Вернутся к фанфику

⁷

18 марта 2025, 17:16
ощущения в теле нельзя сравнить с чем-то реальным. кажется, будто его истерзал дикий зверь и он умер, а потом какой-то добрый волшебник воскресил его измученное тело. зачем? неизвестно. если бы такое было на самом деле, Тэсан бы злился. лучше бы ему позволили умереть.       голова тяжелая, болит абсолютно в каждом месте. ноет затылок, шея, острая боль ударяет в лоб и виски. кажется, будто ему бьют железным молотом прямо по черепу, а он никак не ломается, а каждый удар отдается вибрацией во всей голове. еще неистово хочется пить. горло сушит до боли, режет от каждого вздоха – лучше бы он и правда умер, лучше бы его никто и ни откуда не спасал.       но, кажется, его и не спасали вовсе. открыть глаза получается с трудом – он жмурится от света в помещении, а поднять голову не может от боли в шее. честно говоря, он не узнает пол помещения, в котором находится. да и как-то слишком тихо тут для притона, в котором каждый день уже как будто привычная суета: нет противного голоса Юмы, нет тени в виде Николаса, что по пятам следует за ним, нет вечно веселого Риу и нет Джехёна. чертового Мён Джехёна.       Тэсан снова жмурится и делает попытку сменить положение. слабость в теле ощущается так сильно, что, кажется, еще секунда – и он свалится с этого стула на пол, встречаясь измученным лицом с идеально белым полом.       кстати о нем. он выглядит слишком чистым для той местности, в которой Тэсан, казалось бы, был совсем недавно. Хан даже невооруженным глазом видит то, как идеально чисто он помыт, как будто, если присмотреться, в нем можно разглядеть свое собственное отражение – настолько он чистый.       совсем не похоже на пустошь. совсем не похоже на горы мусора, на валяющихся на улице людей, на притон, на все остальное.       время от времени его ведет то в одну сторону, то в другую, в моменте он теряет координацию и подается вперед, но тут же жмурится, когда кожа, будто по наждачке, проходится по углам спинки стула, а запястья стягивает шершавый джутовый канат. Тэсан делает попытку выпутать руки, но кожа трется о веревки, они царапают ее, заставляя заливаться будто огнем. сколько же раз он просыпался и сколько раз он двигал запястьями в попытке вырваться, раз кожа так сильно горит от каждого движения? снова вопрос без ответа.       поднять голову по-прежнему непосильная задача для него сейчас. он с трудом складывает в голове слова в предложения, а двигаться и подавно трудно из-за размякшего тела, связанных рук и наглухо потерянной координации, будто пока его тащили в эту чертову психушку – ибо белые полы напоминают ему о дурке, в которой он, к слову, никогда не был, – то ударили головой об пол раз двенадцать так точно, выбивая и здравый смысл, и последние крупицы сознания.       среди общей тишины почти эхом в помещении раздаются мужские голоса. он не узнает ни один из них, да и слова начинает разбирать с трудом, концентрируя всего себя на том, чтобы не потерять суть чужого разговора – может так он поймет, где он, что он тут делает и кто его сюда притащил.       — че за бумаги он мутит опять? — звучит первый мужской голос. Тэсан с трудом описывает его, как отдаленно знакомый, но кому он принадлежит, не знает, да и пока не пытается понять.       — тут о деньгах, а остальное… хуй знает, документы какого-то бедолаги. — второй голос. тоже будто отдаленно знаком, но Тэсан никак не может вспомнить, кому же они все-таки принадлежат.       — тогда это че за хуй? — возмущеннее добавляет первый голос.       вообще-то, пора уже взять себя в руки и наконец поднять голову, увидеть больше, чем чистый до блеска пол, и наконец взглянуть страху в глаза. а главным страхом в данный момент является яркий свет ламп наверху. Тэсан делает первую попытку. не без громкого выдоха он закидывает голову наверх, открывая глаза и осознавая, что все вокруг него белое. на секунду ему кажется, что он уже не в дурке, а в раю. что он наконец-то умер, что сейчас за ним кто-то придет и отведет его в загробный мир. и Тэсан почти готов принять эту учесть, наконец став свободным, но мечты обрываются, с разбега разбиваясь об стену, когда свет лампы ему перекрывает высокая и широкая фигура мужчины, которого по началу даже не удается рассмотреть. но Хан промаргивается, а мутный образ собирается