Вернутся к фанфику

Часть 1

26 июля 2024, 00:00
«Отпусти его», слышит Джон голос, никого ему не напоминающий, и от неожиданности прерывает начатое действие. Он оглядывается, но поблизости ни души не обнаруживает и хмурится: если в этом мире он таинственным образом не сходит с ума, то голос вполне себе настоящий. Обращаются определенно к нему, и тон явно выражает не просьбу, а приказ. Хмыкнув, Джон возвращается к делу, выливая жидкость из одной пробирки в другую. «Отпусти его», спустя некоторое время вновь проносится в голове. Но на этот раз Джон и бровью не повел: очевидным был факт, что на одной-единственной фразе ничего не закончится. После того как его проигнорировали, обладатель голоса не сдался, значит ему действительно что-то от мироходца необходимо и отделаться так просто не получится; да уж, стоит превознести огромную благодарность Даливарике – как вычитал Джон из древних табличек где-то глубоко в лесу, именно так называется этот мир – за гостеприимство. – Ну давай, покажись, – Джон откладывает оборудования на стол, прерывая эксперимент, и поднимает руки, спрятанные в белых перчатках, показывая этим, что полностью открыт для переговоров и никакой опасности из себя не представляет. Джон переводит взгляд выше и жалеет, что отложил очки, потому что слишком яркие солнечные лучи неприятно ударяют по глазам, заставляя сморщить лицо; впрочем, ошибку свою он тут же исправляет. На небе виднеются очертания человеческого силуэта, медленно спускающегося прямо перед ним, и Джон презрительно смотрит на него, оценивая чужой внешний вид и делая в своей голове разного рода выводы. – Чем же я так разгневал Богов, что они решили подослать ко мне Ангела-хранителя? – подает голос мироходец, как только кончики длинных ботинок незнакомца касаются земли. Джон подмечает его весьма впечатляющий внешний вид: пепельные волосы, аккуратно состриженные до плеч; темный невысокий цилиндр с небесными узорами, прикрывающий макушку; голубая рубашка, поверх которой надета черная накидка с золотой окантовкой, и бабочка такая же черная – впрочем, все увиденное в голове Джона сложилось в пазл, и ассоциации с ангельскими невинными созданиями первым делом посетили голову. – Я не ангел, – неизвестный смотрит на него, высоко подняв голову и скрестив руки на груди, – я полубог, – ага. Ситуация интригует все сильнее и сильнее. – Хорошо. И почему же столь важная на небесах особа решила спуститься с небес для меня, смертного, оторвавшись от своих... по-лу-бо-жест-вен-ных дел? – Джон саркастично выделил в своей речи понятие «полубожественный», проговаривая его медленно, по слогам, словно насмехаясь над статусом, кажущимся таким... неполноценным. Недотягивающим. – Я уже говорил. Несколько раз. Я хочу, чтобы ты отпустил его, – полубог не делает никаких подсказок, но Джон, кажется, кое-что для себя подтвердил – так или иначе, больше никого в плену он не держит. – Не стоит так беспокоиться! Ни один попугай еще не пострадал по моей вине. А он сам прилетел и чего-то очень от меня хотел. – Я знаю. Я видел, чем ты занимаешься. Джон недоверчиво склонил голову набок и прищурился. Значит, все это время за ним наблюдали. Интересно. – Как думаешь, что он так яростно хочет мне сказать? – мироходец делает задумчивое лицо, как вдруг за его спиной слышится истошный набор звуков, и Джон уши напрягает, вслушивается, пытаясь сформировать из этого слово, и с каждым новым разом произнесенные слоги кажутся отчетливее и отчетливее, получается... «Люциус»? Попугай раздражающе долбиться в запертые стенки начинает, явно намереваясь выбраться, что у него совсем не получается. – Видишь! Он хочет на волю. Отпусти его. Джон пожимает плечами, подходит к клетке, дверки ее распахивает, и попугай с голубым опереньем и желтым брюшком подлетает к незнакомцу, усаживаясь на его плечо. Джон подмечает, что по цветовой палитре они друг на друга очень похожи, и невольно усмехается. – Зачем ты к нему полез? – указательным пальцем осторожно поглаживая попугая по голове, полубог получает в ответ лишь повторение