Часть 9

Кейл определенно писал письмо не потому что передумал. На самом деле, просто чтобы убедиться, что его мнение будет услышано. Кейл отправил два письма. Одно, полное самых ужасных, самых отвратительных слов для ужасного принца, которые наверняка вызовут переполох, а другое для Боба, которое было... ну, оно определенно было подлым! Он постарался использовать как можно больше нецензурной брани и старался избегать даже малейшей вежливости. Он определенно не ждал ответа. Он писал письма с твердым намерением занять твердую позицию. Теперь он был плохим человеком, и Бобу нужно было это принять и отказаться от своего обещания. Два ответа пришли один за другим, и Кейл действительно не мог понять, что изменилось, чтобы глупый принц начал отвечать на его письма. Он делал это и в прошлом году, хотя Кейл был слишком расстроен ситуацией с Бобом в то время, чтобы беспокоиться. Альберу Кроссман игнорировал письма Кейла годами и только сейчас решил удостоить его ответом? Он не мог его понять. Письмо Альберу было коротким и вежливым. Он извинялся, что не может удовлетворить искреннюю просьбу Кейла трахнуть белку, пока не станет ею и не присоединится к своим собратьям на деревьях, но он ценит, что Кейл так тщательно продумал его будущее в качестве короля белок. (П.П: я извиняюсь если перевод не верный, но по другому перевести, или перефразировать я не смогла) Кейл действительно не знал, что с этим делать, поэтому он старался не думать об этом слишком много. Ответ Боба был возмутительно нормальным. Он задавал вопросы, отвечал на вопросы Кейла и даже сделал пару остроумных замечаний, которые заставили Кейла усмехнуться. Однако не было никаких явных признаков того, что Боб намеревался прекратить с ним общение. Необъяснимое тепло, которое наполняло его, когда он снова и снова перечитывал письмо, сочеталось лишь с растущим чувством разочарования. Разочарование от собственной слабости и разочарование от того, что Боб был сложным. Большинство людей отреагировали адекватно на его внезапную перемену. Смущение, беспокойство, разочарование, желание вернуть его на прямой и узкий путь, страх, отсутствие интереса, гнев, отвращение, негодование — было много адекватных реакций. Рон вёл себя так, будто он совсем не изменился, но этого и следовало ожидать от Рона. У Кейла было такое чувство, что земля, развернушаяся под ним и утащившая его в вечную бездну, вряд ли заставит Рона моргнуть глазом. Он был невозмутим, как никто другой. Кейл на самом деле воспринял это как личный вызов. Если бы он мог заставить Рона разозлиться на него, то он бы действительно преуспел в том, чтобы стать худшим из отбросов. Но Боб... не то чтобы он не замечал перемен, скорее он пытался приспособиться к переменам. Как будто он был готов принять Кейла, кем бы он ни стал. Ему было трудно найти слова для этого. Кейл всегда был хорош в словах, так что это тоже его расстраивало. Он гордился тем, что мог подгонять слова под свои нужды, будь они грубыми или красноречивыми. Но Боб лишил его дара речи. Что бы он делал, если бы эта дружба развивалась? Если бы ему так и не удалось оттолкнуть Боба, и он бы просто сохранил своего единственного тайного друга? Этого было слишком много, чтобы надеяться. Кейл знал людей. Теплота ушла из его сердца, когда он положил письмо и лег на кровать. Неважно, насколько добрым или честным был человек, у каждого был предел прочности. Никто не любил иметь дело с неприятными вещами, особенно в течение длительного периода времени. Ключ к плану Кейла был не в его плохом поведении. А в его устойчивости. Любой человек мог бы сохранять позитивные чувства к плохому человеку спустя несколько дней или даже месяцев, если бы у него была сила воли. Никто не мог продержаться годами. И Кейл намеревался пережить всех остальных. Он подозревал, что однажды даже Рон посмотрит на него глазами, едва скрывающими отвращение. Бессмысленно и глупо было надеяться, что Боб будет другим. У него было немного больше выносливости, чем в среднем, вот и все. И все же Кейл взял письмо и перечитал его ещё раз. Наслаждаясь обыденностью и тихо улыбаясь самому себе, когда обнадеживающее тепло вернулось в его сердце. Он задавался вопросом, какова жизнь Боба дома. Что он делал в свободное время? Были ли у него другие друзья? Сидел ли он в садах и думал ли он о нём? С лёгким сердцем, несмотря на все свои протесты, Кейл принялся писать ответ. На этот раз он добавил еще больше вульгарности и даже упомянул о новой загадочной привычке гребаного принца отвечать ему. Он, возможно, и позволил проскользнуть нескольким вопросам о жизни Боба, но он постарался потребовать ответов вместо того, чтобы вежливо спросить. Боб неизбежно возненавидит его, так что еще один не будет иметь значения. Он также написал ответ чертовому принцу. Просто чтобы усилить свои чувства и убедиться, что этот ублюдок знает своё место.