по частницам, выстраивая больно знакомое лицо перед ним. и, если честно, даже в таком состоянии Тэсан не смог бы назвать этого парня ни одним хорошим словом. ему сразу в глаза бросаются татуировки, их неимоверное количество от плеча до запястья на левой руке, будто там уже совсем нет места для новых. и рваный шрам на нижней губе, который быстро пропадает из виду Тэсана, стоит парню начать быстро говорить:       — доброе утро, нахуй, давай, колись, откуда документы. — громкий голос ездит по ушам, будто поезд, заставляя нахмуриться и вжать голову в плечи, будто это должно спасти его барабанные перепонки. вопрос он понимает не сразу. точнее, не понимает вообще.       — что?.. — хрипло отзывается юноша, надеясь на то, что после такого вопроса ему либо объяснят, либо отстанут от него вообще.       ответа на его вопрос не следует, зато ему максимально понятливо объясняют то, что ответ был неправильным. чужие крепкие руки хватают его за плечи, и с размаху ему в живот влетает колено бугая, заставляя Тэсана тут же сложится пополам, громко закряхтев от боли. горло болит с новой силой, а к общему состоянию прибавляется неистовая боль в животе. похоже, белые стены, чистый пол и белые высокие потолки – лишь иллюзия безопасности, чистоты и комфорта. на самом деле это комната пыток, в которую он попал и откуда, возможно, не выберется до самой смерти. останется забитым и потерянным, окончательно никому не нужным.       он кашляет с каждой секундой все сильнее, содрогаясь будто в спазме, и сплевывает на белый пол кровь, смешанную со слюной, провожая взглядом то, как она растекается в маленькую лужу.       — не убей его раньше времени. — этот голос Тэсан узнает сразу. Хан проклинает это кряхтение, имитацию нормальных звуков, потому что сейчас это режет уши так же, как громкий голос Сончана у него над головой. Кей еще с прошлого раза запомнился своим противным голосом, но Тэсан не думал, что он настигнет его и тут.       — да похуй, торчок все равно, сдохнет через пару дней. — выплевывает первый, хватая юношу за подбородок, поднимая голову и сжимая, а после грубо отталкивая.       теперь над ним возвышаются две громадные фигуры. они перекрывают ему свет, закрывая абсолютно весь обзор на помещение, и Тэсан готовится к повторному удару, но звучит вопрос:       — откуда бумаги? кому и куда нес? что должен был получить взамен? — вопросы списком сыпятся в его сторону, а Хан сначала морщится от раскалывающейся головы, а после слабо ей мотает, выказывая открытое нежелание отвечать на вопрос. во-первых, половину всего пути, который они проделали с Джехёном, он не помнит. во-вторых, он не может говорить, даже если захочет, потому что горло режет лезвием, и каждый звук, каждое слово отдаются сильной болью, будто ему заливают металл прямо в рот.       за молчание прилетает очередной удар, только теперь по лицу. из носа бежит струйка крови, заполняя губы, а потом стекая по подбородку вниз. Тэсан с трудом опускает голову, надеясь закрыть глаза и больше никогда их не открывать.       он все еще не осознает, где он и куда попал. тот парень, подобравший его, наверное, был с ними заодно, только вот Тэсан никак не может вспомнить его имени. да и вдруг он спутает его с кем-то другим?       Кей уходит. Хан надеется, что на этом его мучения будут закончены, от него наконец отстанут и он сможет спокойно посидеть, переживая всю острую боль в теле, а после помолиться о том, чтобы просто упасть в обморок и желательно никогда после него не проснуться. но тяжелые шаги возвращаются достаточно быстро. Кей командует прибраться, и Тэсан чувствует, как его стул, вместе с ним, отодвигают назад, и юноша открывает глаза, видя то, как перед ним по полу маячит тряпка, вытирающая его кровь с белоснежного пола. тот парень, который привел его сюда, тщательно вытирает все, даже не оставляет разводов, еще несколько раз перепроверяя и спрашивая у Кея, достаточно ли чисто и не осталось ли розового оттенка.       он не может о чем-то думать. ощущение будто с каждой секундой ему становится только хуже. от каждого движения рук запястья стираются, кажется, в кровь, а боль становится жгучей и пульсирующей. голова раскалывается, заставляя каждый раз хмуриться и сжиматься в попытке найти позу, в которой ничего не будет болеть. но болит абсолютно все. даже то, что внутри.       