Вернутся к фанфику
Глава 7. Неожиданные новости
31 июля 2026, 22:47 – Цзэу-цзюнь что сделал?!
Вэй Усянь чуть не выронил палочки для еды. Глаза омеги округлились, а на лице застыло потрясенное выражение. Рядом А-Юань осторожно дернул его за рукав, напоминая, что сидеть с открытым ртом неприлично.
Ванцзи вдохнул поглубже и повторил:
– Брат сказал, что намерен жениться на Цзинь Гуанъяо.
Вэй Ин замахал рукой:
– Подожди-подожди! Перед этим! До этого ты что говорил?
Лань Ванцзи опустил взгляд. Его уши немного покраснели.
– Брат провел ночь с Цзинь Гуанъяо и отметил его.
Вэй Усянь подпер голову руками. Сейчас он чувствовал, будто мир перевернулся. Несколько дней назад Цзэу-цюнь был примером сдержанности, а сегодня, когда течка закончилась и Вэй Ин наконец-то вернулся к обычной жизни, он узнает такие новости. Или его жар начал весенний сезон в Облачных Глубинах?
– Не то чтобы я против, – вздохнул Вэй Усянь, поднимая голову. – Я видел некоторый интерес между Цзэу-цзюнем и Цзинь Гуанъяо. Просто ошеломлен, что твой брат столь решительно перешагнул через правила.
Вэй Усянь немного помолчал, а потом издал легкий смешок:
– Подумать только, главными бесстыдниками мира заклинателей оказались не мы с тобой, а Цзэу-цзюнь и Ляньфан-цзюнь!
В воображении Вэй Усяня предстал Лань Цижэнь, получивший "прекрасные" вести. Подумать только, его племянники, которых он воспитывал в строгости, оказались столь порывистыми и страстными!
Плечи омеги начались трястись, пока он не засмеялся в голос.
– Вэй Ин, – беспомощно протянул Лань Ванцзи.
– Сянь-гэгэ, нельзя громко смеяться, – А-Юань снова потянул Усяня за рукав, насупив губы.
– Ха, ты прав, А-Юань, – Вэй Ин малыша по голове, а потом обратился к супругу: – Я не со зла, Лань Чжань. Я правда рад за Сичэнь-гэ. Просто представил дядюшку, когда он услышал новости.
Лань Ванцзи сдвинул брови, как будто попробовал что-то кислое.
– Дядя… отреагировал нехорошо.
– Неужели он настолько против?
– Не совсем так, – Ванцзи переставил тарелки на столе, чтобы А-Юаню было удобнее доставать до понравившегося блюда. – Он расстроен, что брат не проявил сдержанности и теперь церемонию нужно готовить в спешке.
Вэй Ин покачал головой:
– Но Цзинь Гуанъяо не женщина, он может понести только во время течки. Цзэу-цзюню стоило умолчать об их связи и преподнести дары Ланьлин Цзинь, так он сохранил бы лицо обоих орденов.
Ванцзи тяжело вздохнул.
– Дело в том, что… – он собрался с духом, – брат объявил об этом на собрании в Башни Кои, когда глава Цзинь попытался посватать Цзинь Гуанъяо.
Лапша, которую Вэй Усянь собирался укусить, упала в тарелку вместе с палочками.
– Сянь-гэгэ! – снова с укоризной воскликнул А-Юань, а потом он обратился к Ванцзи: – Богач-гэгэ, не мешай кушать Сянь-гэгэ!
– Не буду, – серьезно кивнул Ванцзи.
– Да-да-да, – замахал руками Вэй Ин, – а то я никогда не доем эту лапшу.
Задавшись целью, омега усерднее заработал палочками, с большим аппетитом поглощая блюда. Очень скоро и лапша, и тофу с овощами были съедены, а тарелки сложены в короб.
Вэй Ин едва дождался, пока Лань Ванцзи отнесет короб на кухню. Правда, альфа вернулся с кульком жареных дынных семечек, чему омега был очень рад.
Пока А-Юань устроится рядом и забавлялся любимыми соломенными бабочками, Усянь придвинул к себе семечки и приготовился слушать дальше.
– Ну, Лань Чжань, рассказывай.
Собравшись с духом, альфа начал рассказ о том, что случилось в Башне Кои два дня назад.
– Спасибо, что пошел со мной, Ванцзи, – скачал Лань Сичэнь, пока они подлетали к Башне Кои. Та, как обычно, величественно переливалась белыми и золотыми цветами, с редкими красными сполохами.
– Не стоит, – покачал головой Ханьгуан-цзюнь.
