Часть 18

✈︎✈︎✈︎       Конфликты — это всегда сложно. Очень сложно ментально. Особенно, когда самолично пытаешься сжечь мосты с собственной семьёй, которая хоть и травит тебя, но всё равно не перестает быть таковой. Ужасное чувство вины — то ли навязанное, то ли что — вперемешку с желанием скрутить самому себе голову и выкинуть её к чертям собачьим, ведь думать уже невыносимо.       Он знал, что поступил правильно, но почему тогда так хуёво?       Где-то глубоко внутри Сонхун понимал, что не стоило вести себя так громко в публичном месте, выясняя отношения с отцом. Не стоило брать с собой Джея, который, в итоге, всё же стал свидетелем вспыхнувшего скандала, находясь в эпицентре. Не стоило, в целом, приходить на встречу с ними. Заранее же предчувствовал какой-то пиздец, вот он и произошел.       Было немного жалко мать, однако стоило только вспомнить её потакание отцу, как не возникало ничего, кроме отвращения. Сегодня женщина пыталась как-то сгладить углы, но все понимали, что права голоса в этой семье у неё нет вообще. Она не решает ровно ничего и пляшет под дудку деспота, называя это любовью.        Полнейшая хуйня.       Стокгольмский синдром и отсутствие уважения к самой себе на лицо. Вроде и жаль, а вроде и сама выбрала такого. Сама согласилась на эту жизнь. Вот теперь и приходится пожинать плоды и мириться с последствиями действий в прошлом.        Радикально? Да.        Жестоко? Несомненно.       Но спасение утопающих — дело рук самих утопающих, а не то повиснут на тебе и в панических конвульсиях утянут за собой на дно.       Чокнутая семейка.        Все, кроме Сонён, хотя она тоже пыталась усидеть на двух стульях, чтобы не терять связи ни с родителями, ни с любимым младшим братом. Видимо, Хун единственный революционер в семье, который больше не собирается угождать кому-то, как всю жизнь до этого, потому что устал. Потому что хочет прожить собственную жизнь, а не навязанную кем-то.       Мысли безудержно клубятся в голове, из-за чего парень через раз улавливает происходящее в фильме, будучи в наушниках. Он явно не настроен на киносеанс, однако пытается хоть чем-то заглушить работу шестеренок. Еще и тирамису закончился, как назло…       Сонхун шумно вздохнул и отложил ноутбук в сторону, снимая наушники. Не спеша сполз с кровати и вяло направился к мусорному пакету, чтобы выкинуть пустую упаковку от десерта. Джея в комнате не было, ведь он, кажется, ещё час назад ушел куда-то, но парень прослушал, куда именно. Наверное, скоро уже вернётся.       Так и произошло. Именно в этот момент послышался звук открывания замка, и через секунду американец лично появился в дверях с каким-то пакетом в руках. Увидев Хуна перед собой, он слегка взволновано оглядел его и следом расплылся в мягкой улыбке, быстро разуваясь. Чонсон подошел к нему и оставил мимолетный поцелуй на пересохших губах, почти сразу же отстраняясь, поскольку не знал, захочет ли возлюбленный делать это дольше в подобном состоянии. — Хорошо, что ты встал, — заговорил Пак, начиная раскладывать всё купленное на небольшом кухонном островке, чтобы что-то убрать в такой же маленький холодильник. — Я как раз сгонял в супермаркет и купил всё, что нужно для ужина. В том числе, и твой любимый тирамису. — Ты умеешь готовить? — более расслаблено поинтересовался Сонхун, сгребая в руки несколько упаковок с сахарной бомбой и складывая их в холодильник. Так вкуснее. — Мы точно не отравимся? А то туалет у нас один, Джей-я. — Я смотрю, ты уже возвращаешься в норму, — американец хоть и закатил глаза, но всё равно усмехнулся. Наверное, парни действительно не так часто умеют готовить, поэтому скептицизм возлюбленного абсолютно понятен. Однако Джей бы на километр не подошел к кухне, если бы не был уверен в своих способностях. — Умею и даже очень вкусно. Мои основные подопытные — родители — не жаловались. — А ты не думал, что они могут льстить тебе? М? — не унимался Хун, продолжая подкалывать блондина, и широко улыбнулся. Кажется, впервые за всё время после неудавшегося завтрака. — Смейся-смейся, — хитро прищурился Пак, скомкивая пакет в неизвестную форму. — Потом будешь ловить оргазмы не только от меня, но и от этой еды. — Ну, жду с нетерпением, получается.       Кажется, за всё время их совместного проживания Чонсон действительно ещё не готовил ничего на этой малюсенькой кухонке, наверное, в пару квадратных метров. В основном, они обходились доставкой, ведь зачастую усталость просто одолевала и не хотелось ничего.        