Тэсан молчит, с трудом поднимая голову, чтобы в очередной раз взглянуть на помещение. кей, стоящий в поле зрения Тэсана, вдруг оборачивается на звук открывающейся двери. пришел кто-то еще? разве недостаточно троих, чтобы поиздеваться над Тэсаном? юноша не проявляет никакого интереса. он слабо провожает взглядом уходящего ему за спину Кея и просто опускает голову, не в силах держать ее прямо.       но, как бы он не хотел, чтобы от него отстали, его все равно хватают за волосы, крепко сжимая и поднимая голову, что значительно облегчает ему жизнь. да, больно, но вполне практично. и Хан, в очередной раз бросаясь в попытку настроить свои глаза, моргает несколькими залпами, а после обращает внимание на две фигуры перед ним.       первый ему не знаком. высокий, опрятный мужчина. его волосы уложены так, будто он только-только встал с кресла парикмахера и еще не успел выйти на улицу – не дай бог ветром сдует. Тэсан чувствует, будто этот парень не должен тут быть вообще. он очевидно красивый, чистый, а самый бросающийся в глаза факт – это то, что он полностью одет в белое. белый пиджак, надетый на белую чистую майку с большим вырезом, что открывает едва различимую для Тэсана татуировку, дальше – белые брюки в пол с белым ремнем и лакированные белые туфли, носки которых блестят также, как этот чертов пол.       Тэсан скользит взглядом ниже, пока позволяет повисшая тишина, и вдруг расфокусированный взгляд встречается со знакомой чертой – красная татуировка на шее. точнее, пока Хан снова не проморгался, для него это лишь красное пятно, но с каждой секундой картина проясняется, показывая ему весьма знакомого человека. Хао. и чужое положение кажется Тэсану сначала странным, а потом смешным, причем, если бы боли не было, а разум не был таким туманным, то, наверное, он бы даже прыснул со смеху. Хао расположился на полу сразу же, как стоящий рядом с ним мужчина занял свою позицию напротив Тэсана, сохраняя приличное расстояние между ними. юноша, одетый в белую облегающую майку и длинные белые брюки, ластится изящными, но в то же время исхудавшими руками к ноге мужчины, будто он – его хозяин, которому он должен беспрекословно подчиняться. и последней каплей к такой догадке становится поводок, прицепленный к массивному собачьему ошейнику, что закрывает половину шеи Хао. конец поводка, ожидаемо, томится в руках неизвестного, на один оборот обмотанный вокруг ладони.       сквозь головную боль и смуту просачивается один вопрос – какого хрена здесь происходит? и что здесь делает хао?       — здравствуйте. мы еще с вами не знакомы, но, поспешу представиться, я Сон Ханбин. — Тэсан хмурится еще сильнее, когда мелодичный голос мужчины начинает с ним диалог. Ханбин, значит. ну, ему пиздец. — думаю, вы наслышаны о моем безграничном влиянии в этом районе. все здесь работают на меня, все находится под моим контролем. и все подчиняются, — он делает акцент на этом слове, но тем не менее расплывается в добродушной улыбке, — только мне. а тот, кто не подчиняется, пожинает последствия собственной глупости.       Ханбин замолкает, будто позволяя воспаленному мозгу Тэсана обработать поступившую информацию, но получается с трудом. он и так знал, что Сон – царь, и, как ни странно, выглядит он вполне соответствующе, не хватает разве что длинной красной мантии и короны. теперь, когда он почти открыто заявляет об этом вслух, обращаясь к хану, Тэсану кажется, что он попал ровно туда, где вообще не должен был оказаться.       — и есть один человек, который не подчиняется, и к нему имеются некоторые вопросы, — продолжает мужчина. — и тут вы. и сейчас вы либо рассказываете абсолютно все, что знаете, либо мы от вас избавимся. — и угроза с чужих уст слетает так обыденно, будто помешанный на белом псих убивает людей абсолютно каждый день, вместо хобби.       на удивление, чужие слова оказывают на Тэсана более менее отрезвляющий эффект. вместо желания умереть резко появляется желание выжить и выбраться из этого проклятого места, несмотря на то, где оно вообще находится. Хан бегает взглядом по белым стенам, по потолку, хмурится от ламп, врезается взглядом в Ханбина, а после смотрит на Хао: тот взглядом изучает чистый пол, лишь изредка поднимая взгляд на сидящего на стуле Тэсана.       