Оба альфы были одеты в официальные клановые одежды, с той разницей, что верхняя мантия Лань Ванцзи была белой с серебряной вышивкой, а у Лань Сичэня – белая с синей.
– Я действительно благодарен, – возразил Сичэнь. – У Вэй Усяня только закончилась течка, вам обоим стоит отдохнуть, а я выдернул тебя на собрание кланов.
Ванцзи снова покачал головой:
– Вэнь Цин не возражала, и Вэй Ин тоже. Брату и ордену нужна поддержка.
Сичэнь улыбнулся. Альфы уже подлетели к Башне и спустились с мечей на одной из площадок. Перед тем, как пойти в сторону главного входа, Сичэнь обратился к брату:
– Ванцзи, за последние дни мы не виделись. Я бы хотел обсудить с тобой одно важное дело после собрания.
Ханьгуан-цзюнь кивнул в знак согласия. Более не задерживаясь, братья вошли в главный зал Башни Кои.
Собрание шло своим чередом. Как и предполагал Ванцзи, вопросы касались организаций совместных ночных охот и небольших споров между небольшими кланами заклинателей.
И когда собрание уже подходило к концу, Цзинь Гуаншань снова взял слово:
– Господа, на самом деле, у меня есть одна новость, которой я хотел бы поделиться, – увидев, что он привлек достаточно внимания, глава Цзинь продолжил: – На днях глава Су посетил наш орден и просил о помолвке с моим сыном Гуанъяо. Я рад сообщить вам, что Ланьлин Цзинь и Молин Су соединятся брачными узами.
Услышав такие слова, многие представители орденов старшего поколения воскликнули:
– Поздравляем главу Цзинь!
– Поздравляем!
– Счастливого брака!
Лань Ванцзи сначала не придал значения этим словам, но потом почувствовал леденяще-колючую ауру от Сичэня.
– Брат?
В следующее мгновение Лань Сичэнь поднялся и, не дожидаясь, пока утихнут поздравления, сложил руки в почтительном жесте и громко обратился к Гуаншаню:
– Глава Цзинь, я возражаю против этого брака.
Голоса и поздравительные речи смолкли. На Лань Сичэня устремились взоры всех присутствующих. И Цзинь Гуанъяо, сидевший по другую сторону зала, тоже с немым потрясением смотрел на Цзэу-цзюня. Омега впервые слышал о предложении Су Миншаня, и потому едва мог скрыть накативший ужас.
– О? – Цзинь Гуаншань недовольно протянул. – Что имеет ввиду глава Лань?
Сичэнь опустил руки и поднял голову, но Ванцзи видел, как он сжал кулаки до побелевших костяшек.
– По правде говоря, – Цзэу-цзюнь старался удержать ровный тон голоса, – после сегодняшнего собрания я собирался нанести вам визит, чтобы попросить руки А-Яо.
– Что этим хочет сказать глава Лань?! – с громким криком Су Миншань вскочил с места и указал пальцем на Сичэня: – Ты! Неужели думаешь, что как глава великого ордена, там можешь забрать чужого супруга?!
– А-Яо вам не супруг, – в голосе Сичэня послышалось рычание, а его глаза, всегда наполненные мягким снисходительным светом, опасно сверкнули. – Уверен, А-Яо не давал вам своего согласия. К тому же, глава Су, раз сложилась такая ситуация, я бы предпочел решить ее за закрытыми дверями.
Су Миншань шумно вдохнул, весь исходя злобой. Он впился взглядом в Сичэня и продолжил сыпать гневными речами:
– Неужели глава Лань намеревается надавить на Молин Су? – он вышел на середину зала, продолжая подначивать Лань Сичэня: – Если главе Лань есть что сказать, говори здесь! Или не хватит духу говорить при всех, боясь общественного мнения? Видать, Гусу Лань совсем не стесняется давить своим статусом!
В зале зашумели, поддерживая Су Ше.
– Глава Су верно говорит!
– Глава Лань, вы ведете себя неподобающе!
Главы призывали Сичэня объясниться, некоторые открыто стыдили его. Слыша такие слова, Лань Ванцзи сжал кулаки и намеревался вмешаться, но Сичэнь остановил его:
– Не нужно.
Выйдя вперед, Сичэнь остановился перед Су Миншанем. Взглянув в сторону, где сидел бледный Мэн Яо, Сичэнь выдавил из себя:
– Я все еще прошу главу Цзинь решить вопрос за закрытыми дверями.
Цзинь Гуаншань постучал пальцами по подлокотнику. Неизвестно, что ранее ему наобещал Су Миншань, но глава Цзинь решил поддержать его:
– Глава Лань, прошу, говорите здесь. Иначе я посчитаю ваши возражения необоснованными и злонамеренными.
