала обретать форму, грозила не только кланам, но и всем, кто оказался в ее центре. Чимин, Чонгук и даже он сам — все они были связаны невидимой нитью, и Юнги понимал, что разрыв этой нити приведет к непредсказуемым последствиям. — Я всё сделаю, — снова подтвердил он, стараясь выглядеть уверенным. Сокджин, казалось, был доволен, но тень недовольства не покидала его лица. Когда Юнги покинул кабинет, он почувствовал, как мир начинает вращаться вокруг него, а на горизонте надвигается буря. Он должен был быть готов к тому, что его действия определят не только его судьбу, но и судьбу всех, кто был вовлечён в эту тёмную историю. «Какую цену придётся заплатить за преданность?» — думал он про себя, прощаясь с тем счастьем, которое было ему дорого. Выйдя, наконец, из ненавистного здания, Юнги сел в машину. Он устал и раздражен, его настроение было мрачным как тучи на небе. Забыв открыть окна, он затянулся сигаретой, чувствуя, как дым обжигает его легкие, но одновременно снимает напряжение. Однако глубокий вдох только усилил его ощущения — запах был навязчивым, и он знал, что позже, когда начнет выслеживать Чимина, ему придется открыть окна, чтобы выветрить это дымное послевкусие. В то же время, ему хотелось бы выветрить из своего сердца воспоминания, которые, как тени, следовали за ним. Каждая секунда того вечера была выбита на его теле, словно печать, оставленная на коже. Это было невыносимо: стоило только закрыть глаза, как перед ним снова возникала сцена, полная страсти и нежности, смешанных с болью. На следующее утро, после страстной ночи, он пытался найти информацию о человеке, который покорил его сердце — о Чон Хосоке. Это сердце, которое когда-то считалось холодным и черствым, вдруг ожило, но каждая эмоция напоминала о себе, как будто вырываясь из замороженных глубин. Знать лишь имя ему было недостаточно. Он просмотрел фотографии, жадно всматриваясь в каждую деталь. Его понимание становилось всё яснее — пути назад не было. И когда он прочитал, что Чон Хосок был старшим братом Чон Чонгука, его злейшего врага, и главы мафии «Тигровая лилия», в голове Юнги раздался громкий удар. В этом мире, полном предательств и жестокости, его чувства к Чон Хосоку были обречены на крах. Этот факт словно обвил его, как плотный щупальце осьминога, сжимая душу и лишая надежды. Он стоял перед выбором: продолжать служить на благо мафии «Радужные пони», которую отец Сокджина, назвал таким странным именем, или стать предателем, но при этом попытаться обрести счастье. Чем дольше Юнги тянул с выбором, тем сильнее внутри него разгоралась борьба между долгом и желанием. Он снова посмотрел в зеркало заднего вида и увидел отражение своего измученного лица, которое напоминало ему о том, что время неумолимо идёт вперёд, а решение всё ещё не найдено. Он коротко вздохнул, стараясь прогнать ненужные мысли, но сигарета успела погаснуть, а новые идеи, словно обжигающий дым, снова заполнили его голову. Каждая клеточка его существа словно закричала от страха перед возможными последствиями выбора, который он должен был сделать. Юнги понимал, что факты его жизни — это не просто череда событий; это целый запутанный клубок, в котором любовь и ненависть переплетаются самым неудобным образом. Каково это — быть влюблённым в того, кто связан с врагом, с человеком, который представляет угрозу всему, чему он когда-либо научился? И всё же, как бы он ни старался, когда он думал о Чон Хосоке, его сердце трепетало, как натянутая до предела струна. «Нельзя позволить злу победить», — повторял Юнги про себя, стараясь сохранять хладнокровие и ясность ума, но это было сложнее, чем он предполагал. Закрыв глаза, он снова увидел ту ночь, ту заветную встречу. Как Хосок смотрел на него, его глаза были полны эмоций, как будто они могли понять друг друга без слов. Их губы встретились с печальным осознанием того, что их миры никогда не должны были пересекаться. Каждый поцелуй был как искра живого пламени, а каждая минута простого человеческого счастья была отдана жестокой судьбе, которая теперь требовала жертвы. Над этим тёмным небом любовных переживаний нависали грозовые тучи, и Юнги понимал, что его выбор определит, кем он станет в этом сложном, противоречивом мире.