своей фразы и вздыхает. – Увы и ах, я оставил тех озлобленных псин, что намеревались его сожрать, голодными. Поэтому настоятельно советую из клетки его не выпускать. Но, думаю, ты не такой глупый. Полубог, пока что ему незнакомый, аккуратно стянул со своего плеча попугая, поместив его в ладони, и беспокойно сверкнул своими чистыми голубыми глазами, оценивая состояние птицы. Не обнаружив ничего критичного, на Джона посмотрел так, что тот легко прочитал в них что-то вроде "я не знаю, верить тебе или нет". – Точно! Пока ты не появился, я планировал научить его говорить не только подслушанные фразы. Не самыми лучшими методами, шансы успеха были пятьдесят на пятьдесят. Незнакомец промолчал. А через секунду на его месте остались только частички света, свидетельствующие о телепортации. Ага. Значит, Люциус. *** В следующий раз полубог является не в самый подходящий момент. Джон усердно пытался раздобыть перо золотистой – очень редкой – птицы, но та не только активно избегала мироходца, но и была враждебно настроена: Джона мало заклевали в макушку, так он еще и в попытках ее словить неудачно свалился в кусты, отчего сейчас на голове его красовался сущий кошмар, а одежда вся потрепалась, местами порвалась. Во время активного изучения мира слишком много интересных рецептов было найдено Джоном во всяких заброшенных зданиях, вероятно даже лабораториях, да и в мире, наполненном разной волшебной дичью и магией, можно было много чему научиться. А новые знания – то, чего хочет Джон. Знать. Изучать. Пробовать. Использовать свой опыт в других мирах. Создавать что-то невероятное. Добираться до чего-то такого, о чем никто иной никогда в жизни не мог бы даже подумать. У него куча возможностей, которые он ни за что не хочет упускать. А тут... перед ним снова появляется Люциус. Резко. Спугнув чертову птицу, до пера которой он только что наконец-то дотронулся кончиком пальца! От злости сжав зубы, Джон подходит и хватает проклятого полубога за воротник, потянув на себя. – Чего ты хочешь? – склонившись над чужим лицом, зло выдыхает мироходец куда-то в щеку Люциусу. Тот невозмутимо поднимает ладонь вверх, кладет ее на чужую грудь и немного отодвигает от себя тушу Джона. – У тебя бы ничего не получилось. – И что ты мне предлагаешь?! Полубог протянул руку. Спокойно. Птица спустилась к нему. Спокойно. И... клювом вытащила со своих крыльев золотистое перышко, положив его на раскрытую ладонь Люциуса. Без лишних движений. Абсолютно спокойно. А Джон внешне искренне пытался не выражать удивление, смотря на протянутое полубогом в его сторону перышко, но внутри него бушевала злость, смешанная с недопониманием. Он резким движением взял перо с чужой руки, медленно отпустил воротник и отошел на приличное расстояние, начиная приводить себя в порядок, стряхивая с белого халата лишнюю грязь. – Спасибо. Люциус улыбается. И Джона это раздражает, но одновременно с этим уголки губ самопроизвольно лезут вверх в ответ. Проклятие. *** – Признайся: ты всегда следишь за мной? – Джон говорит в пустоту, будучи почти уверенным, что его слышат. С момента их второй встречи мироходец не может перестать думать о том, что за ним постоянно наблюдают. Правда, ему не удается обозначить с уверенностью, какую цель преследует божественное существо, и это заставляло немного напрячься. Для чего он Люциусу мог понадобиться? Может ли он вообще отличить обычного человека от мироходца, играет ли в этом особый орган внутри Джона какую-то роль? Может, полубогу просто заняться нечем? Уже все миры поуничтожал? – Не всегда. В ответ мироходец, если честно, ничего не ожидает услышать или увидеть. Но он слышит. И видит. Люциус появляется рядом с ним. Так просто. И Джону от этого забавно становится. Все это время он мог просто позвать? – Ну привет, Ангелок, – Джон поднимает руку в приветственном жесте и улыбку хитрую тянет, – вот уж не думал, что ты явишься. – Здравствуй, – кивает Люциус, – но ты же меня позвал. – Фея не захотела становиться моим фамильяром. Сказала, что скорее продастся в рабство