Вернутся к фанфику
20
4 октября 2024, 00:21Глава 20
Солнце поднималось все выше, но в помещении лазарета было свежо. Окон не наблюдалось, абсолютно стерильные серого цвета стены, холодного света длинные лампы вдоль потолка, расставленные у стен стеллажи с коробками, цинковые ящики, тихо гудящая аппаратура, холодильная камера, работающая от генератора, и кушетка посередине.
Ваками поднял взгляд на капельницу. Ехидна недавно ее сменил, сделал повторный забор крови и ушел. Вакагасира принес ему пару плошек еды и предоставил краткий отчет.
Трупы Айдахо вытаскивали за стену и сжигали. Вокруг селения сейчас стояли столбы черного дыма, Стикс лично подсыпал «черную пыль» в каждое кострище, чтобы выгорало все до пепла. Среди своих убито около тридцати воинов и не менее двухсот ранено. Из них десяток упокоил Ехидна, потому что… потому что было поздно. У трети серьезные ранения, остальные отделались легкими увечьями. Гор уже получил список от Ехидны на протезирование: пятнадцать протезов разной степени сложности. Трупы своих воинов на закате будут сжигать согласно традициям. Куока с ребятами сейчас разгребает металлолом Айдахо: все, что заслуживает внимания, будет отобрано и ждать починки, благо механик в племени имеется. Омеги и дети в основном целы и помогают наводить порядок в городе с наравне со всеми: кто-то на кухне, кто-то в лазарете, кто-то вычищает улицы от песка, чинит повреждения.
Ваками слушал внимательно, доедая стряпню Пенни. Облизав пальцы, он отпил из фляги воды. Злость схлынула, оставив после себя странное сосущее ощущение пустоты и иррационального спокойствия. Мохаве был рядом, его гибкое тело приятно холодило шею, успокаивая. Оставалось только дождаться, когда Альтер придет в себя.
Когда солнце спустилось к горизонту, Ваками стоял со всем племенем возле погребальных костров, сложенных пирамидой. Все тела были накрыты саваном и у каждого павшего воина на груди лежало лезвие от ножа. Считалось, что нож воин сделает себе сам, главное обеспечить его сталью. Весть о том, что Айдахо перестали существовать, уже разнеслась по пустыне Мохаве и Долине Смерти. Глава племени выдал короткую речь и первым поджег ближайший костер. Это же действие повторили другие воины, навсегда прощаясь с друзьями и соплеменниками. Слишком много сегодня было дыма вокруг поселения, слишком много черного пепла утащила в свои недра пустыня, принимая подношение.
***
Альтер медленно выплывал из вязкого плотного тумана. Веки казались свинцовыми, как и все тело. Голова тяжело мотнулась в сторону, и ему показалось, что вместе с ним качнулся весь мир. Лицо сморщилось от боли. Воспоминания возвращались крайне неохотно. Он открыл глаза лишь с третьей попытки. Тело не слушалось, ощущаясь чужим, и мозг все никак не включался в работу, не давая сознанию пробиться на поверхность. Стон. Затихнув, он лежал еще какое-то время в тишине, слушая лишь потрескивание электрической лампы. Когда сознание немного собралось, а мысли перестали хаотически кружить в голове, он приоткрыл глаза, силясь сообразить где находится. В памяти всплыло воспоминание о том, как Остин вцепился зубами ему в ногу и выдрал кусок мяса у него на глазах. Страх тараном ударил по голове, а боль раскаленной спицей пронзила ногу. — А…Ааа…аааннн… — стонал Альтер, облизывая пересохшие губы, кривясь в болезненной судороге. А потом пришла буря. Песок безжалостно впивался в его лицо, и он не открывал глаз, стараясь даже дышать с задержкой. Он дернулся, но реальность привязанными