Су Миншань победно ухмыльнулся:
– Слышал, глава Лань? Какие у тебя будут доводы?
– Доводы?
Лань Сичэнь вплотную шагнул к Су Ше, и тот внезапно понял, что альфа Лань на голову возвышается над ним, отчего ощутил принизывающий до костей страх. Глаза Сичэня пылали, а в голосе рыком звучал неприкрытый гнев:
– Я его альфа.
Лань Ванцзи не стал рассказывать, какую бурю подняло заявление Сичэня. Он буквально перевернул собрание с ног на голову, превратив всё в настоящий бедлам. Следующие несколько часов были настоящим адом для навыков общения Ванцзи. Кто знает, как бы все решилось, если бы не подоспели госпожа Цзинь и Цзян Яньли. Совместно им удалось утихомирить глав орденов, а потом усадить на переговоры Су Ше, Гуаншаня и Сичэня.
Ванцзи тоже пришлось постараться, ибо он никогда не видел брата настолько взвинченным. Сичэнь добился заключения помолвки с Гуанъяо, но он навлек позор на Гусу Лань и Ланьлин Цзинь, при этом пострадала и репутация омеги. В конце концов, Ванцзи досталась участь сообщить новости дяде, а после выслушивать долгую тираду. Впрочем, как только Сичэнь вернулся в орден, гнев дяди обрушился и на него.
Вэй Усянь слушал, не переставая щелкать семечки. По мере рассказа он то восклицал, то охал, то просто широко открывал глаза. Рядом А-Юань все так же играл с бабочками, иногда с интересом поглядывая на реакции омеги.
После рассказа Ванцзи Вэй Усянь на некоторое время задумался.
– Лань Чжань, а как там Гуанъяо? Учитывая, как раньше отзывались о его матери, думаю, теперь он в весьма трудном положении. Репутация, за которую он боролся и так старательно создавал, во мгновение ока казалась разрушена.
Альфа кивнул.
– Брат действительно поступил опрометчиво.
Подумав еще немного, Вэй Усянь выпрямился:
– Лань Чжань, я отправлюсь в Башню Кои вместе с дядюшкой. Нужно поблагодарить шицзэ и немного ободрить Гуанъяо. И заткнуть рты тем, кто смеет их открывать. Как представитель клана Лань, я обязан это сделать.
На лице Ванцзи показалось облегчение, а с плеч будто сняли часть груза. Он не сомневался, что Вэй Ин справится с задачей.
***
– Вот уж морока с тобой, – в который раз недовольно бурчал Лань Цижэнь, пока они с Вэй Усянем летели к Башне Кои.
– Дядюшка, – с лукавыми нотками в голосе проговорил омега, – помнится, вы сами сказали, что в состоянии отвезти меня, лишь бы я не позорил Гусу Лань, отправившись на лошади.
– А что, позволить Ванцзи и дальше потакать твоим прихотям? – упрекнул Цижэнь. – Небось, уже пошли слухи, что он слишком тебя балует.
– Я думал, в Гусу Лань запрещены сплетни, – парировал Вэй Усянь.
Неожиданно Лань Цижэнь остановил меч. Так они замерли в небе высоко над землей.
– Дядя?
– Вэй Усянь, у тебя серьезные проблемы с Золотым Ядром?
Столь внезапный вопрос сбил Вэй Ина с толку, омега растерялся и не на шутку встревожился.
– Дядя, что вы имеете ввиду?
Вздохнув, Лань Цижэнь развернулся на мече. Вэй Усянь охнул, потеряв опору, но Цижэнь крепко ухватил его за руку и помог сохранить равновесие.
Теперь бета и омега стояли лицом к лицу, и в таком положении Вэй Усяню сбежать было некуда.
– Я не глупый старик, Вэй Усянь, – тяжело сказал Лань Цижэнь. – Помнится, в юности ты очень гордился тем, что можешь сражаться с Ванцзи на равных. Сколь безответственным бы ты ни был, но за прошедшие месяцы даже не взял меч в руки. Я не думаю, что дело в простой небрежности или лени. И сейчас, – он опустил взгляд на свою руку, в которую намертво вцепился Усянь, – ты боишься отпустить, будто у тебя нет никакой связи с мечом.
– Хах, – смешок омеги вышел удрученным. – Дядя, вы затеяли этот разговор совсем не вовремя. Сейчас вас должно волновать дело Сичэнь-гэ, а не мое состояние.