на секунду ему хочется разразиться истерикой, ведь, сценарий снова повторился: он употребил и проснулся в неизвестном месте. только вот, в отличие от прошлого раза, он абсолютно ничего не потерял. у него по-прежнему есть одежда и по-прежнему нет постоянной крыши над головой. при желании он может жить на улице под открытым небом, может забраться в заброшенное ложе в районе или остаться в притоне, где хотя бы есть люди.       и он корит себя за то, что старые ошибки повторяются, а он никак не желает на них учиться.       – Кей, — окликает парня Ханбин и щелкает пальцами, на что тот реагирует незамедлительно, протягивая документы сначала хао, которому приходится привстать, а потом тот передает их на изучение мужчине, который скучающе пробегается по содержимому листов. Тэсан все время наблюдает за Хао, который выглядит... весьма спокойным. расслабленным. будто он не на поводке, а укрыт одеялом и ждет момента, когда отправится в теплую кровать, перед этим вкусно поужинав. Тэсан чувствует необъяснимую злость к нему, хотя факты лежать на поверхности. тем не менее, принимать какие-то из них он не собирается, да и не может. мысли не задерживаются в голове дольше двух минут, по истечении которых просто распадаются на части или просто сменяются другими.       — м-м-м… занимается поддельными векселями. мило. и глупо. — Ханбин усмехается, складывая документ обратно в помятую мультифору.       если честно, Тэсан в душе не знает, что такое вексели и в целом то, какую ценность они несут даже в преступном мире. не то чтобы он был совсем необразованным – просто не приходилось держать на руках бумаги, которые можно обналичить в круглые суммы, совсем легко и просто.       Ханбина совершенно не смущает то, в каком состоянии перед ним Хан. хочется сложиться пополам и заснуть, но руки не позволяют ему двигаться слишком активно. его тошнит, мутит, трясет, будто в лихорадке, бросает то в жар, то в холод, а единственная различимая мысль посреди урагана паники – желание в ту же секунду употребить, наконец успокоить разбушевавшийся организм, почувствовать теплоту и спокойствие в теле. но он не может. ему не позволят. Ханбин снова махнул рукой и сказал что-то невнятное, в этот раз сдвинулся с места Сончан. и пока Сон рассуждал о чем-то вслух, первый вернулся в помещение с литровой бутылкой воды, поднимая за подбородок голову Тэсана.       — открой рот, — рявкает татуированный, и Хан послушно размыкает губы. приятным сервисом тут и не пахнет, ведь Сончан заливает ему в рот воду совсем не аккуратно, проливая приличное количество ему на одежду и штаны, но, тем не менее, Тэсан пытается выпить все, что попадает в рот, ведь жажду утолить нужно.       издевательство в виде призрачной помощи заканчивается, а горло наконец чувствует себя лучше. Хану удается прокашляться и вернуть себе голос, но, тем не менее, даже если боль в одном месте ушла, то все остальное по-прежнему болит.       — ну-с, рассказывайте, какой у вас был план.       Тэсана застрял с новой силой. он знает, что если не ответит, то будет убит. он знает, что в любом случае не выберется отсюда живым – какими бы смелыми и проворными не были парни с притона, они все равно, Тэсан уверен, боятся влияния Ханбина. и он тот, кто может убить хана по одному проскользнувшему желанию, даже не дав ему минуты объясниться.       — я не знаю… я… я ничего не помню, я сейчас вообще не выгружаю. — голос юноши дрожит, он снова кашляет, пытаясь вернуть остатки голоса и глубоко дышит, чтобы унять сердце. Ханбин смотрит на него равнодушно, будто перед ним не живой человек, а груда мусора, в которую можно плюнуть и ничего особенно не изменится.       — ясно. Кей, сделайте дело, пожалуйста. — Ханбин машет рукой подчиненному, и Тэсан неудачно дергает руками, зажав челюсти от разлившейся там боли. спустя секунду она становится неважной, когда перед лицом появляется темная фигура, а в ту же секунду Тэсан снова чувствует боль, только вот уже где-то между ребер. невыносимо. он снова кашляет, сгибаясь и стараясь вздохнуть, а звон в ушах перекрывает абсолютно все звуки вокруг. как ему нужно отвечать, когда его бьют? слишком много вопросов, которые он бы хотел процедить ублюдку в белом.       картина перед глазами темнеет, кажется, будто именно сейчас Тэсан спасет себя и провалится в небытие, но его тут же хватают за волосы, небрежно помогая разогнуться, а после снова взглянуть на Ханбина.       — начнем с начала, пожалуй. в чем заключался ваш план? — и на этот раз Тэсан не смеет молчать.       — Джехён попросил меня отнести эти документы в непонятный дом с каменным забором. он сказал, что мы получим с этого много денег, но я правда ничего не знаю, я был, блять, под мефом. — с уст само по себе срывается ругательство, потому что он поистине не любит оправдываться перед кем-то. особенно, когда его заставляют.       Ханбин молчит, а после наклоняет голову к сидящему у его ног Хао, треплет его по волосам ладонью, и Тэсан морщится от таких нежностей.       — с вашей стороны ситуация действительно могла выглядеть так? — снова звучит вопрос, но адресован не ему. Хао положительно кивает, и Сон снова поднимает голову. — ничего интересного. где он сейчас находится?       — я не знаю, он бросил меня посреди улицы и ушел. я даже не в курсе, в какую сторону. — Тэсан решает, что раз защитить себя у него не получается, он выберет гадкий способ – просто подчиниться за неимением другого выбора.       — это правда. я нашел его на улице одного. — голос неизвестного подтверждает слова Хана, и юноша почти выдыхает расслабленно, надеясь, что такие подробности устроят царя и он наконец уйдет восвояси.       — он не меняется, — равнодушно подводит Ханбин, окидывая взглядом Тэсана и позади стоящих него парней, а после тянет за поводок, заставляя Хао встать и поравняться с ним. — решите, что с ним делать, — уже окончательно и без интереса добавляет сон, отправляясь к двери на выход. Тэсан при всем желании жить не решается крикнуть в след Хао оскорбления. он ведет себя как послушная собака, кивая и ластясь к ноге хозяина. и, наверное, нужно отдать должное, он значительно поднял настроение своим глуповато-идиотским видом. Тэсан злится на него, ведь все время у них под носом была эта гадина, что при первой возможности сбежала к более богатому, более красивому. в лучшую жизнь. и Тэсан бы не осуждал его рвение, если бы не то, что Хао сдает их всех поголовно, даже не почувствовав стыда.       следующие события проходят будто в тумане. голова кружится, все неистово болит и горит. по губам стекает его собственная кровь.       он не успел порадоваться тому, что его руки развязали, как тут же упал на белый пол, избиваемый ногами, что наносили удары в бок, живот, по спине.       приходится из последних сил закрывать голову, чтобы спасти хотя бы лицо, что и так пострадало от кулаков, а на все остальное стараться не обращать внимания. боль закончилась ровно тогда, когда закончилось терпение организма. и звуки исчезли, картинка перед глазами померкла. он снова стал никем и ничем, снова пропал в тишине, мечтая никогда из неё не выходить.       очнулся он уже на улице. мелкие камни врезались в его голову и прилипали к лицу. он чувствовал, как с ресниц срываются застывшие холодные слезы, непроизвольно выступающие от боли, а после ощущал, как пульсирует его кожа в абсолютно разных местах. ощущение, будто он парализован и больше никогда не сможет встать, но он должен, ведь зачем-то все-таки проснулся.       первым делом Тэсан открывает глаза.       перед ним предстает бесконечно тянущийся асфальт, вдалеке видны люди, пробегает дворовая кошка, прячась в большой трубе, а его разбитое лицо обдает теплым ветром, что тормошит его испачканные в собственной крови волосы. он абсолютно точно словил чувство дежавю, будто он уже однажды проживал это событие, будто он вернулся во времени назад, будто ему дали шанс хоть что-то в своей жизни изменить. и сейчас он должен встать, собрать все свои силы в кулак, наконец вершить свою судьбу самостоятельно. но ему слишком больно. нет сил бороться. он даже не может повернуться, что уж там говорить о том, чтобы героически встать и пойти.       Тэсан снова закрывает глаза. возможно, лежать на асфальте не так уж и плохо. к тому же, он здесь явно не единственный и не самый интересный персонаж, чтобы кто-то к нему подошел. разный сброд вот так валяется в наркотическим припадке посреди дороги, но Тэсан не такой. точнее, не хочет быть таким. тем не менее, он по-прежнему не может найти в себе силы встать.       — воу, чувак, кто тебя так? — голос над головой заставляет Тэсана с трудом приоткрыть глаза, чтобы рассмотреть нового человека, что решился внедриться в его маленький мирок. — что случилось-то?       