***

      Утром, едва лучи восходящего солнца пробуждают Райфу ото сна, нежно касаясь её лица, словно желая ей доброго утра, она зевает, потягиваясь всем телом в своей кровати, и желает доброго утра в ответ — не кому-то там, а ему.       Стоит лишь образу одного особенного для её девичьего сердца адвоката возникнуть перед глазами, губы Райфы невольно растягиваются в мягкой улыбке, такой, какую она никогда не позволит себе перед ним.       — Доброе утро… Феникс…       В одиночестве своих покоев Райфа может назвать его по имени. В любом другом случае Колючая голова — единственное, на что он может рассчитывать, никак иначе. Юная принцесса понимает, что это проявление фамильярности, но ничего не может с собой поделать.       Между ними целая пропасть, и, хотя Райфа мечтает, чтобы она наконец-то исчезла, на людях принцессе всё так же приходится вести себя под стать своему статусу. Поэтому, несмотря на желание быть как можно ближе к объекту своего внимания, Райфа вынуждена держать дистанцию.       Не помогает Райфе и её собственное поведение. Едва ли ей известно, что значит «цундере», а если бы и стало — дико бы раскраснелась и взвинченным голосом заявила, что не имеет к этому никакого отношения, тем самым только лишь доказав обратное. Хотя не то чтобы кто-либо нуждался в доказательстве очевидного…       Не имея возможности хоть как-то относительно нормально взаимодействовать с Фениксом, Райфа в своих действиях, нарочно или нет, максимально походит на цундере: называет его «Колючей головой», швыряется немного детскими оскорблениями, иногда накидывается с кулаками и резко реагирует на каждое его слово и действие, вызывая у мистера Райта некоторое недопонимание.       В тоже время внутри Райфу разрывает от переполняющих её чувств к адвокату и стыда за свои проступки, которые, как уверена девочка, заставляют её выглядеть ребёнком в его глазах — то, чего Райфа всеми способами пытается избежать.       Каждое утро, особенно когда мистер Райт посещает Кура’ин, Райфа, стоя перед большим зеркалом, клятвенно обещает себе, что уж сегодня она точно будет вести себя по-взрослому, в глубине души надеясь, что в ответ и сам Феникс посмотрит на неё так же. ***       В течении всего дня мысли Райфы то и дело невольно возвращаются к определенному человеку, отвлекая юную принцессу от своих королевских обязанностей.       И если обычно девочка может как-то с ними совладать, сегодня, к её раздражению, один из тех дней, когда мысли о Фениксе Райте категорически отказываются покидать её голову.       Райфа благодарна Святой Матери, что сегодня ей не нужно исполнять Сеанс Прорицания, иначе девочка не могла быть поручиться, что ритуал прошёл бы без сучка и задоринки.       В попытках избавиться от назойливых мыслей Райфа хватается за всё, что подворачивается ей под руку: помогает, или как минимум пытается помочь, брату и Рогатой Голове в их агентстве, ухаживает за садом матери, когда у той не хватает времени из-за вновь обретённого титула королевы, пытается стать ближе к своему народу и многое другое.       И вот когда ураган мыслей наконец-то утихает, перед её глазами, как бы невзначай, возникает фигура в синем костюме. Всего на пару секунд. Он бросает на неё быстрый взгляд, узнаёт, и, кажется, взвесив что-то в своей колючей голове, неловко улыбается ей и машет рукой. И не дожидаясь, пока Райфа ответит ему, снова убегает куда-то.       Ну, конечно, конечно, он непременно попадётся ей на глаза. Чёрт бы побрал его, этого Феникса Райта!       Райфа раздражённо и в тоже время счастливо ворчит, хватаясь и дёргая за волосы.       Он здесь не ради неё, напоминает себе Райфа. Он прилетел чтобы навестить своего бывшего ученика, Аполло Джастиса. И, возможно, её брата, Наюту, просто потому что они с Аполло теперь работают вместе. Первая официальная юридическая контора в Кура’ине за последние двадцать лет как-никак. Стоит ли говорить, что они практически всегда завалены работой?       «Колючая Голова приехал не ради меня, — снова и снова повторяет про себя Райфа. — Это деловая поездка, вот и всё. Принцесса не должна думать всякие глупости!»       Но это самовнушение, которое толком-то и не работает, не мешает ей так искренне радоваться тому, что он снова здесь, рядом с ней. Пускай и ненадолго. ***       И даже вечером, проводя свободное время со своей семьёй, Райфа не может удержаться от того, чтобы не думать о нём.       Юная жрица понимает, что сейчас её внимание должно обращено к маме и брату, ведь королевской семье не так часто удаётся собраться всем вместе, как им того хотелось бы.       