Вернутся к фанфику
Ëнбок-и
18 июля 2024, 00:00Низкая темноволосая девочка, гордо задрав голову, шагала в нескольких шагах от Феликса. Розовый рюкзак, собранные в два милых хвостика волосы, начищенные чёрные туфельки — милашка просто. Она остановилась на светофоре, чтобы дождаться зелёного цвета, а затем, когда тот загорелся, зашагала вперёд.
Феликс шёл чуть позади, везя за собой небольшой чемодан на колёсиках. Уставший от перелёта, от тряски в такси, он самозабвенно искал ближайший отель, куда можно было заселиться без предварительного бронирования, но нигде не принимали.
Поэтому Феликс бездумно бродил по улицам Сеула, ища хостел или недорогой отель, пока не встретил эту девочку. На вид ей было лет семь, не больше. Какое-то время она уверенно шагала в определённом направлении, затем остановилась напротив высокого здания и растерянно огляделась.
— Тебе помочь? — Феликс остановился рядом, глядя сверху вниз, и девочка внимательно осмотрела его.
— У тебя очень красивые пятнышки на лице, — сказала она вдруг и мило улыбнулась, поднося ладони к щекам.
Феликс смущённо улыбнулся, присаживаясь перед ней.
— Спасибо. Ты тоже милашка. Так что, ты потерялась?
Девочка закрутила головой, что-то ища.
— Мой папа работает где-то здесь. Чани-оппа приводил меня, но я не запомнила дорогу, — ответила девочка расстроенно.
— Хочешь, я помогу его найти? Как тебя зовут?
Малышка задумчиво смотрит, а затем неуверенно улыбается.
— Папа говорит, что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми. Но ты очень красивый и добрый. Я Соëн.
— Меня зовут Ëнбок, — представляется омега и тянет ладонь к девочке. — Твой папа всё верно говорит. Но я не обижу тебя, всего лишь помогу найти папу. Кем он работает?
— Он тренирует людей, помогает заниматься спортом, — отвечает девочка и вкладывает ладонь в чужую руку.
Феликс осматривается по сторонам. Широкая сеульская улица кишит людьми, и множество зданий переливается большими вывесками. Тренирует людей, помогает заниматься спортом? Наверняка это какой-то фитнес-клуб. Феликс достаёт телефон и смотрит карту, неподалёку и впрямь есть фитнес-центр, прямо за углом улицы. Малышка и вправду была близка.
— Кажется, нашёл, — говорит Феликс. — Идём?
Девочка кивает, и они идут вперёд. В одной руке детская ручка, в другой — чемодан, который омега везёт за собой. Соëн бросает любопытный взгляд на розовый небольшой чемодан.
—Ты оправляешься в путешествие?
Феликс опускает взгляд на неё и улыбается.
— Я прилетел сегодня утром в Сеул из Сиднея.
— У тебя тут родственники?
Феликс вздыхает, останавливаясь на светофоре, горящем красным. Машины стремительно проносятся по дороге.
— Нет, я просто приехал сюда, чтоб жить и работать. В Сиднее у меня никого нет, поэтому я здесь, — отвечает Феликс и, когда красный свет светофора сменяется на зелёный, омега шагает вперёд. — Ты выглядишь такой маленькой. Почему ты оказалась тут одна?
Соëн немного смущённо улыбается.
— Мою продлёнку отменили, а телефон разрядился.
За углом оказывется большой фитнес-центр с зелёной красивой вывеской.
— Да! Тут папа работает! — Соëн бросает чужую ладонь и бежит ко входу. На ресепшене стоит невысокий темноволосый парень, спокойно перекладывающий бумажки, но стоит девочке вбежать туда, парень выходит из-за стойки.
— Чони-оппа! Я пришла!
Чони-хëн улыбается, присаживаясь перед девочкой на колени. Из-под свободной футболки зелёного цвета выпирает едва заметный круглый животик. Омега в положении, очевидно.
— Почему ты тут, Соëн?
— Мою продлёнку отменили, и я шла к папе, но потерялась, а Ëнбок проводил меня, — протараторила девочка.
Беременный омега взглянул на него и приветливо улыбнулся, возвращаясь за стойку.
— Я позвоню Чанбин-хëну и он спустится. У него как раз закончились клиенты.
Соëн возвращается к Феликсу и берёт его за руку.
— Ты же подождёшь папу, да?