– А когда мне с тобой об этом говорить? – жестко ответил Цижэнь, нахмурив брови. – Ты или прячешься в цзинши, или бегаешь по окрестностям. Чуть что – и сразу прячешься за Ванцзи. Он молчит, ты отпускаешь шуточки. А теперь еще и Сичэнь. Скажи, Вэй Усянь, как я должен защищать вас, молодых, если вы ничего мне не доверяете? Говори вы о своих переживаниях вовремя, многого можно было бы избежать.
Вэй Усянь на некоторое время замолчал. Так уже вышло, когда он рос на Пристани Лотоса, из взрослых никто не был склонен к душевным разговорам. Госпожа Юй либо ругалась, либо твердила, что он не должен позорить орден; Цзян Фэнмянь лишь мягко улыбался и говорил, что надеется, что в будущем Вэй Ин станет правой рукой Цзян Чэна, а пока он мал, может ребячиться. У самого Цзян Чэна Усянь и вовсе не стремился ничего спрашивать – либо назовет дураком, либо тут же завяжет драку. Или оба варианта вместе. Единственным человеком, с которым можно было поговорить на личные темы, это шицзэ. Вэй Ин ценил каждый их разговор, но не всегда он мог получить ответ, который ему был нужен. Потому, по мере взросления, Усянь все чаще оставлял свои переживания при себе, надеясь, что со временем дело разрешится само собой.
– Помнится, – с некоторой меланхолией сказал Вэй Ин, – когда я в классе предложил пробудить жертв мясника, чтобы усмирить его, именно вы, дядя, на корню обрубили мои слова, назвав их вздором.
– Это и был вздор, – покачал головой Цижэнь, – болтал что попало, лишь бы привлечь внимание Ванцзи.
Вэй Усянь открыл рот, а потом рассмеялся.
– Значит, мне уже тогда нравился Лань Чжань, – в улыбке омеги было некоторое облегчение. – Но кто знал, дядя, что спустя всего несколько лет я и правда найду способ управлять мертвецами.
Цижэнь внимательно смотрел на Усяня.
– Скажи, это причина того, что ты больше не используешь меч?
Вэй Ин покачал головой. Похоже, он уже сдался в этом споре.
– Нет, скорее, это следствие. Весьма далекое следствие.
– Возможно ли повернуть все вспять?
– … это будет очень трудно.
Лань Цижэнь все так же наблюдал за выражением лица Вэй Усяня. Он заметил, что настроение омеги совершенно испортилось, и тот выглядел устало.
– Темный Путь влияет на твое здоровье?
– А? – вопрос был неожиданным, но у Вэй Усяня не осталось никакого сопротивления. – Нет. Темная ци не накапливается в моем теле и не вредит. Но Вэнь Цин и Лань Чжань помогли мне очистить духовные каналы от застоя.
Цижэнь кивнул. Наконец, он развернулся на мече, снова став к Вэй Усяню спиной.
– Отдохнем пару часов в трактире. Самое важное я узнал, остальное можешь рассказать, когда захочешь.
Они возобновили полет. Вэй Усянь удрученно молчал, все так же крепко сжимая плечо Лань Цижэня. Спустя некоторое время учитель Лань сказал:
– Не пойми меня неправильно, Вэй Усянь. Я просто хочу, чтобы Сичэнь и Ванцзи были счастливы, и чтобы они не стали похожи на меня или их отца. Потому я так интересуюсь твоим состоянием и вмешиваюсь в дело Цзинь Гуанъяо. Раз уж Ванцзи и Сичэнь сделали свой выбор, я должен знать, как вас обоих защитить.
Эти слова удивили омегу. Он впервые слышал, чтобы старик Лань так говорил. Но как бы то ни было, последние фразы проникли в сердце Вэй Усяня и закрыли там прореху, о которой он и сам не догадывался. Омега почувствовал, что его новая семья много больше, чем просто Лань Ванцзи. И это чувство было очень приятным.
То ли дело в потрясении, которое Вэй Усянь испытал во время разговора с Лань Цижэнем, то ли в его все еще не совсем стабильном эмоциональном состоянии после течки, но во время отдыха в трактире алкоголь слишком подействовал на омегу, и путешествие в Башню Кои пришлось отложить на следующий день.
Поздно ночью, пока Вэй Усянь спал, Лань Цижэнь смотрел на ночное небо и думал о том, что ему рассказал захмелевший омега. Опасения учителя Ланя были верными, Вэй Ин больше не мог пользоваться духовными силами. Но даже он не предполагал, что Усянь отдаст свое Золотое Ядро Цзян Ваньиню. Вспоминая, как проходили брачные церемонии с Юньмэном, Лань Цижэнь пришел к выводу, что юный глава Цзян и не подозревал о том, какую жертву принес ему шисюн.