****

Мысли Альберу были сложными, когда он смотрел на два противоположных письма. В одном письме ненависть была настолько сильной, что она почти имела собственную ауру. Творческие усилия, с которыми автор пошёлся, чтобы пожелать жестокой и горестной судьбы Альберу, если он вернется на территорию Хенитьюз, были на самом деле весьма впечатляющими сами по себе. В другом же письме была явная привязанность, которую даже невозможно было скрыть за многочисленными попытками вульгарности и дерзости. Было сострадание и любопытство, и даже подчерк говорил о желании поговорить. Два письма от одного и того же человека и одному и тому же человеку. Это было удивительно. Альберу действительно не хотел отвечать на первое письмо или даже читать его, но как только ему стало ясно, что Кейл считает отсутствие переписки личным оскорблением, он почувствовал, что у него нет выбора, кроме как ответить. Даже если в письме подробно, с отвратительной конкретностью, описывались все творчески ужасающие способы, которыми Альберу мог бы стать буквально белкой. Это был подвиг изобретательной прозы. Кейл, вероятно, мог бы стать успешным автором ужасов, если бы постарался. На второе письмо было слишком легко ответить. Он на самом деле чувствовал, как его пальцы дергаются, чтобы написать, даже когда он читал его в первый раз. Вопросы вроде «почему ты всегда носишь вуаль?» и «где ты проводишь свободное время?» были полны такого простодушного любопытства, что Альберу не мог не улыбнуться. Чем больше он узнавал Кейла, тем больше он признавал, какой он милый. Любопытный, не по годам развитый и решительный. Он был очаровательным ребенком. Альберу быстро написал свой первый ответ, невольно улыбаясь, пока добавлял обыденные подробности из своей жизни и просил Кейла рассказать больше о своей, надеясь, что тот сможет узнать больше о жизни, которую он не видел в остальных сезонах. Второй ответ занял больше времени. Он отправил другой и задумался, как выразить себя соответствующим образом. Это уже было интересной задачей — отвечать как принц. Изменение его стиля письма и почерка, чтобы избежать любого возможного смещения его личностей, иногда требовало более одного черновика, чтобы все получилось правильно, и, как правило, делало его письмо более неестественным. «он издевается надо мной?» Кейл не знал, что делать с письмами Альберу, поэтому он предположил Бобу, что это была попытка покровительствовать ему. По правде говоря, Альберу просто пытался ответить вежливо и предложить немного легкомыслия. К сожалению, это нисколько не облегчило мыслей Кейла о нём. Альберу задумчиво постучал по пергаменту. Как можно было написать вежливый ответ на откровенные угрозы, не выглядя при этом саркастически? Альберу решил сменить тактику.