Состроенная детская моська действует безотказно, и Феликс лишь кивает, соглашаясь. Парень за стойкой бросает на него любопытные взгляды, но заговорить не спешит. Спустя десять минут из лифта выходит невысокий крепкий мужчина, судя по телосложению — альфа. Он выглядит достаточно молодо, но при этом Феликс отмечает достаточно умное мужское лицо. Взгляд только кажется уставшим и таким печальным. Увидев дочку, мужчина широко улыбается, расставляя руки в стороны, и Соëн бежит к нему, чтобы броситься в объятия.
Феликс улыбается, наблюдая за ними, слушая довольный лепет девочки.
Мужчина в какой-то момент смотрит на него через плечо обнявшей дочки, и Феликс нервно облизывает губы от неожиданного внимания. Мужчина красивый, крепкий, в меру накачанный, и, наверняка, женат. Да и Феликса последнее, что сейчас волнует — это любовные интриги. Ему нужно жильё и работа, желательно побыстрее.
Закончив обниматься, Соëн тащит отца к Феликсу за руку, довольно улыбаясь.
— Это Ëнбок-и, и он помог мне найти твою работу.
Мужчина улыбается, протягивая руку для приветствия, и Феликс неуверенно вкладывает ладонь в чужую, такую крепкую, большую, тёплую.
— Я Ëнбок.
— Я Чанбин. Спасибо, что привели её.
Феликс машет руками.
— Мне было несложно. Я рад помочь.
Мужчина окидывает его пристальным взглядом и задерживается на чемодане, стоящем позади.
— Вы куда-то спешили? Могу я подвезти Вас? Наверняка Вы опаздываете, — произносит Чанбин, и омега неловко ведёт плечами.
— Всё в порядке. Я никуда не спешил. На самом деле, мне нужна помощь с жильём. Вы не знаете, где можно заселиться в отель без предварительного бронирования?
— В Сеуле туговато с жильём. Сейчас туристы повсюду, так что, думаю, это невозможно.
Феликс тяжело вздыхает и ерошит волосы.
— В таком случае, спасибо. Я отправлюсь на поиски, может, где-нибудь есть свободный номер.
И он кланяется, желая покинуть здание. Чанбин несколько секунд молчит, провожая удаляющуюся фигуру взглядом.
— Ëнбок!
Юноша оборачивается, остановившись в самых дверях. Чанбин сжимает ладонь дочки и приближается к омеге.
— Я могу предоставить Вам комнату в благодарность, что привели мою дочь.
Феликс смущённо выставляет ладони перед собой и немного машет.
— Нет, не стоит. Ваша жена наверняка будет против, так что...
— Я не женат, — перебивает альфа. — Это меньшее, что я могу сделать после того, что сделали Вы.
Соëн стоит между ними и смотрит сначала на отца, затем на Феликса.
— Ëнбок-и, соглашайся!
— Я... Я не думаю, что это хорошая идея. Я чужой человек.
— Я настаиваю, — Чанбин улыбнулся, беря дочь за руку. — Соëн не пошла бы с плохим человеком, уж поверьте.
Феликс тяжело вздыхает. Уже скоро вечер, а жильё он до сих пор не нашёл. И, судя по всему, не найдёт. А Чанбин кажется таким добрым мужчиной, что за ним хочется пойти. Феликс крепче сжимает вспотевшей ладонью ручку чемодана и кивает, соглашаясь.
Чанбин сажает дочь сзади, в детское кресло, затем берёт чужой чемодан и убирает в багажник, пока сам Феликс неуверенно мнётся у машины, не зная, куда сесть. Соëн зовёт его к себе, и омега садится рядом с детским креслом, дожидаясь, пока Чанбин сядет за руль. Тот бросает на них взгляд через зеркало и улыбается, заводя мотор.
Всю дорогу Соëн без умолку рассказывает о своём дне в школе, лепечет весело, громко, но, в конце концов, засыпает, пока они стоят на светофоре. Чанбин снова смотрит на них через стекло, и взгляд этот красивый, словно обжигающий заботой и любовью.
Феликс неловко ведёт плечами и отворачивается к окну, любуясь загорающимися вывесками ночного Сеула.
— Откуда ты приехал?
Феликс бросает быстрый взгляд на чужой тёмный затылок.
— Я из Австралии, Сидней.
Чанбин удивлённо смотрит на него через водительское зеркало и говорит:
— Мой лучший друг тоже австралиец. Его зовут Чан.