Цижэнь вздохнул. С этого момента он должен лучше стараться, чтобы защитить Вэй Усяня и будущего супруга Сичэня. И Цижэнь больше не допустит, чтобы его семья пострадала.
***
Уже следующим утром Вэй Усянь и Лань Цижэнь прибыли в Башню Кои. Никто из них не упоминал вчерашний разговор, но со стороны омеги чувствовалась некоторая неловкость. Хорошо, что Цижэнь не стал его задерживать и отпустил на встречу с сестрой, а сам учитель Лань отправился к Цзинь Гуаншаню.
Вэй Усянь шел по саду в Башне Кои. Это был не тот сад, куда пускали гостей во время официальных мероприятий – это было пространство внутреннего двора, где отдыхали члены главного клана. По бокам дорожки уже распустились хризантемы, и Вэй Усянь не мог не отметить любовь Цзиней к желтому цвету.
Когда за поворотом показалась беседка, слуга, провожавший Вэй Усяня, остановился и сделал приглашающий жест:
– Молодая госпожа ждет вас внутри.
Усянь кивнул слуге и пошел к беседке. Увидев его издалека, Цзян Яньли встала и с легкой улыбкой вышла навстречу:
– Здравствуй, А-Сянь. Ты не устал с дороги?
При виде сестры у омеги потеплело на сердце, и он тоже улыбнулся:
– Увидел тебя, шицзэ, и всю усталость как рукой сняло.
Они остановились перед беседкой. Цзян Яньли коротко рассмеялась и, дотянувшись до лица Усяня, легким движением поправила растрепавшиеся пряди.
– Ну как, с последней встречи А-Сянь вырос, или ему все еще три годика?
Смешок сорвался с губ Усяня, а в глазах заискрились знакомые лучинки:
– А-Сяню уже целых пять лет!
– Правда? – протянула Яньли. – А я думаю, все еще три.
Омега ласково рассмеялся, а Яньли улыбнулась. Вместе они вошли в беседку, где на столе уже были расставлены тарелки с легкими закусками. С высоты беседки Вэй Усянь заметил, что неподалеку был вырыт пруд, а в воде зеленели листья лотоса. Улыбка понимания показалась на губах омеги.
– В дороге что-то случилось? – спросила Яньли, садясь на свое место. – Мы ждали вас вчера, но учитель Лань неожиданно прислал бабочку-вестницу. Что-то серьезное?
– Совсем нет, – Вэй Ин неловко отмахнулся и наконец сел напротив сестры. – Просто вчера мне неожиданно стало дурно, и дядя решил отдохнуть в трактире.
– Правда? – голос Яньли стал обеспокоенным, он протянула руку и коснулась лба Усяня. – Ты болен?
– Нет, – омега покачал головой и осторожно отвел руку сестры в сторону. Он вспомнил, о чем говорил вчера с Лань Цижэнем. Нет, Вэй Ин совершенно не мог сказать это же Яньли, нужно было сменить тему. – Просто еще не восстановился после… гхм… ну, ты знаешь. Лучше скажи шицзэ, как ты здесь?
Прежде чем ответить, девушка взялась разливать по чашкам охлажденный чай:
– А-Сюань очень добр ко мне, и свекор со свекровью тоже. Я уже почти привыкла к здешнему образу жизни.
– Я слышал от Лань Чжаня, на последнем совете тебе пришлось вмешаться, – с неловкостью в голосе сказал Усянь. – Мне жаль, что Гусу Лань устроил такой переполох и теперь тебе приходится сталкиваться с такими хлопотами вскоре после свадьбы.
Цзян Яньли сдержанно рассмеялась:
– Что такое, А-Сянь? Говоришь такие серьезные вещи. Неужели ты и правда повзрослел? – увидев смущение Вэй Ина, девушка перестала над ним подшучивать: – Я с этим справлюсь. Я помогу А-Яо подготовиться к свадьбе, как только назначат дату. На самом деле, если бы свекор не поспешил принять предложение Молин Су, никакого скандала не случилось бы, и А-Яо спокойно заключил бы помолвку с Цзэу-цзюнем. Их интерес друг к другу было видно невооруженным глазом.
Вэй Усянь согласно кивнул. Он разделял мысли шицзэ по этому поводу. Взяв чашу, омега поднес ее к губам, чтобы попробовать охлажденный чай.
– Ты мне тоже скажи, – Яньли сменила тему и с любопытством взглянула на Усяня, – как ваши дела с Ханьгуан-цзюнем? Когда я услышу вести о племяннике?
От неожиданного вопроса горло Вэй Усяня резко свело, и он едва не поперхнулся чаем. С трудом проглотив, омега с недоверием посмотрел на сестру:
– Шицзэ, как ты можешь такое спрашивать!