Во-первых, Кура’ин нуждается в каждом из них, и это священная обязанность королевской семьи — помогать своему народу. Особенно в такое сложное время, как сейчас. Революция принесла счастье народу и огромную головную боль новой власти, которой теперь приходилось исправлять всё, что оставила после себя Га’ран.       Во-вторых же, всем вместе им уже не собраться. По крайней мере, не в этой жизни. Отцы Райфы, что родной, которого она совершенно не помнит, что приёмный, который вырастил её как родную дочь и своими же руками отправил Дюрка в Сумеречное Царство — оба мертвы.       Но Райфа ничего не может поделать с тем, чтобы вместо того, чтобы проводить драгоценное свободное время с теми, кто ещё жив, возвращаться в мыслях к одному адвокату, или, если точнее, не совсем к нему лично.       У Феникса Райта есть дочь. Да, приёмная, но это дело не меняет. И самое главное, самое ужасное, или как минимум сомнительное, смотря под каким углом посмотреть на ситуацию, — это то, что дочь эта, Трюси Райт, старше Райфы на три года. На целых три года!       Чем больше Райфа думает об этом, тем сильнее становится чувство, что шансов у неё катастрофически мало. Если они вообще есть.       И всё же Райфа не может удержаться, чтобы не представить, как Феникс Райт становится частью её семьи. Становится её новой семьёй. Райфа думает, что она не сильно бы возражала против того, чтобы обменять королевскую фамилию — Садмадхи — на такую простую и желанную — Райт.       — Райфа, милая, с тобой всё в порядке? — спрашивает Амара, прикоснувшись рукой ко лбу дочери.       Райфа понимает, что лицо её предательски горит, и пытается закрыться руками, скрыть безумный румянец, растекающийся по щекам и шее. Но, похоже, тем самым она лишь сильнее себя выдаёт.       Наюта тихо смеётся, и на секунду Райфа в ужасе думает, что он каким-то образом узнал тайное желание своей младшей сестры. Но даже если какие-то смутные предположения и промелькнули в голове прокурора, Садмадхи не подаёт вида, что это его беспокоит.       Хотя, скорее всего, у Райфы просто разыгралось воображение. Её заветное желание принадлежит ей и только ей.       …Пускай она и мечтает о том, чтобы однажды поделиться им с одним особенным адвокатом и исполнить его вместе. ***       Ночь становится для Райфы самым настоящим испытанием — в ночной тиши и темноте намного легче поддаться искушению, что пробегает по телу электрическими разрядами.       Райфа хочет, чтобы Феникс был рядом с ней. Она мечтает о том, чтобы их губы наконец-то встретились. Она всей своей душой жаждет любых его прикосновений.       Райфе четырнадцать, и она знает, что сейчас с ней происходит. Пубертат. Мама, ещё будучи Нэйной, рассказывала ей об этом. То ли в качестве базового образования, то ли пытаясь предупредить о грядущем шторме.       «Это просто гормоны, — повторяет Райфа словно мантру, способную унять бешено скачущие в голове мысли. — Просто глупая реакция организма».       …Но кого она пытается обмануть? В глубине души девочка понимает, что это намного больше, чем просто гормоны.       С недавних пор Райфа начала прикасаться к себе тем самым, неподобающим для девушки её положения, образом. Она знает, что это неправильно, понимает, что потом ей будет стыдно, но ничего не может с собой поделать.       И, конечно же, она представляет Феникса. Как будто могло быть иначе. Представляет, что это не её, а его пальцы касаются её оголённого тела.       Закрыв глаза, ей без особых проблем удаётся представить, что над ней сейчас нависает мужчина её мечты.       Пальца Райфы хрупкие и тонкие, но даже так, всего двух достаточно чтобы заполнить её полностью. Девочка вспоминает руки адвоката. Они в несколько раз больше её собственных. Райфа продолжает массирующие движения, думая о том, что это именно он касается её так ласково и желанно.       На мгновение она замирает, осознавая, что то, что последует за пальцами, скорее всего, окажется для неё слишком.       Райфе немного страшно даже подумать об этом, но это не значит, что это её останавливает. Страх на пару с желанием разгоняют горячую кровь. Движения становятся сбивчивыми, и вскоре всё тело принцессы пробивает приятная дрожь.       Протяжный то ли стон, то ли плач срывается с её губ. Руки и ноги слабеют, и теперь Райфа обессилено лежит на не таких уж и чистых простынях. Сквозь открытую форточку веет прохладный ветерок, остужающий её разгорячённое тело.       Свернувшись в клубочек, девочка прижимает к себе одну из своих подушек.       Принцесса Райфа засыпает с улыбкой на губах, мечтая, чтобы вместо подушки рядом с ней был тот самый адвокат, которого принцесса могла обвинить в краже её маленького девичьего сердца.       Да чего греха таить, Райфа будет не против, если мистер Райт украдёт у неё и кое-что ещё.