— Соëн упоминала Чани-хëна. Это он?
— Да. Иногда он забирает её со школы и сидит с ней, если у меня много клиентов.
Феликса гложет любопытство насчёт мамы девочки, но он упрямо сдерживает себя, стесняясь задавать вопросы на такую тему. Чанбин удивляет его тем, что говорит об этом сам.
— Мама Соëн бросила нас. Сказала, что не справляется, и я остался с младенцем на руках. Чани-хëн был единственным, кто помог мне справиться.
Глупое чувство вины колит грудь. Феликс неловко улыбается, косясь на девочку.
— Моя мама умерла два месяца назад. Я доучился в Сиднейском университете и решил, что там меня больше ничего не держит, поэтому я здесь.
Чанбин улыбается. Феликс видит его мягкий профиль и изогнутые в улыбке губы.
— Сколько тебе лет?
Феликс дует губы.
— Двадцать три.
— В такое случае зови меня просто хëном.
Омега улыбается и лишь кивает.
Некоторое время они едут в тишине. На красном свете светофора Чанбин поворачивается к нему и смотрит серьёзно.
— Ты не ищешь работу?
Феликс хмурится.
— Что?
— Мне нужна няня для Соëн. Чтобы забирать её после школы, отводить по утрам, кормить и прочее. Ты понравился ей.
— Я не... — Феликс чувствует, как краснеет от смущения. — Не то чтобы я искал работу...
— Я буду платить. Можешь жить у меня, прошу, Ёнбок.
Им сигналят сзади. Чанбин вздыхает и отворачивается, жмёт на педаль газа, и машина плавно трогается с места. Феликс смотрит на спящую Соëн, такую милую, такую очаровательную, и устало прикрывает глаза. Неплохое предложение, если учесть, что ему будут платить и предоставлять жильё. К тому же, он рассчитывал в ближайшие дни искать работу, так что...
— Я согласен, хëн.
Чанбин улыбается и кивает, и омега видит, как тот, взволновавшись, крепче сжимает руль.
*****
Квартира у семьи Со большая, трёхкомнатная, и Феликс, проснувшись с утра, не сразу понял, где находится. Вчера по приезде сюда омега неловко осмотрелся, а Чанбин с счастливым видом выдал ему чистое постельное бельё и показал, где находится душ, кухня и детская Соëн. Ту он с лёгкостью вытащил из машины и донёс до комнаты, даже не разбудив.
Феликс задумчиво оглядел небольшую светлую кухню, неловко помялся у холодильника, пока не услышал тихие быстрые шаги. Растрёпанная макушка Соëн показалась в проёме, и Феликс приветливо улыбнулся девочке.
— Ещё рано. Ты можешь поспать.
Девочка махнула рукой, входя на кухню.
— Не хочу, — ответила она сонно, становясь рядом с омегой.
— Тогда, что хочешь поесть?
— Папа делает хлопья. И жарит яичницу.
Феликс усмехнулся, наклоняясь к девочке. Очевидно, что хлопья и яичница. Чанбин не выглядит как шеф-повар, да и, воспитывая ребёнка одному, вряд ли у него есть на это время.
— Хочешь что-то другое? — хитро спрашивает омега, и девочка спешно кивает. — Покажешь, что есть у вас из продуктов?
И Феликс, посоветовавшись с малышкой, печёт блинчики. Девочка с интересом наблюдает за ним, и омега позволяет ей несколько раз налить тесто в сковородку. В холодильнике Феликс находит какой-то джем и баночку шоколадной пасты, а затем помогает Соëн завернуть блинчики. Та ест с аппетитом, и Феликс, наблюдая за ней, чувствует, как колит в груди от прилива нежности.
После завтрака они не спеша собираются в школу, Феликс делает девочке две небольшие косички и поправляет бантик на форме.
Чанбин вылетает из своей комнаты аккурат, когда они с девочкой уже обуваются.
— Папа, ты опять проспал?
Альфа кивает, скрываясь на мгновение в ванной, а затем возвращается с зубной щёткой в зубах. Феликс наблюдает за ним с лёгкой улыбкой на лице, держа детскую ладошку. Чанбин берёт кошелёк с тумбочки и достаёт оттуда пару крупных купюр.
— Я не возьму, — возмущённо произносит Феликс, игнорируя протянутые деньги.
— Ты... В честь первого рабочего дня. Аванс, — отвечает Чанбин, прикусывая щётку.