****

- Что ты читаешь?, — спросил Эрик. - Отвали!, — рявкнул Кейл, нахмурившись, глядя на письмо, и отстранился от своего приятеля по играм. [Уважаемый молодой мастер, Кейл Хенитьюз, Я опасаюсь, что наша переписка приносит вам определённое давление. С каждым последующим ответом ваши язвительные слова, кажется, темнеют. Я не верю, что вы хотите писать мне письма. Я должен подчеркнуть, что вас никто не принуждает отправлять мне какие-либо письма. Вы вольны избегать разговоров со мной так долго, как вам захочется. Что касается идеи, которую вы упомянули в предыдущем письме относительно белок, боюсь, что не могу одобрить ваш рекомендуемый курс действий. Белка наверняка расстроится. Лично я тоже расстроюсь. Погода в столице в последнее время теплая, как погода на территории Хенитьюз? Я провожу больше времени на открытом воздухе и не могу не вспомнить своё пребывание после холодного ветра. Возможно, я стал ассоциировать холодную погоду с территорией Хенитьюз, и мне интересно, является ли это несправедливой оценкой, основанной исключительно на моем ограниченном опыте там. Я буду ждать вашего ответа с открытым сердцем. С тёплыми пожеланиями, Альберу Кроссман] Это был его дерьмовый способ сдаться? Трусливый принц хотел, чтобы Кейл первым сдался? К черту это. Он бы отправил миллион писем, если бы пришлось. Изменение поведения Альберу теперь внезапно стало совершенно понятным. Он стал взволнован письменными нападками Кейла и теперь возвращал ему услугу. Он хотел, чтобы Кейл первым сдался и перестал ему писать. Он сильно недооценил решимость Кейла, если думал, что такой жалкий ответ оттолкнет Кейла. Это было смехотворно жалко. С кривой ухмылкой, которая уже замышляла его ответ, Кейл не обратил внимания на Эрика, ловко забирающего у него письмо. Кейл уже яростно написывал все способы, которыми Альберу мог замерзнуть насмерть и умереть, когда Эрик забрал у него и это письмо, перечитывая его с хмурым видом, пока Кейл возмущённо пискнул, пытаясь вырвать его у более высокого мальчика. Эрик цокнул языком. - О, боже, так нельзя отвечать Его Высочеству, — сказал он укоризненным тоном. - Тем более, он твой жених, — Он покачал головой в недоумении, и Кейл почувствовал, как его наполняет какой-то совершенно особый страх. Страх, возникший из-за того, что Эрик настойчиво давал ему советы. Эрик был одним из тех, кто думал, что он может исправить Кейла. Он знал Кейла ещё до внезапной перемены в поведении и с неоправданным оптимизмом полагал, что Кейлу нужно лишь хорошее влияние, чтобы терпеливо направлять его. Кейл мог бы почти уважать его решимость и преданность, если бы это не было такой занозой в заднице. Он подавил все чувства облегчения от того, что Эрик вообще с ним разговаривает, и заглушил их подушкой. Неустрашимая и бесстрашная личность Эрика была чертой, которую Кейл ценил в нём больше всего. В какой-то степени, тайно, он уважал его за это. Он просто не хотел иметь дело с этим таким неудобным образом. Он бы предпочел, чтобы объектом пламенной решимости Эрика стали другие люди. - Вот, пусть твой хён покажет тебе, — сказал Эрик, не обращая никакого внимания на разнообразные и громкие жалобы Кейла и сочиняя письмо со всем красноречием, достойным переписки с Его Высочеством и женихом Кейла. Эрик также был на удивление быстрым человеком, уклоняясь от всех попыток Кейла украсть или уничтожить пергамент. - Я не отправлю это!, — закричал Кейл. - Хватит заниматься ерундой! Эрик нежно погладил его по голове. - Я бы не хотел, чтобы ты его отправлял, конечно, — сказал он, и Кейл почти почувствовал блаженство облегчения. - Мы попросим Рона отправить его. Не волнуйся, я сделал всё возможное, чтобы перевести содержание твоего письма на более подходящий язык. Это практически то же самое письмо, только написанное соответствующим образом Кейл с нарастающим ужасом наблюдал, как Эрик передал письмо ожидающему дворецкому, который, как подозревал Кейл, нашел всю эту катастрофу крайне забавной, и именно тогда он начал швыряться вещами.

