Вернутся к фанфику

Исповедь гримёра

13 июля 2024, 00:00
Осень 1997. Мне двадцать, тебе тоже. Ты - восходящая рок звезда, я - секрет, который нельзя раскрывать, потому что карьера дороже. Америка не приняла бы тебя другого, таким, какой ты есть. Она не мать и даже не мачеха. Она бессердечная грязная тварь. Глупо сказать, но я ревную тебя к ней и ко всему, во что ты ввязываешься. Мы познакомились случайно. Я искал работу визажистом, а твой друг нанимал стафф. Группа Kill Your Darlings обещала стать самой известной в Орегоне. Мне посчастливилось иметь что-то общее с кумирами молодёжи. Я работал на вас с середины той самой осени, когда ты впервые зашёл в гримерку, упал в кресло и протянул руку. - Децзюнь. Я влип не сразу. Коллектив был приятным, работа многообещающей и оставалось лишь не попадаться лишний раз на глаза. Концерты проходили в крошечный барах, забегаловках, на станция и на улице, забитой людьми. Вас прогоняли, за вами бегали копы и девочки-фанатки, но вы продолжали. Мне двадцать и я хотел лучшей жизни. Мне только двадцать, а я уже сижу на поводке. Все знали, что к музыкантам нет доверия. Твой друг Филипп не стеснялся водить фанаток к себе в номер, как и Гарри, и Джил, и Нэд. И ты. Мне до этого не было никакого дела, потому что моя работа - макияж, а личное на то и личное, но в последние недели, я замечал всё чаще твой взгляд и он мне не нравился. Я ощущал себя жертвой. Характер твой - пороховая бочка, вот-вот взорвётся, но валившись в гримерку чуть поддатым, ты был самым мягким и ласковым человеком, которого я знал. Мать моя не была такой. Отец мой не был таким. Никто не был таким, потому что они такие же бессердечные, но в тебе я не сомневался. После очередного концерта, ты положил записку с адресом мне на стол. Я не хотел брать. Глупо это. Кто я, кто ты. Ничего не светит, зря тратить время. И всё же я пошёл в тот ресторан. Я медленно отступал от принципов и рушил свою жизнь, потому что со мной ты был другим. Никто из группы не строил отношения. А ты заходил в свободное время, рассказывал как жизнь, показывал мне текста, которые написал для выступления, жаловался на судьбу и делился сокровенным. Как я мог остаться в стороне после такого. В ресторане было пусто, ведь ты выбил vip зону, чтобы никто нас не увидел. Америка в 90-х ещё не успела стать свободной. Твоя карьера только пошла в гору, нельзя было допускать ошибок, которые могли всё разрушить. Это я понимал. Мысль, о том, что происходящее глупая шутка посещали меня ежеминутной, но ты показал мне то, от чего отказаться я был уже не в силах. Я увидел твою другую сторону. Всё такую же красивую, но более искреннюю. Ты не использовал на мне свой шарм, не подкупал деньгами, не хватал за руку и не волок за угол. Ты просто встречал меня после работы, приносил мне чай, когда я оставался допоздна, осаживал своих друзей, когда те на пьяную голову начинали оскорблять меня. Твоя любовь была настоящей, но и цену за неё я платил высокую. У родителей никогда не было хороших отношений и я привык видеть картину, где люди делают друг другу больно. Я не заметил, когда появилась твоя третья сторона. - Они фанатки. У меня с ними ничего нет. Ничего нет. Ничего нет. Ничего нет. Но они вьются, как мотыльки на свету и ты протягиваешь им очередное мартини в баре, а потом едешь ко мне и тогда начинается самое страшное. У нас высокая любовь. Настолько, что дотронуться до неё нельзя, как и увидеть глазами. Она электрический ток, от которого у меня багровые пятна и головные боли. Ты отдал мне самую высокую роль в своей жизни - роль любимого и я могу только принимать, потому что отпускать нельзя. Можно ругаться, можно кидать стулья в стены или переворачивать вещи в шкафу, но отпускать ни за что. Спустя два месяца у нас одна квартира на двоих. Ты хотел видеть меня чаще, хотел стать ко мне ближе и перевёз к себе. И мне нравилось. Квартира маленькая, но просторная. Зимой тепло, а летом прохладно. Твои друзья грубо шутили на эту тему, но ты умел затыкал всем рот. Когда я был ребёнком, мать