конечностями ударила его по лицу, напугав. Где он? Что с ним? Взгляд выхватил штатив с капельницей, и паника уже подступила к горлу. В памяти всплыло лицо Остина, его окровавленный рот с острыми зубами. Он всхлипнул и забился сильнее на кушетке. Дверь громко открылась, и в помещение вбежали люди. Голоса смешались в один сплошной неразборчивый гул. А он все дергал руками, связанными руками! Его схватили за голову чьи-то руки, и не больно, но жестко зафиксировав, уложили обратно на твердую кушетку. — Ааа! Ааа! Пусти! Отпусти меня! — орал Альтер. Ехидна быстро набирал успокоительное в инъектор, пока Манул удерживал перепуганного парня. Альтер не слышал или не разбирал ни слова, бестолково вырываясь. Прежде чем хил успел ввести успокоительное, в помещение вошел Ваками. Даже не так, его феромон появился раньше альфы, потом по помещению заскользило гибкое тело змеи и лишь затем показался сам глава. Он оттолкнул Манула, накрыв ошалелые глаза парня своей ладонью, не позволяя ему дергаться. — Это я, Альтер, я, — склонившись к уху, шептал мужчина. — Назови меня, — продолжая прикрывать парню глаза. — Назови меня по имени. Ехидна медленно вводил в капельницу препарат. — В-Ваками… — Альтер жадно вдыхал знакомый запах, тыкаясь носом в ладонь, как маленькое дикое животное. Тот самый запах, от которого задыхался каждую ночь, который приносил с собой спокойствие, который перевернул его мир с ног на голову, заставив влюбиться в пустыню. — Ваками… Ваками… — шептал парень, пока не затих. Альфа убрал ладонь с лица беты. Альтер смотрел на мужчину расфокусированным взглядом, губы растянула глупая улыбка. Вака наклонился и коснулся губами взмокшего лба парня. Тот вздохнул и прикрыл глаза. Ваками взглянул на Ехидну, словно спрашивая: «Должно ли так быть?». Хил кивнул и поманил альфу на выход. — Он проспит где-то час. Хорошо, что он успокоился. Второе пробуждение пройдет легче, — хил вытряхнул едва ли не первую сигарету за целый день. Подкурив, предложил одну Ваками. Глава принял подношение с благодарностью. Мужчины с минуту курили молча, прежде чем Ехидна не продолжил: — Ваками, откуда ты взял, что парень бета? Альфа даже сигарету от неожиданности до губ не донес. «В смысле?» Ваками моргнул, отмирая. — Знаешь, я как-то его медицинскую книжку не спрашивал, — он затянулся. — Мне его представили как бету. И относились в Миюки к нему все, как к бете. Что за вопросы? — Как бы тебе сказать… Он и мне назвал свой гендер, бета, вот только… — Ехидна затянулся и раздавил окурок о стену. Потом посмотрел Ваками в глаза. — Он, кажется, беременный. «Что?!» — Ваками выронил из губ сигарету. А затем схватил Ехидну за грудки, впечатав в стену. Его глаза полыхнули недобрым. — В каком смысле, «кажется»?! Ехидна осторожно положил руки на предплечья альфы, не оказывая сопротивления. Он и сам едва мимо стула не сел, увидев анализ крови. Да он его даже повторно сделал! Но чертовы показатели не изменились. Пришлось запустить тест на гендер, но результат будет только к утру. — Слушай, я перепроверил кровь дважды, — спокойно начал хил. — Так проверь еще раз! — рявкнул альфа. — Непременно так и сделаю, — заверил его Ехидна. — А сейчас отпусти меня и давай поговорим. Ваками разжал пальцы на одежде хила и отступил на шаг, доставая еще одну сигарету. — Давай предположим, что это правда, — осторожно начал Ехидна. Ваками быстро подкурил и затянулся. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — В каком смысле? — не понял глава. — Мы можем убрать плод, — подбирая слова, начал Ехидна. В племени у Ваками, как и у других свободных альф, уже были дети. Здешняя мораль довольно гибкая: совместная течка или гон могут привести к зачатию, и в этом никогда не было ничего странного. Если у тебя нет пары, ты волен делать, что хочешь. Да даже у него, Ехидны, в племени бегает парочка сыновей. Ваками присвоил Альтера, бету, который удобен именно тем, что не понесет от альфы. И он мог все так и оставить, если глава этого хочет. — Кто для тебя этот мальчишка? — Ехидна смотрел на застывшее лицо мужчины, который переваривал свалившуюся на него информацию. — Если Альтер лишь удобный вариант, механик и полезный член общества, я могу убрать плод, удалить матку, и он навсегда останется бетой. Он даже ничего не узнает. Но если… — Удаляй, — оборвал его Ваками. — Что?! Что ты сказал?! — Вакагасира, недавно присоединившийся к разговору, стоял позади Ехидны. Он резко развернул брата, выбил изо рта у того сигарету и прорычал: — А ну-ка повтори. — Вака, успокойся, — начал было Ехидна. — Закрой пасть! — рявкнул тот, и Ехидна, подняв руки вверх в жесте «сдаюсь», замолк. — Подкаблучник, — фыркнул Ваками. — Да. Я по нему несколько лет сох, поэтому мне даже не стыдно, — пожал плечами Ехидна, закуривая. — Повтори, что ты сказал, Ваками, — злым голосом обратился к нему Вакагасира. — Пусть убирает. — А ну выходи! — заорал Вака, тряхнув брата. — Выходи, ты! Crotalinae! Выходи, гадина! Зрачки Ваками вытянулись, глаза посветлели, приобретя желтоватый оттенок. — Хм, я не знал, что ты так можешь, — побормотал Ехидна, разглядывая братьев. — Слушай сюда! Там, возможно, твой змееныш, — Вака ткнул пальцем на дверь. — Неужели не чувствуешь? Ваками стоял и не мигая смотрел на брата. — У меня уже есть дети. — Дети есть у главы племени, а не у тебя, — Вакагасира сжал кулаки сильнее, — Ты же хочешь его, — он ткнул пальцем в грудь мужчину. — Не делай то, о чем пожалеешь. Вакагасира оттолкнул брата и пошел прочь. Он был возмущен. То, что он услышал, его просто взбесило. Нельзя быть настолько бессердечным. Альтер и так прожил всю жизнь третьесортным и удобным. А теперь с ним случился еще и Ваками. Ехидна затушил сигарету, глядя в спину удаляющемуся альфе. — Не торопись, друг. Если чувствуешь что-то ещё, помимо похоти, не спеши с решением, — хил сунул руки в карманы потертых брюк и побрел за любовником. Ваками стоял у двери и тупо пялился под ноги. Рядом возникла змея, обвила ногу. — А ты что скажешь, Мохаве? — он открыл двери и вошел в помещение. Альтер был накрыт серой простыней и выглядел еще меньше и тоньше, чем обычно. Альфа приподнял простыню, разглядывая тощее тело. «Можжевельник и пустыня». — Омега? Ты не перестаешь меня удивлять, Альтер, — он накрыл ладонью низ живота парня.***
Вакагасира по своему обыкновению сидел на столе и пялился на двери. Он опирался руками о столешницу по обе стороны от себя. Ему искренне не хотелось, чтобы Ваками калечил мальчишку. Но решать за него он был не вправе, да что уж… Это даже не предназначалось для его ушей. Дверь открылась, и на пороге застыл Ехидна. — Раздевайся, — припечатал Вакагасира, глядя прямо и твердо. — Так сразу? — альфа скинул пояс, футболку, расстегнул штаны. — Почему ты мне не сказал? — Возможно, потому, что это не твоего ума дело? — он спустил штаны до щиколоток, переступив их. На левом бедре была повязка. Вакагасира не мог не согласиться. — А если бы это был я? — он спрыгнул со стола, облизывая голое тело Ехидны взглядом, и подошел вплотную. Коснувшись