и ему на самом деле кажется, что он сошел с ума. разве это реально? снова прожить тот же момент, встречу с Риу, попасть в притон, встретить Джехёна и много для себя осознать. нет, это просто галлюцинации. ему все кажется. и Тэсан демонстративно молчит, стараясь проморгаться и осмотреть Риу. кажется, тот выглядит весьма обычно для своих вечно одинаковых дней, те же цветные смешные шорты, те же усыпанные синяками худые ноги и сальные волосы, но вот что он делает тут и особенно то, как он нашел Тэсана, остается загадкой.       тем не менее, нет сил и желания разбираться, что в его чертовой жизни происходит. он поворачивает голову чуть выше, и его взгляд натыкается на израсходованный шприц. возможно, там осталось что-то внутри. возможно, ничего не случится, если он сделает один укол. возможно, ему станет легче и будет уже не так больно. и он даже делает попытку шевельнуться, перебираясь на локти, но, сгибаясь, чувствует сильную боль, что так и не позволила ему встать.       — дай мне, блять, что-нибудь, иначе я прямо этим шприцом ширнусь, — раздраженно стонет Тэсан и ложится обратно, обнимая себя дрожащими руками.       — да чем я тебе помогу? нужно домой идти, — Риу фыркает, складывая руки на груди. Тэсан мечется по его силуэту взглядом, а после закрывает глаза, с большей силой сжимая пальцами большие плечи.       — все болит, блять. голова болит, тело болит, глаза болят... я ничего не понимаю, крыша едет, мне больно, и плохо, и стыдно, и сука. — порыв неконтролируемых жалоб срывается с его уст будто непроизвольно. Тэсан ворочается на асфальте, когда чувствует, что его начинает ломать, будто при температуре за тридцать девять и пять и отравлении одновременно. плохо настолько, что хочется залезть на стену, лишь бы наконец отпустило. но Тэсану даже это не шибко поможет.       — бро, тебе совсем хреновенько, — очевидную вещь подмечает Риу. и Тэсан снова открывает глаза, чтобы мельком взглянуть на парня, который выуживает из кармана разноцветных шорт маленький телефон, недолго выискивая что-то, а после прикладывая аппарат к уху.       Тэсану уже, если честно, плевать на все. пусть эти уроды выходят из самых темных переулков, бьют его туда, куда им вздумается, да и пусть желательно добьют, чтобы ему уж совсем долго не мучиться. абсолютно всё перестало иметь какой-то смысл. ведь он просто продолжит страдать, потому что никто так и не даст ему спокойно жить. непонятно – почему они все так к нему привязались? разве он этого отношения заслуживает? разве он сделал всем им что-то плохое?       нет. он просто родился и сразу стал разочарованием родителей, сразу стал врагом для собственных друзей и не нашел себя даже там, где доживают последние дни такие же, как он. чужой среди своих. не такую жизнь Тэсан себе представлял, когда ему было совсем мало, целых десять лет.       — ты ебу дал? как я его кину? откуда я знаю, че с ним? да даже я его не понимаю, ты, умник блять. — Риу активно ведет дебаты с человеком по ту сторону линии. Тэсан хочет спросить, на кого он так активно наезжает, но молчит, переворачиваясь на бок, снова мечтательно окидывая взглядом шприц. стоит только дотянуться…       — ну, расскажи хоть, че было-то. — юноша садится рядом с Тэсаном на асфальт, складывая ноги в позу лотоса, выжидающе смотря на Хана. — мы видели, что ты ушел с Джехёном, ну а дальше?       — а дальше пидор он.       Риу широко улыбается и даже тихо смеется, но качает головой, продолжая говорить:       — это и так понятно. так что было? — он не сдается, видимо, надеясь совсем всю информацию вычленить из увлекательной прогулки Хана. только вот Тэсан и слова связать не может, только короткие предложения и ассоциации, которые помогают составить весь путь лишь отрывочными фактами.       — дом… белый. шлейка. били. стул привязали… — он старается восстановить всю последовательность верно, чтобы хотя бы немного освежить память о произошедшем, но провалы в памяти настолько сильные, что Тэсан иногда забывает даже собственное имя и имя того, что так сильно избил его, прежде чем выбросить как мусор.       — хуеватенько тебе, конечно, — вздыхает Риу, но, тем не менее, отстает от него и молчит, позволяя Хану то ли прийти в себя, то ли наконец уже упокоиться с миром. к сожалению, не второе.       