Феликс вздыхает и берёт одну бумажку:
— Этого хватит. Я приготовил блинчики. Поешь перед уходом.
Чанбин неловко улыбается, убирая вторую купюру в кошелёк, и смотрит на Соëн.
— Иди ко мне, — просит он, вынимая щётку изо рта.
Девочка морщится, когда отец целует её в щеку.
— Папа, ты испачкаешь меня зубной пастой! — смеётся она весело, но чмокает отца в ответ, а затем возвращается к омеге и берёт его за руку. — Пока-пока.
Чанбин машет ей на прощание, и их с Феликсом взгляды на мгновение встречаются, но оба смущённо отворачиваются.
— До вечера, — говорит омега, прикрывая за ними дверь.
*****
— Итак, ты нанял незнакомого человека няней для своей семилетней дочери, даже не удосужившись проверить его документы?
Чанбин тяжело вздыхает, откидываясь спиной на спинку дивана. Холодная бутылка пива в руках приятно холодит ладонь. Чан смотрит на него, хмуря брови.
— Он привёл Соëн в клуб. Приготовил сегодня утром завтрак и отвёл Соëн в школу. Я ей звонил, всё в порядке. Ëнбок забрал ее.
Чан хмыкает.
— Чужой человек сейчас в твоей квартире, с твоей дочкой. Совсем не напрягаешься или очаровательная мордашка сбила с толку?
— Чан-и, прекрати, — бросает недовольно Чонин, неся к ним тарелку с закусками. — Парень на вид очень хороший. И Соëн к нему тянулась сама.
— Маленькие дети чересчур доверчивы.
Чонин складывает руки на груди, смешно выпирая вперёд свой небольшой животик.
— Посмотрю, как ты справишься со своими без помощи нянь, — фыркает омега и уходит.
Чанбин снова вздыхает и ставит закрытую бутылку на стол. Желание выпить отпадает само собой. Он устал. Хочет спать. К тому же, в уютном гнездышке Банов, где скоро ожидается пополнение, он чувствует себя лишним. Но Чан никогда не гонит его и не отказывается скоротать вечерок с пивом.
Сегодня настроения нет.
— Может, ты прав?
— Бин-а, этот малец наверняка обнес твою хату и свалил, бросив Соëн. Нельзя вот так доверять людям, с которыми вчера познакомился.
И Чанбин едет домой, стараясь не переживать о сказанных другом предположениях. Обувь Ёнбока стоит у двери, а на кухне, несмотря на позднее время, горит свет. Чанбин заглядывает туда и видит омегу, что не спеша моет посуду, что-то напевая себе под нос. Облегчение заполоняет грудь, и альфа устало вваливается на кухню, садится за стол.
Феликс оборачивается к нему и улыбается.
— Привет.
— Привет, — отвечает Чанбин тихо.
— Ужин?
На кухне приятно пахнет чем-то жаренным, и альфа лишь кивает, чувствуя, как слюна собирается во рту. Феликс кормит его вкусным тушёным мясом, заваривает чай. Чанбин молча ест, бросая быстрые взгляды на узкую омежью спину.
— Как прошёл первый день?
Феликс усмехается, ставя тарелку в шкаф.
— Соëн замечательная и очень послушная. Я забрал её со школы, мы купили немного продуктов, я помог ей искупаться, а после мы приготовили ужин.
Чанбин не может сдержать глупой улыбки. Он, переживавший, что оставил дочку с чужим человеком, накрутивший себя, сейчас улыбается, как придурок. Ёнбок — чудо, проносится в голове мысль, и альфа тут же опускает смущённый взгляд в кружку с чаем. Так хорошо возвращаться в дом, где ждёт ужин, чисто и тепло, ждёт кто-то... Чанбин улыбается, Феликс тоже не сдерживает улыбки, когда забирает его пустую тарелку.
Вообще-то, в его обязанности входит сидеть с ребёнком, но, судя по всему, Феликс очень даже не против всего остального.
— Чани-хëн отчитал меня, потому что переживал, что я оставил Соëн с чужим человеком, — признался Чанбин.
Феликс взглянул на него через плечо немного обеспокоено.
— Считаешь меня человеком, замышляющим что-то плохое? Я бы никогда в жизни не обидел человека, а уж тем более ребёнка, — звучит немного обиженно.
— Я верю, — кивает Чанбин и виновато улыбается. — Я вижу то, как Соëн тянется к тебе. Ты очень нравишься ей.