губами мужской груди, повторил: — А если бы это был я? — Я бы любил тебя в два раза больше, — интимно, подхватывая любовника под задницу и перемещаясь к постели. — Вот и я хочу, чтобы Ваками наконец понял, как это — любить, — он обхватил лицо альфы ладонями и поцеловал. Страстно, жадно. Ехидна опустил его на кровать, раздевая: плащ, пояс, штаны. Ладони забрались под пропитавшуюся потом рубашку, оглаживая грудь. — Моя очередь, — Вакагасира перевернулся, утаскивая Ехидну под себя. Хил несколько растерялся, но не сопротивлялся. Он накрыл ладонями бедра любовника и провел ими вверх. — Я весь твой. Вакагасира сместился ниже, приподнял ногу любовника и, облизав пальцы, ввел сразу два. Ехидна тихо застонал, изогнув горестно брови. Вака терпеливо разминал хила, совершая поступательные движения пальцами вперед-назад, наблюдая за морщившимся Ехидной. Он склонился и коснулся губами места, где его пальцы соединялись с телом альфы. Ехидну едва ли не подбросило от неожиданности, он попытался ухватить любовника за голову и оттолкнуть. — Не мешай. Я, конечно, поменьше тебя буду, но если хочешь завтра нормально ходить, дай мне закончить. Ехидна застонал, выгнувшись немного в спине. Вакагасира сглотнул, поправил стоящий колом член и добавил третий палец, одновременно с этим присасываясь к чувствительной коже. Второй рукой он сжал его член и стал надрачивать, губы переместились на мошонку. Он вобрал в рот одно яйцо и почувствовал пальцы в собственных волосах. — Вака! Вакагасира вобрал в рот головку, продолжая надрачивать член и двигать пальцами в заднице любовника. Когда он наконец добрался до простаты, то Ехидну скрутило в его руках и тот кончил, до боли вцепившись в волосы. — Хороший мальчик, — похвалил Вакагасира, облизываясь. Он закинул ногу альфы себе на плечо и приставил себя к анусу хила. — Не зажимайся, — он проталкивал член дальше. Уже кончивший альфа медленно раскрывался навстречу, цепляясь руками за любовника и постанывая. — Вакагасира… — Сейчас, сейчас, — он менял угол проникновения, медленно двигаясь, отыскивая то самое положение, при котором его член будет проезжать по простате. Он повернул Ехидну на бок, прикусил лежащую на плече ногу и толкнулся. Альфа под ним дернулся, вцепился над головой руками в простыню, сцепил зубы и застонал, зажмуриваясь до искр из глаз. — Проклятье, — простонал Ехидна, а Вакагасира расплылся в улыбке. «Вот оно». Сил сдерживаться больше не было, и он отпустил себя наконец. Резкие сильные толчки, сдавленные хрипы. Повисший в воздухе, закручивающийся косами феромон самцов опьянял, подгоняя к финишу. Вакагасира закинул голову назад, дурея от узости мышц любовника не меньше, чем от понимания, что он у Ехидны первый. Это было странное, дикое, возбуждающее чувство, что он первый альфа, который покорил и подчинил это роскошное тело. Ехидна вцепился в свой член, надрачивая его с каким-то маниакальным остервенением. Сознание коротило, запах Вакагасиры оседал на коже и языке. Он с силой сжал член, подстраиваясь под толчки любовника и… кончил, забрызгивая собственную грудь. Вакагасира изогнул губы в улыбке и сжал бедра любовника сильнее, натягивая последнего под корень. Несколько грубых резких фрикций и он кончил, упав на грудь Ехидны. Прикрыв глаза, он позволил себе расслабиться. Знакомые теплые руки укрыли его и перевернули на бок, подтягивая к себе. Поцелуй в висок. Тишина укрыла их песками пустыни, и ее шепот в этот раз был умиротворяющий.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!