королю демонов, чем станет служить такому неудачнику, как я, – мироходец демонстративно вздыхает горько и по-актерски смахивает слезу, – вот я и подумал: раз у меня есть ярый поклонник в виде полубога, наблюдающий за каждым моим действием, то зачем мне, собственно, нужна фея? Люциус хлопает глазами, а затем тоже улыбается. – Не за каждым. Я правда не знал, что ты спас моего попугая от собак. Спасибо. Джон закатывает глаза. – Чудесно. Но как он вообще оказался рядом со мной? И для чего тебе понадобилось просить меня его отпустить, если ты, Ангелок, обладаешь такой силой? Люциус медлит намеренно и отводит взгляд, а Джону это не нравится и он выжидающе молчит, скрестив руки на груди, пока полубог наконец-то не решается говорить. – Боги сказали, что я чересчур ко всем добродушен. Наказали меня, отобрав большую часть моих сил, якобы благодаря этому я научусь более жесткому характеру и от меня станет больше пользы. Я давно за тобой наблюдаю, потому что ты идеально подходишь для того, чтобы мне помочь. Погодите. Еще раз. Что? Во-первых, тот вывалил все это так, словно как раз дожидался момента, когда его спросят; во-вторых, Джон, выслушав полубожественные откровения, тут же разражается смехом. – А еще я против насилия. – И чем же, по-твоему, я могу тебе помочь? Конечно, за прошлый раз он заметил особенность Люциуса подходить ко всему осторожно. Конечно, предположение Джона о том, что на совести Люциуса сотни уничтоженных миров, абсолютный бред, но... что с этим миром, черт возьми, не так? – Характер у тебя скверный. – Спасибо за комплимент. – Нет, в смысле, просто ужасный. Джон молчит, внимательно рассматривая полубога. Черты лица у него интересные. – Я хочу с тобой подружиться, – Люциус вздыхает и переводит взгляд на мироходца, который сидит... намерено скорчив лицо в забавной гримасе, выражающей явные сомнения, но полностью подтверждающей его предыдущие слова. – Ты специально умалчиваешь про вариант «давай просто найдем и уничтожим богов»? Как по мне, он самый простой и, представь себе, – вау! – выполнимый, – Джон саркастично пожимает плечами, – вместо этого ты хочешь, чтобы я подружился с тобой? – скучающе наклоняет голову назад, скрестив руки на груди, – Скуч-но! А взамен что-нибудь будет? – Я могу научить тебя растапливать предметы в левой руке. Для начала, – Люциус выглядел задумчивым, словно перебирал у себя в голове всевозможные варианты. – Я видел, что в магии ты не очень. Я помогу тебе с этим. Интересно. – Так и быть. По рукам. *** После их прошлого диалога Люциус почти сразу же исчез, предупредив, что вернется завтра. Джону стало даже несколько любопытно, где полубог находится, когда уходит от него, но, впрочем, ему необходимо продолжать заниматься своими делами, поэтому он не возражает. Хотя нельзя умолчать о том, что на данный момент "дружба" с ангелоподобным закрепилась в голове Джона как своеобразный эксперимент, который несомненно приведет к чему-то очень полезному вроде новых знаний. Как минимум в изучении магии. И это дело тоже необходимо закончить. На следующий день он правда появляется. Даже Джону трудно описать то, как кучка ярко-красных роз внезапно оказалась прямо у него перед носом. – Это тебе, – Джон недоуменно смотрит на протянутое, переводя взгляд то на "подарок", то на улыбающегося полубога. – Мне? – Да! Ты теперь мой друг, а друзьям положено дарить подарки. – Цветы? – В знак благодарности. Джон принимает букет, еле сдерживая смех. Он... сразу пропал на целый день, чтобы набрать ему букет... роз? – Я рад, что ты оценил мое симпатичное личико. – Внешность не главное. Джон приподнимает бровь. – Ты же говорил, что у меня ужасный характер? – Характер друзей не выбирают. Какой же ты, черт возьми, странный. *** На этом подарки не закончились. Джон постепенно начал принимать как должное тот факт, что с каждым своим появлением Люциус вручал ему то, что для Джона абсолютно бесполезно: цветы, сувениры, украшения.... по-... попугая. Говорящего попугая. Красивого, но сварливого и ужасно привередливого. Мироходец хлопает