Вернутся к фанфику

Часть 1

15 июля 2024, 00:00
***       Кроссовки шаркали по пыльным ступенькам подъезда, пока одноклассники поднимались на нужный этаж. Этот новенький, Тушенцов, был очень навязчивым малым, и какого-то хрена даже уговорил Даню пригласить его в гости, и Кашин надеялся, что не пожалеет об этом, когда у него с трельяжа в прихожей не пропадет пара маминых любимых хрустальных лебедей.       В квартиру он зашёл первым, приглашая за собой Руслана:       –Заходи... Ноги, блять, вытирай. Только вчера уборка была...– прикрикнул хозяин квартиры, когда впитавшая все прелести ранней весны обусь Тушенцова чуть не переступила дверной порог.       –Хорошо-хорошо, мистер Пропер!       В квартире появилось слишком громко молчание. Шутку Даня не оценил, а без лишних слов стал разуваться, думая о том, что ещё может высрать этот внук Мартиросяна. Руслан наблюдал, как хозяйские кроссовки аккуратно встали на коврике с остальной уличной обувью, куртка вернулась на свой крючок, а парень зашагал к себе в комнату. Он повторил всё то же. Но не успел парень зайти в свою спальню, Тушенцов начал трогать всё, что на глаза попадалось, и вдруг не выдал:       –Ебать, чё за уродец?       –От зеркала отойди,— кидает характерную для него колкость Даня, бросает рюкзак на кровать и летит за ним следом. –А Милашку не трогай. Грязными руками. Ванная слева.       Заслышав нелепую кличку питомца, Руслана пробирает смех. Он ни за что бы не подумал, что кто-то будет так по-дебильному называть мерзкую и склизскую улитку, да и вообще брать себе в питомцы улиток.       Радушно согласившийся впустить Тушенцова, но уже осознающий свой проёб хозяин квартиры приподнимает глаза на одноклассника и хмурится:       –Пидарас, блять, хули ржёшь?       Он рыскает рукой по кровати, ища что-нибудь подходящее, чтобы метнуть в угарающего перед террариумом Руслана. Ничего. Везучий, гад.       –Да ладно-ладно, всё, спокойно...– Тушенцов искреннее пытался успокоиться, но мог только вкидывать нелепые шутки, тем самым закапывая себя вместе со своей адекватностью в глазах Дани:       –Только не натравливай её на меня!       –Милашка,— протяжно выкрикнул Даня, чем привлёк внимание Руслана, но тот не подал виду. В ответ улитка послушно вытянула глазки, но от вида незнакомца в лице Тушенцова питомец спрятался вновь.       –Боится меня, хах.       Раздался глухой стук по стеклу.       –Руки, блять, кому говорю...– Кашин больше не стал повторять про важность чистых рук, в особенности с домашними питомцами, и поэтому пришлось подняться и лично затолкать Руслана в ванную. Он попутно вымыл свои руки и, оставив гостя, вернулся в свою комнату. Он заглянул в террариум: животное повернуло тельце на любимого комрилица и зашевелило длинными глазками.       –Покормить тебя, Милашка?       –Я б не отказался.       Заслышав посторонний, мешающий его идиллии с Милашкой голос, Кашин скрючил лицо полное омерзения и повернулся на гостя. В ответ получил лишь невозмутимость и явное ожидание чего-то типа обеда.       –Ёбнулся? Тебя я точно кормить не буду, нахлебник. Не заслужил, бля, —больше он не собирался тратить свое время на этого ёбика и смолк, открыв рядом стоящий контейнер с нарезанной грушей, угощая кусочками фруктов питомца. Рыжеволосый протянул руку и заботливо почесал влажную ракушку улитки. –Кушай, Милашка. ***       Ему никто не говорил, чувствовать себя как дома, но Руслан конечно же понял Даню без слов. Хотя, понял он, конечно, неправильно, но это не мешало ему усесться за стол в ожидании съестного.       Даня копошился на кухне, заглядывая в холодильник на наличие чего-нибудь стухшего, или гнилого, или чего угодно несъедобного. Всё, чтобы «порадовать» гостя. К сожалению, еда была самой обычной и приятной на вид и вкус, спасибо матушке. Ему оставалось только достать посуду. Даня потянулся к навесному буфетному шкафчику, но машинально промахнулся, тихо цыкнув. Такой незначительный проёб рыжего не мог остаться без комментария новенького:       –Дотянешься? Или стульчик предложить?— Руслан с издёвкой постучал пальцами по табурету под собой, не отрываясь от раздражённого Кашина. Всякая мелочь так задевала его, а реакция каждый раз была отличной. Парень размышлял, как бы ещё можно было вывести Данилу на эмоции. Его это привлекало.       –Мать свою предложи, не откажусь.       Кашин хоть и не был примерным гением учащегося старших классов, но мама вбила ему в голову несколько важных мыслей: гостя голодным не отпускают, поэтому сейчас Кашину приходится накрывать стол на двоих.       