— Она тоже милашка, — отвечает Феликс и вытирает руки об полотенце. — Не беспокойся, хëн. Я не позволю обижать её.
И Чанбин чувствует, как сердце уходит куда-то в пятки. Заботливый омега, проявляющий любовь к его дочери, готовящий им ужины и завтраки, вызывает чувство спокойствия. В их с Соëн жизни никогда не было такого человека, а теперь есть Ёнбок.
Милый, очаровательный Ëнбок-и.
*****
Дурацкая влюблённость возникает слишком неожиданно и волнует чересчур сильно. Ёнбок, заботящийся о них, сам по себе вызывает чувство спокойствия и умиротворения, но милый сонный Ёнбок, которого Чанбин видит в воскресенье утром, вызывает шквал умиления.
Они втроём проводят день, и, как оказывается, Феликс восхитительно готовит брауни. Чанбин было хотел заказать что-то сладкое, на что Ёнбок похвастался своими умениями в кондитерском искусстве, и Соëн было уже не остановить.
Чанбин старался не путаться под ногами, пока те готовили, и терпеливо ждал. Пожалуй, этот брауни оказался самым вкусным, который он пробовал за всю свою жизнь.
Соëн довольно улыбается и выбирает какой-то смешной сериал для просмотра. Она садится между папой и Феликсом, и Чанбин ловит себя на странной мысли: они как семья. Феликс смущённо улыбается, когда Соëн кладёт голову ему на колени, а ноги забрасывает на папу.
Они весь выходной смотрят сериалы, затем готовят ужин, и, когда Соëн, измотавшись окончательно, зевает, Феликс вызывается уложить её.
Чанбин ужинает один. Шея неприятно тянет, и он трет её ладонью. Феликс, появившийся на кухне, бросает на него обеспокоенный взгляд.
— Болит?
— По выходным всегда так. Без тренировок спина и шея адски болят.
— Хочешь, я сделаю массаж?
Чанбин удивлённо взглянул на омегу и смущённо улыбнулся.
— Вот уж не ожидал, что ты так талантлив.
— Моя мама многому меня научила, — омега облизнул губы. — Массаж хорошо расслабляет. Мышцы станут мягче и не будут болеть.
Снова потерев шею, Чанбин кивнул.
В гостиной он стащил с себя домашнюю майку под едва слышный вздох Феликса и лёг на живот на диван. Немного помявшись, Феликс неловко сел ему на поясницу, неспеша растирая между ладонями крем.
— Если будет неприятно — говори.
Тёплые мягкие ладони мазнули между лопатками, огладили крепкие бока, затем скользнули по ямке позвоночника. Чанбин протяжно застонал от удовольствия. Чужой вес очень приятно ощущался на пояснице. Феликс был лёгким, а ещё тёплым, вкусно пах, а его золотые руки буквально творили волшебство.
Чанбин зажмурился от удовольствия, когда ладони помассировали его плечи; длинные пальцы потерли лопатки, затем пробежались по бицепсам, вызвав толпу мурашек.
Твёрдые забитые мышцы поддавались ласковым движениям, и приятная лёгкость окутала тело. Кожа так хорошо пахла смесью крема и едва ощутимого пота, была такой разнеженной под его руками, что Феликс не удержался и склонился ниже, несильно впиваясь пальцами в смуглую блестящую кожу.
Сдвинувшись ниже, чтобы сесть на чужие бёдра, Феликс принялся массировать поясницу. Его пальцы приятно поласкали ямки на пояснице, прошлись по бокам, задевая самый край домашних штанов.
Чанбин снова застонал, чувствуя, как спина покрывается мурашками.
Феликс едва слышно выдохнул, поерзал по крепким мужским ягодицам и вдруг замер. Его напряжённое тело чувствовалось глыбой, и Чанбин обернулся на него через плечо.
— Ты чего? — спросил альфа тихо.
Феликс смотрел смущённо. Его щеки покрылись румянцем, а дыхание ощутимо сбилось. Чанбин проследил взглядом за юрким язычком, мелькнувшим между розовыми губами, и вдруг осознал: тот возбудился. Собственное тело тоже реагировало неоднозначно на близость омеги, и жар неожиданно разбушевался в груди.
Феликс спешно сполз с чужих бёдер, споткнувшись об одну из подушек.
— Прости. Прости, я не хотел... Твои мышцы просто очень красивые! Ты... Прости!