Тэсан на последних частичках здравого смысла надеется, что Риу звонил не Джехёну, ведь пока что хан даже в состоянии очевидного разложения не готов увидеть ни его лицо, ни услышать его голос в радиусе метра от себя. обида затаилась где-то в глубине души, заставляя подсознательно отторгать этого человека, хоть в голове и борется сразу две стороны. одна думает, что он предатель, вторая вспоминает, как им было хорошо наедине в темной комнате.       когда шаги приближаются и останавливаются около них, Тэсан с трудом поворачивает голову на долгожданного гостя. и, к облегчению и к еле различимому удивлению, Хан видит Николаса. узнает он его тоже сразу, скорее, по всем отличительным чертам. темная с ног до головы одежда, чуть растрепанные черные волосы, спадающие на лицо, равнодушный взгляд узких глаз и сложенные на груди руки, выдающие, что парень явно не в настроении. а бывает ли он в настроении вообще?       — помогай, его поднять надо, — хнычет Риу и встает первым, чтобы поравняться с парнем и оценить степень ужасности ситуации.       — сам пойдет, — парирует тот и подходит ближе, садится на корточки и из кармана чёрных штанов вытаскивает что-то, а после раскрывает ладонь, протягивая Тэсану таблетки. Что это, волнует мало, но явно то, о чем грезил Тэсан последние минут двадцать точно. и, вкладывая все силы в рывок, Хан берет таблетки с чужой ладони, забрасывая себе в рот, глотая все на сухую, чувствуя, как таблетки неимоверно трудно проскальзывают в горло.       — ты, блять, ебанат, у него же сердце стопнет. — Риу громко возмущается, заставляя Николаса лишь равнодушно пожать плечами. да уж лучше остановка серда, чем он продолжит валяться на асфальте, как дохлая собака.       тем не менее, таблетки, данные ему Николасом, и правда начинают помогать. естественно не сразу, а постепенно. пока Риу и Николас обсуждают произошедшие события и скомканные объяснения Тэсана, где он был и как он туда попал, Хан чувствует, что бороться с собственной жизнью становится значительно легче. он с одного бока переворачивается на спину, чуть хмурится от еще не до конца отошедшей боли, но, тем не менее, неспеша вытягивает ноги, почти солдатиком распластавшись на асфальте.       —ну, это Ханбин, — коротко отвечает Николас. Тэсан приподнимает голову, чтобы взглянуть на стоящего рядом с ним парня, что почти спас ему жизнь, придя к ним не с пустыми руками. благодаря его помощи Хан уже может двигаться, осознавать реальность вокруг себя более менее четко и даже умудряется подслушивать диалог, разбирая абсолютно все фразы.       — и что делать? — тут же порывается Риу, бросая на Тэсана секундный взгляд.       — сдать его.       — а если он не сдается?       еще через пару минут бессмысленных вылеживаний на асфальте, Тэсан чувствует, что в его силах даже присесть, потому сразу, не раздумывая, делает попытку. получается с трудом, но по крайней мере его не так сильно трясет, голова уже почти не болит, и он руками упирается в асфальт, поднимается долго и неспеша, будто боясь, что голова снова закружится. и по чайной ложке он еле-еле выходит в сидячую позу, наконец осматриваясь подробно, в пол оборота взглянув на то, что на асфальте остались небольшие пятна от его собственной крови.       — полегчало, раз сидишь? — усмехается Риу, перетягивая внимание еще немного потерянного Тэсана на себя, но быстро сам отвлекается, начиная рыться по карманам.       Хан чувствует, что вполне в его силах даже начать говорить и может, уже встать и пойти, но вдруг вспоминает одну важную деталь, которую упустил в первоначальном рассказе.       — там… там был Сончан, Кей, какой-то еще парень и Хао, — почти на одном дыхании выдает Тэсан и слышит, как в руках Риу вибрирует телефон, а он отвечает на звонок, прикладывая его к уху.       — ага… подожди, — отмахивается он, вероятно даже не услышав, что пытался донести Тэсан. но последняя надежда, безусловно, падает на Николаса.       Тэсан ждет, пока Риу закончит диалог и наконец внимет его слова всерьез, наконец осознав глобальность проблемы, но тот вдруг протягивает свой телефон Хану.       — на, поговори со своим ненаблядным.       и Тэсан с опаской берет телефон в руки, прикладывая его к уху.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!