Во второй раз он с лёгкостью достал до шкафчика и вынул пару тарелок. Повернувшись, собираясь поставь тарелки на обеденный стол, он чуть было не разбил к ебени матери эти несчастные тарелки, потому что не ожидал под рукой помощника в лице Тушенцова.       –Давай. Помогу уж,— шатен протянул руку за посудой, но почему-то ему не доверили её. Тогда гость самовольно выхватил тарелки и отошёл к столу. Кашин продолжал прятать лицо в сгибе руки, перебирая в голове трёхтомный татарский матерный словарь. Этот сраный недоносок ещё бы из шкафчика выскочил, блять.       –Чё, Карлсон, слезать с крыши буш?— сравнение Кашина с персонажем детской шведской сказки явно было оскорбительным, что и привело Даню в себя, заставив обратить своё внимание на парня. Он долго сверлил его глазами, но в моменте понял, что уже не злиться на колкости одноклассника. Каким-то макаром чужие карий глаза показались Дане такими большими, глубокими, так, блять, завораживали, а поза вразвалочку ему очень даже шла, придавала некий шарм. Даня признался себе, что с такого ракурса лицо у этого Руслана доопизденения милое.       –Щенячий взгляд выруби.       –Чё, не нравится, педик?— он криво улыбается, оголяя белые зубы, и только сейчас Кашин замечает кольцо на нижней губе парня.       –Блять, попизди мне тут, чмырь обсосанный,— он шустро оказывается около стола и наваливается на Руслана, становясь ближе друг к другу. И, постояв так пару секунд, понимает, что как-то он уж, блять, чересчур близко к нему подошёл. Если бы Тушенцов опустил голову, то упёрся бы носом ему в грудь, где-то немного ниже солнечного сплетения, но сейчас он упорно палил на него снизу вверх. Это напомнило Дане пару картин с оранжево-чёрного сайта, где часто герой оказывался «сверху», видел под тобой пошлые взгляды и лица девушек с размазанным макияжем, без которого они страшнее смерти, которые приятно произносили заставляющие краснеть фразы. Стыдно признаться, смотрел он такое часто.       Рыжеволосый слишком задумался о своих влажных фантазиях, из-за чего совсем не заметил, как Руслан решил взять дело в свои руки. Парень увидел в этом шанс, который просто непозволительно было бы упустить, как тут не сделать что-нибудь эдакое?! Руслан воспользовался чужим ступором и позволил себе взять Данину щуплую руку и приложить её к своему горлу.       –Души меня, Даня,— произносит мягко, заговорчески, и в то же время не может оторвать взгляда от обладенно манящих губ Кашина: наверняка они не будут такими же мягкими, как выглядят, но Руслану хотелось бы проверить это.       –Да, блять!— он с криком вырвал свою руку из чужой и испуганно пялился на Руслана, наконец приходя в себя из влажных воспоминаний. Рыжеволосый держал свою руку в другой, поглядывая то на неё, то на гостя, будто бы теперь у него целый венерический букет. А эта пидорская морда так и оставалась невозмутимой.       Сейчас шатен не торопился действовать, покорно ждал и мечтал, что Кашин придет в себя, послушно приняв сложившуюся ситуацию, усядется на него, и, может, что-то сделает с ним. Инициативность. Вот что ему нравилось.       В ушах всё ещё слишком громко стучало, Даня был в растерянности, долго сверкая поморщенным от выкидонов этого ёбика лицом. Кашин продолжает возмущено прожигать одноклассника своим взглядом, пока не замечает, как чужие глазёнки наполняются этой самой бесячей, но одновременно заставляющей сердце Дани колотиться будто в слэме, «щенячастью», а дурацкая прическа под горшок только делает его ещё милее.       Тушенцов устал ждать, он дал Дане слишком много времени, чтобы очухаться, и не мог ждать ещё больше. Он хотел действовать.       Прикрытые чёрной толстовкой худые руки Руслана подобрались сзади к стоящему над ним однокласснику, прижимаясь через тонкую футболку к его спине. Касаться парня так осторожно, с опаской, лишь бы тот не вмазал гостю за несоответствующее поведение, подогревало какое-то азартное чувство внутри: ему нравилось, когда подсознание выдавало ему рискованную идею, которая в дальнейшем выстреливала, да ещё как! Сейчас вспотевшие ладони Тушенцова нагло гладили поясницу одноклассника, от чего у него в низу живота стало приятно.       Прикосновения к Даниному телу приносили Тушенцову накатывающее сверху вниз жаркое наслаждение. Толстовка была сейчас лишней, но снять её Руслан очень хотел бы именно Даниными руками. Как много сейчас у него желаний, одно тянет за собой другое, подливая масло во внутренний подростковый костёр, и вот-вот организм Руслана перегреется и даст тотальный сбой. Так и случается.       