Чанбин поймал чужую ладонь и сжал, пока Феликс жмурился от стыда, пытаясь прикрыть пах. Он был возбужден, и альфа задержал взгляд на чужом паху дольше нужного.
— Не извиняйся за это. Я тоже неплохо так расслабился...
Феликс опустил глаза на чужую грудь и громко сглотнул, облизывая губы так пошло, что Чанбин зашипел сквозь зубы. Его член топорщил ткань домашних штанов так сильно, что хотелось зарычать.
Феликс смотрел на его грудь достаточно долго, откровенно пялился на литые бугристые мышцы и смущался.
— Ты не против, если я... — Чанбин потянул омегу на себя, и тот медленно поддался, буквально садясь сверху. Их члены соприкоснулись между собой через ткань, и Феликс охнул: низко, так красиво и возбуждено.
Чанбин глубоко вздохнул, смотря снизу вверх.
— Хочу вылизать тебя, — признался он. Феликс вспыхнул и сглотнул вязкую слюну, крупно вздрогнув всем телом. — Если ты не хочешь, то я...
— Я хочу, — выдохнул омега и двинул бёдрами, потираясь задницей о чужой пах. — Мы знакомы всего несколько дней. Это... неправильно... Мы разбудим Соëн...
Чанбин потянулся к омеге и поцеловал розовые губы: мягко, тягуче, ведя языком от уголка до уголка.
— Всё будет хорошо, Ёнбок-и, — шепнул Чанбин и снова откинулся на диван. — Давай сюда свою попку, крошка. Я хорошенько вылижу её.
Феликс неловко развернулся и сел альфе прямо на лицо. Чужие пальцы грубо обхватили мягкие ляжки через ткань штанов, а затем стянули их вместе с бельём.
— Блять, — рявкнул альфа, раздвигая круглые половинки. — Такой сочный малыш, так намок, пока массировал меня...
Пискнув, Феликс зажмурился, ложась поверх чужого тела и утыкаясь носом в твёрдый пах. Чанбин охнул, когда член освободили от ткани. Тот качнулся перед чужим лицом, и омега осторожно лизнул алую гладкую головку, заставив Чанбина грубо впиться в его бёдра.
Язык прошёлся между ягодицами, собирая выступившую смазку, в то время пока Феликс вбирал в рот крупный твердеющий член.
— Вот так, крошка, — шепнул Чанбин, двигаясь навстречу горячему влажному рту, — такой хороший мальчик, так хорошо берёшь в рот, боже...
Феликс старался, едва ли не давясь. Чужая похвала разжигала желание, и он тëк, как сука, прямо в чужой рот. Грёбанная смазка пошло хлюпала, и Феликс чувствовал, как язык ласкает стенки ануса, каждое неспешное движение этого шершавого большого языка. Хотелось закричать, и он, наверное, уже это и сделал бы, но чужая руку крепко обхватывала бедро, когда он становился слишком громким.
— Шшш, тише, сладкий. Ты же не хочешь разбудить Соëн? Будь тише.
И Феликс глубже заглатывал чужой член, пытаясь подавить звуки из своего рта.
Он кончил так неожиданно, так ярко и мощно, что перед глазами вспыхнуло белым. Чанбин кончил следом прямо ему на лицо, и несколько крупных вязких капель попали на язык.
Феликс уронил голову на чужой пах, уткнувшись носом в островок грубых чёрных волосков. Чанбин пах по-мужски приятно: потом, каким-то гелем для душа и обычным мужским здоровым телом.
Приятно.
Чанбин поднял его под подмышки, как куклу, посадил на диван, поднял свою футболку и вытер чужое лицо от семени. Затем обтер свой подбородок и шею и, бросив футболку на пол, привалился большой тёплой глыбой к Феликсу. Тот смущённо улыбнулся, сводя ноги вместе, потому что красивое мускулистое тело Чанбина вызывало горячее чувство.
— Я... Извини меня, — шепнул омега.
Зарывшись в его белые, влажные от пота пряди на затылке, Чанбин улыбнулся.
— За что ты извиняешься? За удовольствие, которое доставил? Это было восхитительно, Ëнбок-и.
Феликс прикусил губу, опустив голову.
— Это неправильно. Я — няня твоей дочери.
Чанбин усмехнулся.
— И что? Я тебе нравлюсь?
— Хëн...
— Да или нет?
Омега тяжело вздохнул.
— Нравишься. Очень, — признался он.
— Ты мне тоже нравишься. Я почти семь лет без отношений, но так хочу, чтобы ты был рядом. Ты нравишься Соëн, нравишься мне; ты заботишься о нас, как о родных. Неужели есть что-то, что может помешать?
— Мы знакомы неделю, хëн, — недовольно ответил омега, избегая смотреть на Чанбина, потому что тот по-прежнему был обнажён, а крепкие бугрящиеся мышцы груди вызывали восхищение.
— У нас ещё есть время узнать друг друга получше.
Феликс облизнул губы, косясь на чужую грудь.
Чёртовы мышцы.
*****
— Чани-оппа помогал мне с английским. Он его хорошо знает, — произносит Соëн, нарезая овощи крупным кубиком. Феликс ей не мешает, считая, что для салата такие кусочки помидора вполне приемлемы. Сам он занимается брауни.
Чанбин настоял на том, чтобы познакомить его с двумя близкими друзьми и, по совместительству, парой. Как оказалось, с Чонином он знаком. Это тот парень, что был на ресепшене в фитнес-центре. А про Чана Чанбин упомянул, что тот работает юристом и немного пишет музыку.
Эти двое являются друзьями Чанбина, и он должен с ними познакомиться.
В дверь звонят. Соëн кладёт нож и спускает со стула, чтобы пойти открыть дверь. Чонин неловко заглядывает на кухню, словно боясь, и Феликс приглашает того за стол, дружелюбно улыбаясь.
— Хочешь чего-нибудь?
Омега отрицательно качает головой, садясь за стол. Соëн возвращается к нарезке салата. Всё оставшееся время взгляд Чонина жжёт спину, но Феликс упрямо игнорирует его.
Когда в дверь звонят снова, Феликс отрывается от готовки.
— Я открою, — говорит он Чонину, который уже поднимается на ноги, придерживая животик.
Феликс щёлкает замок и открывает дверь. Невысокая брюнетка в красном, вульгарном платье смотрит на него недоуменно. Тёмные брови взлетают вверх, а алые губы изгибаются в усмешке.
— Ты кто такой?
Феликс хмурится.
— Должно быть, Вы ошиблись квартирой...
Женщина усмехается и делает шаг вперёд. На каблуках она ростом с Ёнбока, и, приблизившись, тот может рассмотреть тонкие накладные ресницы.
— Я прожила здесь три года, — грубо произнесла женщина, задирая подбородок. — Кто ты?
— Вы не представились, значит, я тоже не обязан.
Женщина смеётся: не громко, но раскатисто.
— Со Рюджин. Бывшая жена Чанбина, мать Соëн. А вот кто ты?
Тело цепенеет. Феликс глубоко вздыхает, преграждая женщине вход. Чанбин на такой случай ничего не говорил. Пускать в квартиру непонятную женщину, когда в ней есть ребёнок, он не собирается.
— Что ты по-твоему делаешь? Не пускаешь меня в собственную квартиру?
— Я позвоню Чанбину и уточню...
Дверь закрыть брюнетка не даёт — нога в красивой чёрной туфле мешает. Феликс мысленно клянётся, что зажмет её дверью.
— Так, кто ты? Очередной шлюшонок?
Феликс стискивает зубы от злости.
— Вам лучше уйти.
— Я сама решу, — усмехается Рюджин. — Успокойся, блондинчик, не нужен мне твой Бинни. Я пришла за дочкой.
Чужое прозвище неприятно режет слух. Бинни.
— Чанбин говорил, что Вы бросили её.
— Не суй свой нос куда не следует, — хамит женщина и цокает языком. — Я — её мать. Прав не лишена, имею полное право воспитывать её. Впусти меня немедленно.
Феликс сжимает ручку двери, пытаясь унять злость внутри. Эта нафуфыренная дамочка хочет забрать Соëн?
— Вам лучше прийти, когда Чанбин будет дома.
— Ёнбок-и? — зовёт тихий голос из-за спины. Соëн стоит в нескольких шагах от них и выглядит испуганно. Феликс видит, как быстро одна эмоция на её лице сменяется другой. — Кто это?
Феликс натянуто улыбается.
— Тётя ошиблась квартирой, дорогая, — омега обернулся к женщине и зашипел сквозь зубы, — и уже уходит.
Рюджин усмехнулась.
— Я твоя мама, Соëн. Иди сюда.
Соëн замирает на месте. Феликс оборачивается на неё и видит бледное испуганное личико. Подошедший Чонин бросает осторожный взгляд в подъезд и хмурится, обнимая девочку за плечи.