называла меня порченым, потому что мальчики не ведут себя, как я. Она прижгла меня утюгом под ребрами. Я орал так, что соседи вызывали полицию, но никто не забрал меня. Это чувство меня не покинуло. Я любил своих родителей несмотря ни на что. И тебя я люблю тоже. Чистый садо-мазахизм. Больно и приятно. Мы так не похожи, что с нас можно писать книги или мы станем парой из телешоу, где в конце уедем в Париж, и будем жить долго и счастливо. Будем. Будем долго и по-своему счастливо. Я - ведомый, ты - ведущий; я - зверь, ты - охотник; я - грешник, ты - пастор; я - ничто, ты - всё. У меня пропало имя, пропали дни из жизни. Я жил работой и твоими концертами, твоим присутствием. Я могу дышать, пока ты того сам хотел. Это было страшно, потому что тебе могло надоесть. Фанаток много, а я такой один - ревнивый, глупый, по уши влюблённый. Алкоголя в нашем доме не было. Ни сигарет, ни наркотиков. Однажды ты сказал, что эйфорию в тебе вызываю я и это ничем не заменить. Славно. Радостно. Мне просто хотелось забыться в грязном городе, на чёрной улице, на пятом этаже обшарпанного дома, пока под окном орали коты. Ты включал музыку - Metallica The Unforgiven - и мы кружились, падая на пол. Сердце стучало быстрее. Ветер обдувал приятнее. Потом боль пронзала меня на этом же полу. У тебя были острые клыки, который резали глубже ножа, и ты не хотел останавливаться на начатом. Ты боялся меня потерять так же сильно, как и я тебя. Выпивая моя кровь, как вино из бокала, ты утолял жажду, а я думал, что ты настоящий вампир. Эти синяки под глазами, это худоба, но поразительная сила в теле сводили меня с ума. Я умирал и это слышали соседи. Игра переросла во что-то большее. Мне нужно было ещё. Я знал, что даже если ты до сих пор спишь с фанатками, они не испытывают того же. Но ты сказал, что нет. Никаких одноразовых знакомств. Только я. Только меня можно водить по краю. Это была клятва на крови. Сумасшествие. Я отрастил себе ногти, только чтобы сильнее тебя расцарапать, а ты начал связывать мне руки и завязывать глаза. Ощущения обострились. Любое касание казалось ожогом. Я плакал и молился, чтобы так было всегда. Мой Бог ставил меня на колени. - Ты провинился. Да, Боже, да! Сделай со мной что-нибудь. Сломай мне кости, задуши в порыве страсти или оттаскай за волосы по квартире, только не уходи. В 90-х на каждом углу предлагали наркотики, но я подсел на тебя. Это нездоровая зависимость, но ты тоже её чувствуешь. Мы ревнуем друг друга к прохожим и выплёскиваем гнев за дверью. Я полотно, а ты художник. Рисуй на мне, чтобы всем стало завидно. Я принадлежу только тебе и никому больше. Мы пытались расстаться четыре раза, но я всё равно тут. Меня выводят фанатки, тебя - другие участники группы, которые лапают меня по пьяне. В последний раз ты подрался с Нэдом, застав нас вместе в раздевалке. Не помню как оказался там, но ты действительно не так понял. Нэд мне не нужен. Мне никто не нужен кроме тебя. Я не встречался с парнями ровно до тех пор, пока не начал работать на звёзд. Вряд-ли кто-то мог достать мою душу, как это сделал ты, вывернув наизнанку. Я перед тобой открытый и незащищённый, я обнажённый. В твоих глазах, в твоей постели, в галереи на телефоне, к которой ты никого не подпускаешь. А я полюбил объектив камеры, ведь мы хорошо получаемся в кадре. Это самые сильные чувства, что у меня были. Я не могу рассказать об этом на форуме или выставить фото с фестиваля, но я знаю, что отныне я люблю и любим в ответ. Если я захочу убежать, то верни меня. Притащи силой домой, привяжи к изголовью и напомни почему я выбрал тебя. Пусть мой голос услышит завистливая соседка, пусть фанатки обсуждают твои царапины на спине, пусть однажды моя ревность изведёт меня и я вновь наглотаюсь таблеток в ванной. Ты только не уходи. Только не бросай меня. Мы проведём первое Рождество и вусмерть пьяным ты валишься на порог, затащишь меня на балкон смотреть салют и скажешь: - Загадай желание, Гуаньхен. Никогда никуда меня не отпускай.
400

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!