Кашин быстро замечает странные подергивания парня, его мимические мышцы сводит, выдавая непонятон мычание, а глаза хаотично смыкаются. Тумблер в голове Дани выключает всю охапку противоречивых чувств, возвращая трезвость сознанию.       У Руслана приступ, блять.       Рыжеволосый нагинается к Руслану, позволяя опираться о себя, и ведёт в ванную. Там он открывает холодную воду, засовывает под ледяную струю чужие руки, смачивает полотенце и промакивает им страдающее от судорог лицо. По нему не скажешь, но Кашин пиздец как ссытся, ведь впервые видит такое. Руслан возвращает контроль над своими движениями и замечает встревоженный взгляд Кашина. Тот спрашивает, как он себя чувствует. А Руслану не впервой, живёт как-то с этим, но для Дани он хочет поиграть «бедненького больного», лишь бы почувствовать инициативную заботу от него.       –Пойдём, приляжешь,— он кивает в сторону его комнаты. И Тушенцов покорно отыгрывая слабость, ощущая Данины руки на своих плечах, приземляется на застеленную синим пледом кровать.       Всё время, пока они вдвоём сидят на Даниной кровати, Руслан делает вид, что плохо соображает, и совсем не реагирует на вежливые предложения парня прилечь. Тогда Даня предлагает ему снять толстовку:       –Нехер перегреваться.       Руслан тут же смущается, представляя как оголяется перед рыжеволосым, и выдумывая себе нецензурное продолжение прямо здесь, на этом синем пледе. Но отказывается, ссылаясь на то, что под толстовкой у него ничего нет. И моментально у парня оказывается брошенная в него из шкафа футболка Кашина. Но Тушенцов продолжает тупить.       –Стесняешься? Ладно,— он отворачивается, садясь на противоположный край кровати, и ждёт. Он хочет задать интересующий его вопрос по поводу его приступов, но не хочет неловкости. Неловкость он ненавидит больше всего. Тогда начинает Руслан:       –Это, спасибо за заботу, тип,— вопросительно, сам не зная, как реагировать, говорит Руслан. –Стрёмно тебе было, наверное,— он надевает Данину футболку и поворачивается к однокласснику.       Уловив, что парень переоделся, Кашин подсаживается ближе.       –Ага, есть такое. Без обид,— поспешно добавляет он в конце, на что Тушенцов только отмахивается рукой.       –Ты быстро среагировал. В водуо ледяную сунул.       –Само как-то в голову пришло.       –У меня они сами проходят. И вода тут не при чём,— признаётся Руслан.       На Кашина вновь накатывает неловкость из-за того, что он сделал полную хуйню, хотя пытался помочь.       –Но ты хотя бы не кинул меня одного там на кухне. Сердобольный ты пацан,— Руслан хлопнул Кашина по плечу, чувствуя радость от такого незначительного касания, которому Даня даже не придал значения, лишь кивнув головой.       –Есть ещё хочешь?— после небольшой паузы тихо спрашивает Даня, не глядя в щенячьи карий глаза.       –Не, я у Милашки украду кусочек груши...       Почему эта дурацкая кличка, произносимая Русланом, так непонятно сильно отзывается у него в груди? Ему нравится? Хуйня полная.       Даня зависает в мыслях, рассуждает о том, что этот Руслан нашёл такого в нём, что заставило его так нагло прицепился к нему, но найти ответ, который бы устроил и не заставил его смутиться, к сожалению, не нашёл. Возвращаясь от террариума Милашки, Тушенцов замечает, что друг снова застыл. Словами, он только делает вид, что пытается привести Даню в чувства, а на самом деле желает провернуть что-то подобное, как уже было на кухне. И начинает со своих ладоней на Даниных коленях. Кашина это возвращает в реальность, но как-то слишком поздновато, потому что руки уже успели подняться по бёдрам выше, и сумбурный поток неуверенности и страха быстро перетёк в одно единственное желание: не делать ничего, что остановило бы Руслана сейчас. В нижнем белье нарастает дискомфорт, а вместе с ним и азарт Руслана. Ему не мешают, а значит, разрешают, а возможно даже и направляют.       Как же приятны его руки, которые будто умеют слушать, и слыша вздохи и шипения Кашина, перестраиваются и стараются изо всех сил, делают всё именно так, чтобы рыжеволосый самостоятельно опустил голову Тушенцова к его же рукам. Смотрит вниз, представляет, но не решается позволить такого себе, оставляя всё как есть, пока не заканчивает себе на живот, который услужливо оголил ему Руслан. Удачно оказавшиеся на столе подле салфетки идут в ход. Дыхание ещё долго остаётся тяжёлым, но сбивается окончательно, когда Кашин берет чужую ладонь в замок.       –Останешься с ночёвкой? Матушка не будет против.       Рыжеволосый смущённо спрашивает, глядя в сторону, и надеется, что Руслан согласиться. А разве Руслан может отказать ему?
200

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!