Яньли снова рассмеялась:
– Мы оба уже замужем, поэтому в этом нет ничего такого.
Вэй Усянь хотел что-то ответить, но в этот момент он вспомнил, как проходили дни его жара, какие вещи они с Лань Чжанем делали в постели, невольно краска залила его лицо, и омега отвернулся, слишком смущенный, чтобы смотреть сестре в глаза.
– Так быстро… это не делается.
Яньли улыбнулась. Ей было весело дразнить шиди, и отрадно видеть, как смягчается его взгляд, а губы складываются в улыбке, совершенно отличной от той, когда он задумывал какую-то каверзу. Шицзэ мягко сказала:
– Я рада, что у вас с Ханьгуан-цзюнем все хорошо.
– На самом деле, – Вэй Усянь повернулся к сестре, – мы с Лань Чжанем присматриваем за одним мальчиком. Ему два с половиной года, он троюродный племянник Вэнь Цин и Вэнь Нина. Он очень умный и добрый мальчик, мы очень привязались к нему.
– Вы хотите усыновить его? – спросила Яньли.
Вэй Усянь покачал головой.
– Мы не говорили об этом. К тому же, у него есть бабушка, тети и дяди. Мне кажется, будет не совсем правильно забирать его у семьи.
Яньли кивнула. Она видела дилемму в глазах Усяня. На самом деле, девушке был известно, как близко к сердцу омега принимал вопросы о семье. В детстве Вэй Усянь расспрашивал Фэнмяня, есть ли в Юньмэне родственники его отца, и был очень опечален, узнав, что Вэй Чанцзэ был сиротой. Так, испытав на себе горести одиночества, омега и не решался забрать А-Юаня из семьи Вэнь.
Их разговор прервали шаги на дорожке. Брат с сестрой оглянулись, и увидели, что к ним идет Цзинь Гуанъяо. Яньли улыбнулась и встала, чтобы поприветствовать омегу:
– А-Яо, ты пришел.
– Прости, невестка, я задержался, – Гуанъяо кивнул, а потом поклонился Вэй Усяню: – Молодой господин Вэй.
– Айя, – Усянь поднялся и тоже вышел вперед. – я думал, в прошлый раз мы договорились отбросить формальности и обращаться просто по именам. Неужели я тебя чем-то задел, Гуанъяо, или ты в обиде на Гусу Лань? Если так, – Усянь сложил руки и сделал поклон: – скажи, в чем ошибка, я искренне попрошу прощения.
– Совсем нет, – Мэн Яо сделал шаг вперед и взял Усяня за локти, чтобы подняться, – я не в обиде. Просто подумал, что недостоин такой милости.
– Кто так сказал? – лицо Вэй Ина вдруг стало жестким. – Я сам предложил отбросить формальности и не собираюсь забирать свои слова. Кроме того, скоро ты станешь супругом Сичэнь-гэ. Назови причины, по которым ты недостоин называться моим братом или быть членом клана Лань, но учти – я не приму ни одну из них!
Редкая искренняя улыбка тронула губы Мэн Яо. От слов Вэй Усяня на душе у него стало теплее, и омега почувствовал облегчение.
– А-Яо, садись с нами, – улыбнулась Яньли. – Чай еще держит прохладу, в такой день он хорошо помогает справиться с жарой.
– Спасибо, невестка, – с благодарностью кивнул Гуанъяо.
Когда все трое уселись, разговор перешел на отвлеченные темы. Так как Вэй Усянь и Цзян Яньли из Юньмэна, а Мэн Яо – из Юньпина, то вскоре беседа коснулась лотосовых озер, любимых пряных блюд и уличных развлечений. Постепенно напряжение в позе Вэй Ина ослабло, а Гуанъяо стал улыбаться более естественно. Вскоре трое уже заговорили о свадебном пиршестве, на чьи традиции следует сделать упор, а в каких – отступить.
Так прошло уже некоторое время, служанки успели сменить чайник, а обсуждения в беседке шли все так же бодро. Как вдруг в саду прогремел голос:
– Где этот сын шлюхи?!
Разговор разом прекратился. Яньли вздрогнула от неожиданности, Мэн Яо сжал губы, а взгляд Вэй Усяня зажегся гневом.
– Я спрашиваю: где этот позор ордена?!
В ответ неприятному мужскому крику было заикающееся лепетание служанки:
– Господин Гуанъяо в слоновой беседке… Ах! Подождите, молодой господин Цзинь, там молодая госпожа!..
На дорожке показалась фигура в золотых клановых одеждах, вот только лицо пришедшего было испорчено высокомерием, что еще больше подчеркивали нарочито размашистые движения и грузное тело.
