Пять минуточек

      — Галина Николаевна! — привычно проговаривая каждую буковку её имени-отчества, Субботин буквально врывается в начальственный кабинет.       Рогозина успевает разве что взгляд на старлея перевести, отрываясь от бумаг, как тот уже продолжает, не тая нетерпеливости:       — Мы злодеев допросили, по камерам рассадили, ночи спокойной желать не стали… отчёты вот они, — Лёня несколькими поспешными шагами измеряет расстояние до стола Рогозиной и выкладывает на стол увесистую папку, — оборудование Юля на склад досдаёт… — он бросает взгляд на часы и, вновь сконцентрировав внимание на полковнике, исправляется: — думаю, даже сдала уже. На завтра план по Ларионову в папке же…       Галина будто бы невольно, а на деле — удерживая улыбку, легко приподнимает уголки губ, глядя на нетерпеливость, надежду и предвкушение, смешивающиеся в подчинённом в единое целое, на миг опускает глаза на содержимое распахнутой папки, Лёней принесённой, и, вновь встретившись с ним взглядом, будто бы сдаётся:       — Хорошо, езжайте уже.       — Спасибо! — воссияв похлеще самой яркой звезды на небосводе, коротко благодарит опер.       Он уже едва ли не буквально собирается раскланяться перед начальницей, прощаясь, когда получает совершенно серьёзное наставление:       — Но чтобы в призы попали! И завтра — как штык!       — Так точно, — вызывая улыбку Рогозиной, по стойке смирно вытягивается Лёня. — Как два штыка!       — Беги уже! — с материнской заботой, бросает Галина Николаевна. И добавляет практически в спину: — осторожны будьте на своём скалодроме.

**

      В комнате Субботин появляется словно бы после какого-то неозвученного приключения — в одних только трусах, в добавок надетых наизнанку, с не поддавшимися обтиранию каплям воды по всеми телу, с домашней футболкой, зачем-то прихваченной с крючка и теперь сжимаемой в ладони, и на так и ощущаемом в голосе далеко не ночном возбуждении.       — Юлька! — голосит он с порога. — Ты что, ещё не встала?!       — Ну ещё пять минуточек… — едва слышно протягивает Соколова, укладывая ладошку под щёку.       Будто материализовавшись у кровати, старлей опускается на её край, решительно одёргивает угол натягиваемого Юлей на себя одеяла и мягко проводит ладонью по её спине. Это поглаживание по сути универсально — Лёня обычно им и будит любимую, и настраивает на сладкий сон.       — Пяти минуточек не было даже вчера на счётчике на скалодроме, — отмечает он, тут же припоминая их с Юлей безоговорочную победу в парном «забеге».       Соколова ответно улыбается сквозь не желающую её отпускать дремоту — и Лёня, видя это и в наслаждении расплываясь, едва не упускает момент из-под контроля. Встрепенувшись, он уже настойчивее трясёт возлюбленную за плечо.       — Юля, Рогозина нам с тобой головы оторвёт и больше никуда не отпустит!       — Зай, ну а куда нас без голов отпускать? — отчаянно пытаясь удержаться хотя бы на границе сна и яви, отмечает майор.       На миг Субботин замирает, в недоумении нахмурив брови — вот интересно, это она на полном серьёзе сейчас или совершенно не отдаёт себе отчёта, бормоча сквозь дремоту?       И пока Лёня задумывается, не убирая ладони с её плечика, Юля откатывается на его сторону кровати, невольно роняя его руку, и решительно подминает под голову Лёнину же подушку.       — Мы час как должны быть в конторе, — отмечает старлей, с сожалением отмечая, что вырывать Соколову из постели ему в любом случае придётся.       Будто отчаявшись, Лёня выдыхает короткое:       — Зай…       И это на удивление срабатывает. Как будто бы именно это и только это. Подорвавшись на постели — да сделав это так, что Субботин невольно дёргается, рефлекторно отклонившись — Юля распахивает глаза и выставляется на избранника таким ясным взглядом, будто не плавала на волнах дремоты ещё только полминутки назад.       — Как час назад?!       — Вот так, — разводит он руками. И оказывается не в силах сдержать улыбки — как же ему нравится Соколова с растрёпанными после сладкой ночи волосами!       — И чего ты меня не будишь? За-а-й, — протягивает, вызывая у Лёни улыбку своей милейшей состроенной мордашкой. — Рогозина ведь нас с тобой пораньше больше никуда не отпустит!       — А я тебе о чём?       Но вопреки логике опера подорваться с кровати и наконец броситься на сборы не спешат. Будто это не им полковник головы должна за парное опоздание оторвать и запрет установить на возможность немножко не дорабатывать смену.       Подавшись друг другу навстречу, майор со старлеем сливаются в поцелуе, невольно будто бы какую-то новую позу йоги придумав. Что-то на подобии — «влюблённые лотосы».       — И чего мы сидим? — серьёзно и в то же время с улыбкой, спрашивает Лёня, особо не отстраняясь и заглядывая в её глаза.       — Ну так побежали! — с задором выпаливает в ответ Юля. Соскакивает с кровати, по большому счёту без необходимости оперевшись на Лёнино плечо, и действительно убегает из комнаты.       — Юля, пять минут!