глазами, когда Люциус рассказывает ему о том, как правильно распределить ману по своему телу, чтобы отрегулировать силу огненной перчатки. Попугай кричит, что не хочет находиться в клетке, что это дискриминация и он будет бороться за права пернатых. Джон выпускает из руки пламя. Люциусу приходится спасать птицу от смерти. *** Джон был очень увлечен чем-то, метаясь от одного края стола к другому. Мироходец чувствует на себе чей-то взгляд, но ему уже не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто именно сейчас оказался за его спиной. – Хочешь посмотреть на взрыв? – На... взрыв? – Да. Иди сюда, – Джон быстренько надевает защитные очки, резко хватает Люциуса за локоть и уводит на участок за защитным стеклом. – Я против насилия! Раздается громкий звук, от которого Люциуса аж передергивает, но Джон его руку держит по-прежнему, замечает это и наклоняется прямо к уху полубога. – Это просто маленький взрыв. Видел ли ты когда-нибудь то, как целые миры разлетаются на множество мелких осколков? – мироходец поднимает руку в перчатке, подводит ее к чужому лицу и теребит пепельные прядки, впоследствии убирая их за острые уши, и продолжает, переходя на шепот, – а я видел. Не раз, — голос хрипит, и тон его становится каким-то устрашающим; Джон произносит медленно, намеренно пытаясь вызвать учащенное от страха сердцебиение, и сжимает чужое запястье, – я сам это устраивал. Полубог в ответ молчит. Он с самого начала не казался слишком разговорчивым, поэтому Джон не удивляется – лишь прикрывает глаза и кладет подбородок на чужое плечо. Люциус не пугается, не задает лишних вопросов, и Джон наконец-то разрешает себе немного расслабиться. Он упрямится, не позволяет себе забыть то, о чем никогда в жизни не хотел бы помнить. Потому что он не перестанет быть виноватым в неведении. Потому что сейчас он бессилен в том, чтобы добиться собственного прощения. Джон, застрявший в своих мыслях, оказывается застанут врасплох внезапный прикосновением: ладонь Люциуса нежно легла на его затылок, начав ласковыми движениями его поглаживать. Джон хочет съязвить, но непонятный ком застрял в горле, и пойманный момент теплом отдался в самом сердце так, что его эгоистично не захотелось прерывать. В голове мироходца что-то щелкает, и он отстраняется, чтобы взглянуть в глаза небесного цвета своими, цвета пламени. Рука чужая оказывается пойманной в руку Джона, а сам полубог притянутым слишком, слишком близко к губам, привычно согнутым в нахальной ухмылке. Джон не может сказать точно, что заставляет его так поступать. Просто потому что он может. Просто пока есть время. *** Джон чувствует мягкие прикосновения к своим волосам. Тянется, целует нежные губы, пока его руки бесцельно блуждают по чужому телу, изучая каждый его участок. Они целуются бесчисленное количество раз, и Джону кажется, что он внезапно обрел новую личность, потому что чувства, его в эти минуты переполняющие, несравнимы ни с чем; его мысли сосредотачиваются на пепельных прядях, на голубых глазах, на влажных губах, что одним своим видом напрашиваются на то, чтобы их потрогали, приласкали, укусили. Снова и снова. Джон ученый. И изучить каждый изгиб на теле полубога – сейчас его основная цель; а цели свои он никогда не оставляет без внимания, да и все средства для их достижений хороши, поэтому Джон не упускает шанса попробовать на вкус и на ощупь; мироходец блаженно прикрывает глаза, чтобы сосредоточиться на чужом дыхании и стонах, слух ласкающих. Наклоняясь каждый раз, оставить как можно больше следов намеревается, а разум мутнеет, мутнеет, мутнеет... Они лежат на тесной кровати в домике мироходца. Джон чувствует руки на своей талии, пока на его собственном плече голова Люциуса расположилась, а сам полубог едва ли не мурлычит от приятных поглаживаний по голове. И в голову Джона приходит озарение. Черт возьми. Вот что с этим миром не так. – Ты наврал мне, – Джон улыбается, поворачивает голову на удобно расположившегося на Люциуса, – тебе не нужна моя помощь. Люциус тоже улыбается. И смотрит в ответ невероятно хитро, хочет подметить мироходец. – Боги слишком самодовольные. Они одинаковые в любой реалии. Тебе не нужна моя помощь, потому что это очевидный бред, – Джон поворачивается набок, к нему лицом. Люциус кивает, тянется и оставляет поцелуй в веко, заставряя прикрыть глаза. Чертова нежность переполняет нерадивое существо. – Ты знаешь, что тебе не вернут силу, что бы ты ни делал, – Джон, почти смеясь, проговаривает очевидное, – ты не до ужаса наивный. Тебе просто стало интересно поиграться со мной, чертов Ангелок. – Ты необычный, Джон. И ты мне очень понравился. *** После этого что-то меняется. Джон, кажется, уже знает об этом мире все, начиная с того, какие тайны скрывает Орден магов, заканчивая количеством родинок на спине выходца здешних богов. И то, что он до безумия любит животных, он тоже знает. И про старика-мага, который помогает ему этих животных содержать. И что попугая, которого Джон спас от собак, назвали Суицюл, потому что они с полубогом очень похожи. И что птица мироходцем так заинтересовалась, что улетела от хозяина, и он с огромной тревогой ее потом искал. И что все внезапно пошло не по плану, чего Джон категорически допустить не должен был. Поистине проклятье. Его здесь больше ничего не держит. А он любуется глазами, что, кажется, скрывают за собой сами небесные врата. *** Джон томным взглядом окидывает заполненную разным оборудованием комнату. Он – мироходец, за спиной которого куча темных дел, убийств, преступлений и самых подлых обманов. Сломленный бесчисленным количеством смертей близких людей и не только, когда-то пытающийся всем помочь, спасти, сейчас заблокировавший в себе функцию привязываться и дорожить – нет, ему категорически нельзя что-то подобное чувствовать, он просто не может вновь стать слабым, вновь вбить себе в голову какие-то ограничения и кардинально сузить круг своих возможностей, оставшись в одном лишь маленьком мирке. Уголки губ приподнимаются в улыбке привычно безумной, но одновременно с этим какой-то нервной, и он разнылся бы от безысходности, если бы его не смешила лишь одна мысль об этом. Нет, его миссия не выполнена. Он еще только на самом начале. Джон способен убить. Не любить. Но голубые и глаза и слишком, слишком искренняя улыбка – буквально ангельская – теплом отдаются в сознании. Джон яростно ударяет себя по груди, приподносит пальцы к виску и прикрывает глаза, пытаясь прогнать из сознания появившийся образ, словно это поможет забыть ему его напрочь. Проклятый мир, проклятый Орден, проклятые маги, проклятые феи, проклятые демоны, проклятое ангельское создание! Все колбы и склянки в лаборатории вмиг оказываются смахнуты со стола и разбиты на мелкие осколки. Джон устало опускается на пол и снимает очки, вздыхая. Он сорвался, испытал слишком много эмоций. Это не может продолжаться. Провал. Полный провал, который хочется просто стереть с памяти. На следующий день мироходец пропадает. Люциус приходит к его дому, там его не находит, но знает Джона слишком хорошо и... ни капельки не удивляется. Но Джон не появляется ни ночью, ни неделю спустя. *** «Дорогой дневник, прошла неделя и... быть может, он застрял в каком-нибудь другом мире, добывая какие-нибудь очередные экзотические растения для своих экспериментов? Раньше и намного дольше пропадал. Да, мы договорились не пропускать занятия, но... но это же Джон!» «Дорогой дневник, я отправился на его поиски, но не нашел ни следа. Я даже попросил помощи у Ордена, но никто его не видел, и магия ничем не помогла. Где тебя носит?» «Дорогой дневник, прошла пара десятков лет. Я даже удивлен тому, что, несмотря на отсутствие прежней силы, смерть от старости мне не грозит. Слишком долго я прожил среди людей, слишком. Иногда во снах я все еще вижу его лицо, и бессмертие мое кажется проклятием. Я не хороню его. Я верю, что он жив где-то там. Это же Джон. Не здесь, не в этом мире и не рядом со мной; наверное, не увижу я его вовсе.» Больше никогда. Но почему ты не сказал "прощай"?
100

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!