– Мэн Яо, где тебя носит?!
Гуанъяо вышел ему навстречу, с трудом сохраняя вежливую улыбку.
– Двоюродный брат.
Цзинь Цзысюнь пихнул омегу в плечо и заорал пуще прежнего:
– Не называй меня так, ты, сын шлюхи!
– Цзысюнь, – голос Цзян Яньли был холоднее льда. Вместе с Вэй Усянем она вышла из беседки, встав рядом с Гуанъяо, – что происходит?
– Невестка, – при обращении к Яньли Цзысюнь сдерживал свой гнев, но уродливое выражение лица никуда не делось, – зачем ты якшаешься с этим отребьем? Еще и этот сын слуги, – он указал на Вэй Усяня, – невестка, не порть свою репутацию и репутацию Ланьлин Цзинь!
– Ты проявляешь неуважение, – глаза Яньли сверкнули, – А-Яо, как и А-Сюань, твой двоюродный брат, и мой деверь. А-Сянь, пусть и не родной брат, но я считаю его таковым. Кто здесь портит репутацию ордена, это ты, Цзысюнь. Я требую извинений за оскорбление чести и достоинства моих названых братьев.
– Невестка, – с нажимом ответил Цзысюнь, – я советую тебе из добрых побуждений и из уважения к моему двоюродному брату: не водись с этими жалкими омегами, они просто шлюхи, обрезанные рукава, которые позорят весь мужской род!
– Вот как? – холодно спросил Вэй Усянь.
Он сделал шаг вперед, и внезапно Цзысюнь почувствовал, как невидимая аура обрушилась на него словно гора. Цзысюнь пошатнулся и схватился за шею. Горло спирало удушающе-приторным запахом, и от невозможной пряности было невозможно вдохнуть.
– Ну как тебе, альфа? – насмешливо спросил Вэй Усянь.
Цзысюнь попытался вызвать свою сущность, но новая волна давления сбила его с ног, альфа упал и колени и судорожно пытался вдохнуть. Слюна заполнила его рот, глаза налились кровью, а голова раскалывалась от боли.
– Ты не можешь выстоять даже против нас, жалких омег, – сказал Вэй Усянь, с презрением смотря на то, как Цзысюнь барахтается на земле. Из-под прикрытых век омеги виднелся опасный кроваво-красный свет, что некогда повергал в ужас тысячное войско Цишань Вэнь.
– А-Сянь, – тихо позвала Яньли, беспокоясь, чтоб брат зайдет слишком далеко.
– От такого он не умрет, – ответил Усянь.
Он снял давление своей ауры, и Цзысюнь тут же закашлялся, наконец-то вдыхая воздух. Вэй Усянь присел, схватил альфу за воротник и с силой встряхнул.
– Посмей еще хоть что-то сказать о Гуанъяо, – с угрозой произнес он. – Ты не только не можешь с ним сравниться, но даже недостоин упоминать о его матери.
На этих словах Мэн Яо неосознанно сжал кулаки. Он с напряжением смотрел на спину Усяня, ожидая, что тот скажет.
– Скажи, – Вэй Ин продолжал нажимать на Цзысюня, – если бы твой отец не был младшим братом Цзинь Гуаншаня, где бы ты оказался? Тетя Мэн в одиночку растила сына, и все, что он имеет сейчас, он достиг своими усилиями. А ты, что у тебя есть кроме фамилии «Цзинь»?
Отшвырнув от себя Цзысюня, Вэй Усянь встал и вытер платком руки. Альфа на земле продолжал тяжело дышать. Он мог только исподлобья смотреть на омегу, в его взгляде страх смешался с ненавистью.
– Я не желаю слышать, чтобы такой мусор оценивал нас с А-Яо, – холодным тоном сказал Вэй Ин.
– Вэй Усянь, – хрипло проговорил Цзысюнь, гневно выплевывая слова, – на каком основании ты смеешь так себя вести в обители Ланьлин Цзинь!
– На каком основании? – повторил Вэй Усянь. Он достал из-за пояса Чэньцин, задумчиво крутанул ее меж пальцев, потом присел перед Цзысюнем и кончиком флейты приподнял подбородок альфы. – Я супруг Ханьгуан-цзюня. Я создал способ совершенствования с использованием темной ци. Я создал Стигийскую Тигриную печать. Я убил тысячи адептов Вэнь. От моей руки пал второй сын Вэнь Жоханя. Что из этого делает меня менее достойным, чем ты?