От этого и любопытнее.        Видимо, Джею хотелось как-то сместить фокус внимания возлюбленного на что-то другое, и у него это отменно получилось — Сонхун теперь стоял рядом, заглядывая, чем там занят блондин.  — Что будешь готовить? — Ну, сначала отжарю мясо, а потом тебя, — непринужденно ответил Пак, пожав плечами. Собеседник тут же щипнул его за бок, заставляя засмеяться.  — Блин, я ж серьезно, — будто обижено надулся Хун и скрестил руки на груди. Мило. — И я тоже абсолютно серьезно, — не отступал от сказанных слов Джей, уже оказавшись у раковины и начиная мыть мелкую картошку под слегка теплой водой. — Запеку картошку в духовке с чесноком и розмарином и пожарю нам стейки. А потом уже, как пойдёт. Вдруг мы впадем в пищевую кому? — Обязательно, — хмыкнул Хун, уже открывая купленное мясо и выкладывая его на досточку, чтобы промакнуть бумажными полотенцами. — Если это получится реально вкусно, то я весь твой. Без шуток. — Заметь, малыш, — Чонсон подошёл тихо, оказываясь прям рядом с ухом. — Тебя за язык никто не тянул. — Ой, отстань, — отмахнулся парень и вынужденно отступил в сторону, когда собеседник вернулся на маленькую «рабочую зону». — Тебе б только потрахаться, да? — Будто тебя это не устраивает… — Устраивает, но дай повыпендриваться чуть-чуть, — усмехнулся Хун, за что получил влажной ладонью по заднице. Он был лишь в тонких домашних шортах и такой же футболке, отчего шлепок вышел довольно громким и почувствовался очень хорошо. — Эй! Ну, ты сейчас отхватишь у меня, котяра! — Котяра? Это что-то новенькое от тебя, — улыбнулся Джей, перехватывая руки возлюбленного в воздухе и предотвращая любые попытки нападения. Сонхун же не сдавался, все-таки стараясь добраться до него, но пока всё тщетно. Пока только самого зажали между собой и столешницей. — Ну, а кто ты? — Хун прикусил губу, смотря прямо в хитрые глаза напротив, пока в животе завязывался узел. Американец стоял уж слишком близко, а у парня автоматически лезут неправославные мысли о том, как его прям на этом столе. Капец. — Самый настоящий кот. Хитрый такой и довольный. — М-м-м, и тебе нравятся коты? — поинтересовался блондин, уже наклонившись к чужим губам, по которым собеседник, как специально, именно в этот момент провёл языком. Кажется, тот ждал, когда же его поцелуют, но Джей медлил, дразня. — Вообще, я собачник, но ты ниче такой, — шепотом выдал Пак, заставляя обоих усмехнуться. Эти его выражения иногда просто убивают, но американец ничего против не имеет. Он лишь обхватывает тонкую талию и тянет парня к себе.       Чонсон накрыл губы Сонхуна своими, моментально раздвигая их и впуская внутрь собственный язык. Тот же обхватил шею руками, когда хватка американца на запястьях ослабла, и запустил пальцы в мягкие, блондинистые волосы. Они целовались влажно и до безумия жадно, отчего Хун изредка издавал нечленораздельные звуки, прижимаясь всё сильнее. Хотелось быть настолько близко, насколько возможно и невозможно.       Пак действительно обожал американца, как бы не отпирался. Обожал всё, что тот делал, конечно, кроме тех моментов, когда приходилось засиживаться с работой до поздней ночи из-за разных часовых поясов, но это херня, по сравнению с тем, что по-настоящему чувствовал Сонхун. Ему неловко было говорить о своих чувствах, поэтому парень старался демонстрировать их какими-либо действиями или же подколами, не исчезающими из лексикона. Вот такой он странный, но кого это волнует? Ведь Чонсон влюбился в него, несмотря на вредность и иногда просто отвратительный характер.       Совсем сумасшедший, видимо. — Хочу отсосать тебе, кот, — прошептал Хун, когда они отстранились друг от друга, восполняя в лёгких запасы воздуха. Парню вновь стало безумно жарко от Джея, и каждое его прикосновение сквозь тонкую ткань отдавало жжением. — Ты хочешь, чтобы я это сделал? М? — Риторические вопросы, конечно, задаешь мне, малыш, — усмехнулся Пак и вновь оставил поцелуй на влажных устах. — Но кто готовить будет? — М-м-м…насколько я знаю, картошка в духовке готовится минут тридцать-сорок, а стейк жарится очень быстро, — выдал Сонхун, удивляя своими познаниями собеседника. — Что? Мне часто приходилось сидеть на кухне, пока кто-то готовил, поэтому становился невольным слушателем. — Ну, тогда дай мне духовку хотя бы включить, раз такой продуманный.       