****

[Моему дорогому жениху и будущему мужу, Его Высочеству принцу Альберу Кроссману] Альберу перестал читать, разинув рот, и мысли закружились в замешательстве. Почерк был незнакомым, но Альберу мог изменить свой почерк, так разве Кейл не мог сделать то же самое? Но почему ? И если это был не Кейл, кто бы осмелился написать ему письмо, выдавая себя за Кейла? Должен же быть закон против этого. Если бы его не было, Альберу бы обязательно сделал его, когда стал королем. С чувством, будто наблюдая за тем, как горят обломки и царит хаос, Альберу продолжил читать. [Слова не могут полностью выразить ту радость, которую я испытал, получив Ваше письмо! Пожалуйста, успокойте своё сердце, так как Ваши опасения по поводу моей нерешительности писать тебе совершенно беспочвенны. Как только я получил Ваше письмо, я взволнованно открыл его и прочитал всё сразу. Сразу же поспешил написать свой ответ, даже не приняв во внимание моё окружение. Я чувствую, что мои грубые слова могли создать некоторое недопонимание между нами, но я уверяю Вас, что мой энтузиазм по поводу этой переписки не вызывает сомнений! Я должен извиниться за то, что в прошлом посылал Вам удручающие письма о белках. Это было незрело с моей стороны, и я буду стремиться стать лучше в качестве Вашего любимого жениха–] Альберу действительно пришлось остановиться в этот момент и схватиться за голову. Это был новый способ его мучить? Понял ли Кейл, что угрожающие письма, хотя и беспокоили, на самом деле не расстраивали его, и теперь он решил написать это? Если это должно было напугать его, это сработало. Не было никакого правдоподобного способа для Кейла когда-либо называть себя «твоим любимым женихом», и это на самом деле просто заставило Альберу бояться, что Кейла заставляют писать это под угрозой смерти. Ему пришлось подавить растущее желание немедленно телепортироваться в поместье Хенитьюз, чтобы убедиться, что это не так. Если бы что-то действительно случилось с Кейлом, его информационная сеть сообщила бы ему об этом задолго до того, как пришло это письмо. И все же у него было что-то неладное от беспокойства, страха, замешательства и полного неверия. [–Хотя мне может потребоваться некоторое время, чтобы достичь грации и осанки, достойных стать Вашим партнером–] Альберу снова пришлось остановиться, на этот раз раздраженно. Он знал, что письмо было насмешкой или было написано самозванцем, но его раздражало, что кто-то, даже Кейл, осмеливался описывать мальчика как-то иначе, чем изящным и уравновешенным. Это было оскорбление, которое он не скоро забудет. Если Кейл действительно написал это и была хоть доля правды в его убеждении в отсутствии этих черт, Элвер собирался направить всю свою значительную силу воли на то, чтобы отговорить Кейла от этой нелепой идеи. Он всё ещё мог видеть маленького мальчика, элегантно стоящего снаружи, чтобы поприветствовать его, горе, замаскированное под вежливое безразличие, когда он говорил с человеком, который, как он боялся, нападет на него и посадит в тюрьму всего через несколько недель после смерти его матери. Непоколебимая гордость Кейла как дворянина, которая держала его подбородок высоко, даже когда он был в самом низу. Никто не посмеет подумать, что он не респектабельный. Альберу этого категорически не допустит. Пока мысли о мелкой тирании бурлили в его голове, Альберу продолжал читать. [–но я надеюсь, что вы будете терпеливы со мной, Ваше Высочество. Я действительно ценю всю доброту и терпение, которые вы мне оказали в прошедшие годы, и я только прошу вас распространить это и на будущее. Я так рад, что Вы спросили о погоде! Здесь прекрасно, весна действительно пришла на территорию, и вы обязательно должны посетить ее когда-нибудь за пределами зимы, чтобы увидеть, как прекрасен мой дом. Я надеюсь, что в будущем территория Хенитьюз сможет вызвать у вас теплые мысли и что, возможно, однажды Вы сможете приехать и увидеть её как второй дом. Пожалуйста, знайте, что вам здесь всегда рады. Могу я спросить, чем Вы занимаетесь в свободное время? Вы, кажется, очень любите природу, и я тоже. Однажды мы должны прогуляться по саду вместе. Разве не забавно было бы посмотреть, как белки прячут свои орехи? Я с нетерпением, затаив дыхание, жду Вашего ответа. С любовью, Кейл Хенитьюз] Альберу отложил письмо и провёл рукой по лицу. Он почувствовал себя на десять лет старше, прочитав это... что бы это ни было. По правде говоря, если это написал Кейл, это был шедевр, который задел его за живое и отправил в хаос. И если бы Кейл не написал письмо, у Альберу было бы довольно много грязных мыслей, выстроенных для того, кто осмелился бы выдать себя за Кейла и грубо исказить мысли и чувства Кейла. Он знал, или, по крайней мере, надеялся, что не так много людей знали об истинном источнике дискомфорта Кейла в присутствии Альберу. Частично потому, что он надеялся, что люди не подумают, что он сделает что-то подобное, но в основном потому, что он страшился мысли о том, что Кейла постоянно подталкивают к Альберу те, кто знал о страхах Кейла. Альберу не был уверен, что сможет сдержаться, если последнее окажется правдой. Поэтому вполне вероятно, что тот, кто написал это тревожное письмо, ничего не знал о травме Кейла. Но это всё ещё вызывало у него отвращение. Он знал в своем сердце, что никогда не сделает таких отвратительных вещей с Кейлом, но Кейл этого не знал. Послать источнику страхов Кейла письмо, которое изображало Кейла влюбленным, было... Альберу не мог подобрать слова. Это было настолько отвратительно, что даже самые презренные слова не могли передать чувства Альберу. Это было действительно страшное письмо, которое заставило его потерять дар речи. Альберу потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться. Если бы он не очистил свои мысли, он бы действительно поддался импульсу броситься к Кейлу и потребовать узнать, кто заставил его написать это пугающее письмо.

