Часть 36. В плену, часть 2

В реальность Виктория вернулась, когда отряд дошёл до лагеря. Первым, что она увидела, было системное уведомление: *** Получен навык «Медитация» *** Затем тащивший жрицу бандит грубо сбросил её на какое-то подобие спальника. Сам лагерь представлял из себя несколько палаток и спальных мешков, расставленных вокруг костра на небольшой поляне. Помимо восьми человек в отряде, здесь было ещё четверо разбойников. Вика попыталась подняться, но ей не дали — чья-то рука легла девушке на плечо и надавила, явно намекая что стоит оставаться на коленях. — Ладно, братва, я первый, потом ваша очередь, — с этими словами одноухий разбойник приблизился к жрице и скинул с себя штаны, демонстрируя свой полувставший член. Затем он добавил: — Лучше не сопротивляйся, девочка, иначе я попорчу тебе личико. Усекла? Виктория медленно кивнула. Иллюзий на тему возможности сейчас отбиться она не строила. К тому же, благодаря «развратности», Вика уже была мокренькой внизу, так что процесс должен быть не таким болезненным. Ну а мерзкие рожи и скотское отношение бандитов можно и перетерпеть. Одноухий же удовлетворился кивком Виктории и резко навалился на девушку, прижав её к земле. Затем он одним движением разорвал платье жрицы, после чего принялся срывать бельё. Когда девушка была полностью обнажена, бандит поудобнее устроился между покорно разведёнными ногами и резким толчком вошёл в Вику. Та застонала и закрыла глаза, чувствуя, как растёт возбуждение и приятное тепло разливается по телу. Одноухий присвистнул: — Да она уже мокрая! Что, изголодалась по хуям, шлюха? — эта реплика вызвала у собравшихся вокруг разбойников многочисленные смешки. Одноухий принялся долбить Викторию, расслабившуюся и покорно принимавшую в себя его член. Правой рукой бандит стал мять грудь жрицы, затем вдруг больно сжал и злобно сказал: — Открой глаза, сука! Смотри на меня! Виктория подчинилась, и тут же увидела сообщение о полученном опыте. «Рабский ошейник» всё ещё был на ней и выполнял свою функцию. Теперь жрица видела всё: уродливого одноухого бандита, трахавшего её резкими и лишенными всякой грации или умения толчками, не менее, а зачастую более уродливых разбойников, собравшихся вокруг и глумливыми взглядами созерцавшими процесс совокупления своего лидера с «добычей». Впрочем, вместо того чтобы вогнать в отчаяние, эта картина лишь сильнее возбудила Вику. «О да, я сама отдаюсь этим мерзким уродливым ублюдкам чтобы меня не побили! И они все через меня пройдут, оттрахают во всех позах… Какая я плохая девочка, на всё готова, чтобы избежать проблем. И даже получаю удовольствие от изнасилования! Да я настоящая шлюха!» — примерно в таких мыслях тонула жрица, пока одноухий наращивал темп. Лицо девушки само по себе расплылось в улыбке, а взгляд стал похотливым и даже немного насмешливым, как бы говоря бандитам: «ну давайте, насилуйте меня всей толпой, чего же вы ждёте? Ни на что другое вы не способны, а мне только этого от вас и надо!». Заметившие эту перемену разбойники (те, что не были увлечены зрелищем прыгающих сисек Виктории) впали в замешательство. Каждый из них за свою жизнь поучаствовал не в одном десятке изнасилований, и видел разное поведение жертв: кто-то до последнего сопротивлялся, кто-то плакал, кто-то молча терпел, кто-то кричал, кто-то проклинал насильников… Но вот такой не просто покорной, а вполне очевидно наслаждающейся процессом и предвкушающей продолжение девушки никому из них ещё не попадалось. Этот блядоватый взгляд, который с улыбкой бросала на них жрица явно не принадлежал тому, кому сейчас плохо. Впрочем, их это распалило только сильнее. Теперь каждый был поглощён мыслями о том, как сам залезет на жрицу после босса… Наконец, одноухий издал какое-то по-настоящему звериное рычанье и излился внутрь Виктории своим семенем. Какое-то время бандит оставался неподвижен, явно не желая вынимать из жрицы свой член. Впрочем, вскоре он всё-таки сделал это и отстранился, освобождая место для следующего желающего. Виктория же увидела уведомления о полученных очках похоти, полученном опыте, и почему-то о поднятии «владения топором» на единичку. Видимо, у одноухого этот навык был выше, и «поглощение