Джей нехотя отстранился и достал противень, складывая в него уже вымытый картофель. Добавил оливкового масла, соли, немного перца, чеснока и сверху несколько веточек розмарина для, так сказать, завершения композиции. Хун молча наблюдал за ним, мысленно поторапливая, ведь безумно хотелось продолжения. Хотелось, наконец, исполнить то, что озвучил.       За этот месяц он чуть натренировался и привык к тому, как теперь происходит секс, получая намного больше удовольствия, чем в первые разы. У Сонхуна будто намного чаще стало вспыхивать желание, отчего парень буквально приставал к возлюбленному для собственного спокойствия и вселенского равновесия. Может, это из-за некой эйфории, о которой все говорят в начале отношений? Он не ответит, да и отрицать, что американец, сам по себе, чертовски горяч, тоже не станет. Было бы глупо.       Терпением Хун не отличался, поэтому сразу же потащил блондина к кровати, когда тот уже всё засунул в духовку. Чонсон приземлился на мягкий матрас, откидываясь чуть назад и опираясь на вытянутые руки. Возлюбленный развел его ноги в стороны и потянулся к ширинке, опускаясь на колени. Тонкие и длинные пальцы быстро справились с ремнем, пуговицей и молнией, отчего Джей довольно ухмылялся, следя за дальнейшими действиями парня. Пришлось чуть приподнять бёдра, чтобы Хун стянул такие мешающие вещи и откинул их на другой конец кровати, касаясь уже напряженного члена.       Сонхун подвинулся ещё ближе, удобно устраиваясь между ног, и, обхватив возбужденный орган, дотронулся губами до головки, будто целуя. Поднял взгляд на американца, замечая, как тот нервно кусает губы в ожидании, и широко улыбнулся. Вновь прильнул к концу члена, подключая уже язык и обсасывая его словно леденец. Чонсон шумно выдохнул, и Хуну это лишь на руку. Значит, всё идёт более, чем хорошо.       Пак никогда не думал, что отсасывать любимому человеку может быть настолько приятно. Не думал, что так быстро приловчится и научится, как правильно, ведь раньше считал это чем-то унизительным. Однако сейчас минет безумно возбуждал обоих, а не только того, над кем, собственно, и совершались манипуляции. Хун упивался рваными вздохами и теми взглядами, которые ловил от блондина, ведь тот буквально сжирал его глазами от удовольствия. Кажется, всё же он не жалеет, что начал отношения с представителем своего же пола и попробовал что-то новое для себя, ведь отрицать собственные чувства было очень тяжело. Наверное, парень бы с ума сошел, отказавшись.       Влажные от собственной слюны губы набрали темп вместе с рукой, которая тоже немного помогала, из-за чего Хун начал насаживаться сильнее. Горло расслаблено, поэтому сочащаяся головка с лёгкостью проникает глубже, заставляя Джея положить ладонь на чужой затылок и чуть надавить. Американец запрокидывает голову назад и зажмуривается, продолжая кусать уже и так истерзанные губы практически до крови. Возлюбленный действительно старался сделать приятно, и это не могло остаться незамеченным. — Блять, малыш, я же сейчас кончу от одного твоего минета…       Однако Сонхун из-за это фразы ни капли не замедлился — только ускорился. Втянул посильнее щёки, ещё больше сужая пространство, отчего у блондина в глазах помутнело. Вокруг головки по-хозяйски ошивался язык, который не забывал ласкать её, и Хун уже сам чувствовал, что возлюбленный на пике.        Ровно после этой мысли Чонсон не выдержал. Излился парню прямо в рот, отчего тому пришлось сглотнуть большую часть, чтоб не захлебнуться. Хун отстранился, прокашливаясь, а потом так пошло провел языком по собственным губам, собирая остатки спермы, что у американца чуть глаза на лоб не полезли.  — А ещё меня извращенцем называл, — выпалил Джей, на что собеседник усмехнулся. Встал с колен и продолжил вытирать рот от слюней, но уже бумажным полотенцем, взятым с кухонной зоны. — Ну, надо же повыпендриваться немножко. — Да ну? — ухмыльнулся Пак, хитро щурясь. — А чего это ты так далеко отошел от меня? Боишься? — Губу закатай, — фыркнул Хун, но ближе не подошел. — Сказал же, что все зависит от ужина и его съедобности. А то знаю я тебя… — Получается, секс у меня уже в кармане. — Самонадеянно. — Полностью оправдано, — подмигнул Джей и встал с кровати, хватая из комода домашние вещи и направляясь к ванной комнате. Проходя мимо возлюбленного, смачно шлепнул его по заднице и скрылся за дверью. — Последи за временем, малыш. Я пока приму душ, а потом начну жарить мясо и… — …и следом меня, я уже понял, — усмехнулся Сонхун, заканчивая предложение за американца и качая головой из стороны в сторону. — Дурак, блин. — Я всё слышу! — Ну и хорошо!