Часть 20

— Сы Хун… Помнишь меня? У Хуа Чена перехватило дыхание, как бы это странно не было, ведь только один человек знал его фамилию. Сань Сяо — его друг, которому вырвали сердце. Однако когда он обернулся, то увидел Хэи Лу. — Хочешь сказать, что ты — братец Сяо? — Угу, Хун-хун-эр. Я даже внешность не менял. Так и остался семнадцатилетним синеволосым красноглазым парнем. — Как ты меня узнал? — В тебе все ещё иногда просыпается тот Хун-хун-эр, которого я знаю. — Правда? — Да. Хоть ты меня и выше на голову, но все равно ощущаешься маленьким. — А я то думал, с чего ты кажешься выше, чем есть — Сяо-Хун, я слышал, что ты любишь Вэй Ина. Я рад за вас. — улыбнулся красноглазый. Однако улыбка вышла измученной и сквозь неё были видны грусть и обида на младшего — Это не так. Он лишь напомнил мне Гэгэ. — Ты ведь это говоришь, чтобы меня не обижать, верно? — Нет! — Хун-хун-эр… Мой любимый Сы Хун… Ты имеешь право на своё счастье~ — А ты? — А я… Как-нибудь справлюсь. Правда — Зачем ты меня контролировал? — Ну ты же мне ответил, а дальше оно само… Слушай, Хун-хун-эр, я про эту способность узнал только месяц назад и ещё не научился её контролировать, так что прости. Синеволосый виновато опустил голову и слегка отошёл от друга. — Но сейчас я тебя не контролирую… Хуа Чен подошёл к другу детства и крепко обнял. Хэи Лу удивлённо застыл Черноглазый желал уберечь его от всего, включая себя, но не смог. Сначала ему сломали ногу, потом вырвали сердце, спустя несколько веков он подвергся испытаниям горы Тунлу, а сейчас испытывал сильную душевную боль от невзаимности своих чувств. Хуа Чен знал об этом, сколько бы его друг не скрывал за маской веселья. — После войны я могу поселить тебя в своём доме и мы всегда будем вместе! Только попроси! —… Синеволосый молчал. Ему было больно говорить о том, что он привык жить один где попало. Ему было трудно говорить про то, что он не может жить с ним, как бы сильно не хотел. — Я… Не могу… — Почему? — Мне закрыт путь в Призрачный город. Пытался пару раз войти, но в итоге входили все кроме меня. Прости, Хун… Да и привык я жить один. — Но… Призрачный город не отделен барьером. И откуда у тебя эти кандалы? — Сам сделал. Чтобы цепи закрепить и не носить их в рукавах. — Можешь снять? — Зачем? — Прошу тебя… Пожалуйста… Синеволосый на это лишь выдохнул и, достав из причёски ключ, снял наручники. Под ними кожа была чуть более человеческая, чем на остальном теле, а без них он был похож на себя прежнего. Хуа Чен отстранился от него и стал рассматривать запястья. — Ты теплый и не трупного цвета. Кровь красная, слышны дыхание и сердцебиение. И после этого ты считаешь себя демоном? Это прозвище тебя не достойно. — Что? — Подыши мне на руку Хуа Чен почувствовал, как тыльная сторона его ладони стала нагреваться от дыхания старшего. Внезапно той же рукой он схватил немертвого за плечо и прислонился щекой к щеке — Согрей… Пожалуйста… — Ты с Вэй Ином, потому что он живой. И он рад делиться с тобой своим теплом. — Но ты ведь тоже живой… — Я мёртв… Хун, просто прими это… — Нет! Такой как ты просто не может умереть! — Смог. — Братец Сяо… Не говори так… При мне… На это синеволосый лишь вдохнул и крепко сжал друга в объятиях — Хэи, а помнишь ту песню, которую мы часто напевали, пока переживали трудные времена? — Какую из? Жизнь отдай или Двойной дуэт? — Вторая. Можешь спеть? — Эх… Друг с другом рядом еле дышим… Свали, пожалуйста, поближе… Давай, кричи! Никто не слышит… Обматери, целуй до крови, словно душишь, рыжик… Цветы, вино, мечи друг друга… И все сражаемся во вьюгу… В одну петлю вдвоём одеты… Любовь и ненависть двойного чёрного дуэта… — Спасибо…

Прощай… Мы ещё встретимся..