Встав, Вэй Ин добавил напоследок:
– Если узнаю, что ты или твои приспешники хоть как-то задеваете А-Яо и шицзэ, то я лично помогу тебе повторить судьбу Вэнь Чао. Ты понял?
С ненавистью в сердце Цзысюнь кивнул. Тогда Вэй Усянь отвернулся:
– Проваливай.
Поднимаясь, Цзюсюнь пообещал себе, что непременно все расскажет Цзинь Гуаншаню. Тогда Вэй Усянь и Мэн Яо поплатятся за это унижение.
– А, забыл сказать, – голос темного заклинателя заставил альфу замереть, – если кому-то попытаешься рассказать, твоя голова взорвется. Вот так, пух! – Вэй Ин развел руками в стороны, изображая брызги, – как тыква.
Все еще держась за голову, Цзинь Цзысюнь пошел прочь, каждые три шага его пошатывало, но он продолжал идти.
Смотря ему вслед, Яньли спросила с беспокойством:
– А-Сянь, не слишком ли?
– Не волнуйся, шицзэ, – взгляд Усяня стал очень мягким, – с подобными ему, нужно обращаться только так.
– Ты действительно его проклял? – спросил Мэн Яо.
Вэй Ин потер нос и неожиданно широко улыбнулся:
– Нет.
Увидев ошеломленные лица собеседников, темный заклинатель объяснил:
– Просто довел его до ужаса, ну и оставил маленький отпечаток ауры. Теперь, когда Цзысюнь будет вспоминать этот случай, у него начнет болеть голова. Он не посмеет создавать вам проблемы.
– Вэй Усянь, вижу, ты развлекаешься? – строгий голос окликнул темного заклинателя.
– Дядюшка, – тон омеги в одно мгновение сменился на заискивающий, – вы уже справились с делами?
Про себя Мэн Яо был поражен, как личность Вэй Усяня сочетала в себе столько граней: от умного молодого господина к устрашающему жнецу смерти и до беспечного обалдуя.
Мысли об этом вызвали у Гуанъяо легкий смешок. На самом деле его будущий родственник оказался весьма забавной и интересной личностью, а главное – еще никто из посторонних никогда не говорил в защиту Мэн Ши. То, что Вэй Усянь признал усилия его матери, очень согрело душу Гуанъяо.
– А-Яо, – слабый оклик Цзинь Цзысюаня вернул омегу в реальность. Оказывается, вместе с Лань Цижэнем пришел и наследник Цзинь, – мне жаль, что такое случилось. Прошу прощения, в произошедшем есть доля и моей вины. Обещаю, я не буду попустительствовать Цзысюню.
Выслушав вполне искренние извинения, Мэн Яо кивнул.
– Спасибо.
Стоя в стороне, Яньли выдохнула. К счастью, все хорошо закончилось.
К этому моменту Лань Цижэнь перестал отчитывать Вэй Усяня и подошел к Мэн Яо.
– Цзинь Гуанъяо.
Омега машинально ответил на приветствие:
– Учитель Лань.
– Не нужно звать меня учителем, мы скоро станем семьей, – покачал головой старик Лань.
Мэн Яо еще раз внимательно посмотрел на Цижэня. Тот выглядел сосредоточенным и строгим, но ни в его позе, ни во взгляде не было и толики осуждения. Гуанъяо позволил себе улыбнуться:
– Дядя.
Цижэнь одобрительно кивнул. Он достал из мешочка цянькунь шкатулку из красного дерева и вручил ее Мэн Яо.
– Это подарок клана на помолвку. Внутри нефритовый диск, он помогает накапливать ци во время медитаций.
– А это подарок от меня, – Вэй Усянь вмешался и тоже достал шкатулку, только меньше размером. Он поставил ее сверху на шкатулку Цижэня, которую держал Мэн Яо. – Это благовония, они хорошо очищают разум и дают сосредоточиться, – а потом Вэй Ин склонился к другому омеге поближе и тихо прошептал: – А еще их аромат очень похож на запах Сичэнь-гэ, Лань Чжань помогал выбирать.
От этих слов Гуанъяо почувствовал тепло на щеках, а Лань Цижэнь демонстративно закашлял. Вот уж идеальный слух Ланей.
– С нетерпением ждем, когда ты официально войдешь в нашу семью, – с улыбкой сказал Вэй Усянь.
Мэн Яо поправил в руках шкатулки, их вес был довольно приятным.
– Да, – на его губах появилась искренняя улыбка, – я тоже этого жду.
Ветер с шелестом промчался по саду в Башне Кои, вместе с лепестками хризантем подхватывая звуки смеха.
Свадьба была назначена на первый день зимы, а до тех пор предстояло еще множество приготовлений и подобных приятных встреч.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!