****

Кейл был расстроен. Рон отказался отправить его настоящее письмо, сказав, что лучше подождать ответа принца, и что невежливо отправлять два последующих письма. Прекрасно зная, что Кейл не написал ни одного из первых. Когда Эрик перевёл: «Если ты так любишь природу, иди к чертовому дереву, мы должны наслаждаться природой вместе», стало очевидно, что письмо Кейла наверняка будет неверно истолковано. Страх наполнил его, пока он ждал ужасного ответа, который отвратительный принц непременно пошлёт. Примет ли он слова Эрика как необходимое ему ободрение, чтобы... Кейл не мог даже думать об этом. Но он также не мог выразить словами свой ужас. Он написал несколько писем Бобу в то же время, кромсая каждое перед отправкой, поскольку ничто не передавало того, что он хотел выразить в своем сердце. Он больше не должен был быть уязвимым и напуганным. Он должен был быть жалким ублюдком, который заставлял других чувствовать себя неловко. Он должен был быть сильнее этого. Он не мог посылать письма Бобу с мольбами о защите или жаловаться Рону, что он боится, что принц примет приглашение Эрика. Однако ожидание ответа оказалось необычайно коротким. Настолько, что письмо от принца застало его врасплох. Он пытался отложить чтение, опасаясь, что его содержание будет слишком ужасным, чтобы его прочесть, но тревога неизвестности заставила его это сделать. [Тому, кто написал предыдущее письмо, Это частная переписка между мной и Кейлом Хенитьюзом. Любое деструктивное влияние будет рассматриваться как оскорбление королевской семьи. Кейл Хенитьюз должен лично писать свои ответы, если он пожелает сделать это без чьего-либо влияния, вмешательства или указания. Если обнаружится, что Кейла заставляют писать что-либо против его воли, я сочту своим личным долгом наказать виновного. Кейл Хенитьюз имеет свободу писать всё, что он хочет свободно. Если он даже намекнет на угрозу в мой адрес, это допустимо. Кейл Хенитус лично прощен за любую невежливость в своих письмах, и он может свободно говорить лично. Я также не потерплю никаких оскорблений, написанных в адрес характера Кейла в предыдущем письме. Хотя они были явной попыткой смирения, я ясно дам понять, что Кейл не скромный человек, и ему не нужно становиться таковым. Я не могу назвать никого из своих знакомых, кто был бы столь же горд и самообладателен, как Кейл Хенитьюз. Он обладает большим самообладанием и достоинством, чем кто-либо другой, кого я встречал, и намекать на что-либо иное, значит проявлять полное незнание силы его характера. Я буду с растущим нетерпением ждать ваших подробных извинений за то, что вы выдавали себя за Кейла Хенитьюза. С уважением, Альберу Кроссман] …он мазохист? Ему нравятся угрожающие письма Кейла? Какой сумасшедший ублюдок. Какой абсолютно сумасшедший ублюдок. Кто, черт возьми, будет выступать за свободу Кейла, чтобы сказать ему трахнуть белку? Какой тупой сумасшедший идиот. Губы Кейла дрогнули в почти улыбке, и он демонстративно проигнорировал тепло, разливающееся в его груди. К первому листку бумаги прилагался второй, и на нем было написано только: [Уважаемый молодой мастер Кейл Хенитьюз, Если предыдущее письмо было попыткой меня расстроить, то вам это удалось. Полагаю, поздравления уместны? Мне кажется, что это письмо, должно быть, сократило мою продолжительность жизни на несколько лет, и я подозреваю, что вам было бы приятно узнать об этом. Если, как я подозревал, последнее письмо написало третье лицо, то, пожалуйста, передайте ему мое письмо, если вы этого пожелаете. Надеюсь, Вы в добром здравии. Пожалуйста, ограничьте свои шалости тем, что мое сердце может вытерпеть. С уважением, Альберу Кроссман] Альберу Кроссман был по-настоящему сумасшедшим, мазохистским, тупым ублюдком. И впервые за всю свою жизнь Кейл был ему благодарен.