спермы» дало жрице такой бонус. А на Вику уже навалился следующий бандит и принялся самозабвенно её трахать. Виктория же, продолжая улыбаться, смотрела своим «блядским» взглядом в глаза мужчины и вскоре принялась двигать бёдрами ему навстречу. Этот кончил быстрее одноухого, и через десяток секунд на жрице уже пыхтел третий… Четвёртый же поставил Викторию раком и схватив её за связанные руки принялся натягивать до упора. Именно с ним жрицу накрыл первый за сегодня оргазм, выбивший из неё последние остатки омерзения от ситуации, в которой она находилась. Увлечённо трахавший девушку бандит, впрочем, даже не обратил внимания на её крики. Зато внимание обратил другой — один из разбойников подошёл к жрице спереди и спустив штаны опустился на колени практически упираясь своим хозяйством в её лицо: — Соси! — скомандовал бандит, хватая Вику за волосы. Та послушно раскрыла рот пошире и обхватила член губами. Впрочем, отдавать инициативу девушке разбойник не собирался — спустя секунду он просто начал трахать жрицу в глотку, всё так же держа за волосы. Это уже было сложнее, но Виктория справилась. Усилием воли подавила тошноту, выпрямила шею, отклонила голову немного назад и высунула язык. К счастью, ритм бандита позволял Виктории дышать через нос, поэтому вскоре она снова расслабилась и кайфовала, пока её долбили с двух сторон. Оба партнёра жрицы кончили практически одновременно, орошая спермой её горло и киску, после чего освободили место для следующих в очереди. Хотя тут Викторию ждал не слишком приятный сюрприз — разбойник, подсевший к ней сзади, вместо того чтобы засунуть свой член в привычное для жрицы отверстие, принялся смазывать анус девушки её же любовными соками. — Надо бы нашей сучке задницу распечатать! — крикнул он, чем вызвал одобрительный гул у зрителей. «Бля, а вот это нехорошо» — подумала Вика, но вслух ничего не сказала. Вскоре член разбойника упёрся в заднюю дырочку жрицы и начал проникать внутрь. — Ай! — не удержавшись, вскрикнула Виктория, пользуясь тем, что её рот сейчас был свободен. Было так больно, что жрице казалось будто член бандита разрывает её плоть. Из глаз хлынули слёзы. В попытке как-то облегчить собственные страдания, Вика залезла в меню системы похоти и потратила 100 очков на «анальную блажь». Уже через несколько секунд ей стало полегче, хотя жрица и не могла толком определить было ли это из-за способности, или её тело просто начало привыкать к члену в заднице. Бандит же тем временем полностью протолкнул свой член в попку Виктории и начал двигаться. — Что, сладенькая, не нравится когда в жопу ебут? — глумливо спросил кто-то из зрителей. «Ну нет, уроды, как я страдаю вы точно не увидите» — вдруг подумала Вика, и принялась притворно стонать. Это, впрочем, произвело неожиданный эффект на неё саму — когда боль от вторжения в анус окончательно ушла, жрица даже начала получать некоторое удовольствие от этого извращённого совокупления. Впрочем, движения бандита к этому имели слабое отношение — Виктория возбуждалась и кайфовала от собственных стонов, ассоциирования их с получаемым удовольствием от обычного секса, от ощущения собственной развратности, мыслей о том, как грязно её трахают, как обладают ей, словно вещью… Сексуальный марафон длился несколько часов, до самого рассвета и пока вокруг не стало совсем светло. Каждый из бандитов успел поиметь Викторию несколько раз, кто и сколько она сказать затруднялась, но все кинули минимум по две палки. Жрицу трахали во все дырки и во всех позах, как она себе это и представляла. В основном бандиты делали это подвое, сношая рот и киску или попку девушки. Хотя иногда они занимали все три отверстия. Уже к середине этого марафона Вика была в полубессознательном состоянии, а к концу так и вовсе ничего толком не осознавала и еле двигалась, напоминая скорее секс-куклу, нежели живого человека. Бандитов это, впрочем, совсем не смущало. Когда вся дюжина мужиков вдоволь развлеклась с телом жрицы, они связали ей ноги верёвкой и расползлись по палаткам и спальникам, нисколько не смущаясь того, что на дворе было утро. Виктория же, наконец почувствовав, что её оставили в покое, с облегчением провалилась в спасительный сон.