— Уходи сейчас же, — зло произносит Феликс.
Рюджин показательно его игнорирует, продолжая говорить как можно громче.
— Соëн, милая, я приехала забрать тебя. Я твоя настоящая мама, я родила тебя, но мне нужно было срочно уехать по делам. И вот я вернулась И хочу забрать тебя с собой. Я живу там, где море. Там очень красиво и...
Феликс делает шаг в подъезд, и женщина пятится от неожиданности.
— Чего ты добиваешься, а? Слëз её хочешь?
— Всего-то хочу забрать своего ребёнка. Пока по-хорошему.
— А по-плохому, наверное, приедешь с любовником? — шипит Феликс.
Рюджин хмыкает.
— Можно итак. Но лучше через суд. Думаешь, ему позволят воспитывать её одну дальше? Он один, не женат, а я — обеспеченная женщина, которая может дать своей дочке всё.
Феликс стискивает зубы от злости.
— Убирайся. Или я за себя не ручаюсь.
Окинув взглядом омегу напротив с ног до головы, Рюджин цокает языком.
— Я подам в суд. И заберу её.
Она последний раз смотрит на Соëн, но та, уткнувшись в Чонина, не видит этого. Феликс захлопывает за ней дверь и медленно выдыхает, пытаясь успокоиться. Соëн бросается к нему в объятия и тихо плачет, обнимая маленькими ручками за талию. Феликс нежно гладит её по тёмной макушке.
Чонин молча наблюдает за ними, а затем уходит на кухню, на ходу звоня кому-то. Очевидно, что Чанбину.
— Вы не отдадите меня ей, правда? — хлюпая носом, спрашивает Соëн.
Феликс натянуто улыбается.
— Конечно, нет, дорогая. Тебя никто ей не отдаст, если ты сама не захочешь.
Соëн отрывает лицо от груди омеги, несколько секунд смотрит заплаканными грустными глазами и неуверенно, едва слышно спрашивает:
— Станешь моим папой, Ëнбок-и?
Феликс чувствует горячие слезы, которые бегут по щекам тонкими дорожками. Губы предательски дрожат, и омега, срываясь на шёпот, отвечает:
— Стану.
*****
Океан пахнет солью и свободой. Феликс зарывается пальцами в мокрый песок и закрывает глаза, прислушиваясь к шуму волн, крику чаек вдалеке. Тёплый ветер ласкает отросшие длинные пряди.
Дом.
Так знакомо, так близко.
Он скучал. По прогулкам вдоль берега, по старенькому дому, по заброшенному маяку.
Соëн шлёпает босыми ногами по мокрому песку, и Феликс, открыв глаза, присаживается и ловит её в объятия. Девочка весело смеётся, когда очередная волна щекочет их голые ноги.
— Здесь так красиво, папа.
Феликс улыбается уголками губ. Папа. Он — папа, потому что они выиграли суд и Соëн останется с ними. Их дочка.
Чанбин неспеша идёт к ним вдоль берега. Одетый в серую безрукавку, в короткие шорты, такой же босой. Феликс не сдерживает улыбки, когда альфа садится рядом с ними. Соëн обнимает их обоих за плечи и смотрит на играющий синими волнами океан. Белая пена, несущаяся на берег, силуэты громких чаек вдалеке, одинокий маяк у мелких скал — красиво.
Соëн собирает ракушки и носит их в ладонях, чтобы показать. Феликс рассматривает серую ракушку, ведёт пальцем по шершавой поверхности, а затем поднимает глаза на дочку, которая снова бежит к воде в поисках раковин.
Чанбин нежно чмокает мужа в висок.
— Здесь очень красиво. Останемся тут навсегда? — спрашивает альфа.
Феликс усмехается.
— Хочешь переехать из Сеула сюда?
— Почему нет? — Чанбин обнимает чужие плечи, любуясь океаном. — С тобой хоть на край света.
Глупая улыбка растягивается на губах. Феликс смотрит на точеный альфий профиль мгновение и шепчет:
— Я так тебя люблю. Тебя и Соëн.
Чанбин поворачивается к нему и медленно прижимается лбом к его лбу.
— Я вас тоже очень сильно люблю.
Соëн громко смеётся, убегая от нахлынувшей волны, чайки приветливо кричат в небе. Океан несёт с собой тепло и аромат родного дома.
100
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!