Вернутся к фанфику

4.

7 июня 2021, 17:55
хонджун тонул? забудьте. хонджун теряется. он смотрит на дверь пекарни и не может даже двинуть пальцем. не столько от холодного ветра в сопровождении с дождем, сколько от страха. он даже уже не отрицает. хонджун неуверенно прячется в свитере, уже подходя к пекарне, перебирая складки ткани первого зонта в левой и ручку второго в правой руке. после почти получаса метаний и паникующего «мне нечего одеть» в пустоту (после и в мессенджер уену) хонджун все еще нервничает. даже больше, чем до этого. расслабиться не помогает даже чоново «ты как всегда прекрасен, не загоняйся» в том же мессенджере. в отчаянии ким даже пару раз думает написать сонхва, что не сможет, но у него не хватает смелости даже зайти в чат диалога. и хонджун даже звонит уену, но тот сдавленно пищит что-то о плохой связи и о том, что «не простудись, погода портится» на сатури и отключается. кажется, хонджун слышит перед этим то, чего не должен был (еще кажется, он не забудет высокое «сан-а» ближайшую, минимум, неделю. максимум — месяц будет морщиться, слыша «сан-а» от уена в любом контексте). сейчас, держа зонт сонхва в одной руке и свой (тоже трость, но без позолоты на ручке) в другой, он чувствует себя немного потерянно. не замечает даже, как перед его носом открывается дверь, и сонхва затягивает его внутрь, что-то говоря. до кима долетают только обрывки фраз — холодно, обогреватель, пола. — хонджун-а? ты замерз? тебе холодно? мне включить обогреватель или подогрев пола? — пак крутится вокруг — выцепляет зонты, складывает один из них и кладет на тот же пол, заглядывая хонджуну в глаза. но даже такое простое «холодно, обогреватель, пола» оказывается непосильным для зависшего хонджуна. полная фраза мозгу кажется вообще неподъемной. — хонджун. хонджун? эй! — ким вздрагивает от резкого запаха коньяка [который стоял на стойке с кассой вообще для декора] прямо под носом. морщится, возвращаясь в реальность. — все хорошо? — хонджун непонимающе хмурится не мигая. — ты смотришь в одну точку и не реагируешь ни на что. — это нормально, — хонджун отмирает окончательно, наконец моргая. — люди часто могут задуматься настолько сильно, что внешние факторы отходят на задний план. — сонхва смотрит секунду также, непонимающе, а потом кивает, когда доходит. — это как спящий режим ноутбука. — но ты дрожишь. — да? — ты мне не веришь? — хонджун смотрит на свои собственные руки и видит, как те немного подрагивают в ознобе. «я хочу тебе верить» так и остается на языке невысказанной репликой. — наверное, я немного замерз на улице. — с твоей стороны было умно одеть пальто шерсти букле, видя дождь. — у меня нет сейчас другого пальто, — ким говорит это, поникая. — прости. — ты сейчас извиняешься за то, что у тебя нет другого пальто? — хонджун пристыженно опускает взгляд. — хонджун-а, мне говорили сан и уен, — хонджун отводит взгляд, — что ты немного подавлен жизнью, но… не настолько же. перестань, — сонхва приподнимает его голову за щеки, и взгляд приковывается к чужим глазам, — ты не виноват в этом. просто в следующий раз выбирай одежду по погоде. — ким кивает в чужих руках, и взгляд мотыляется от глаз к подбородку и обратно несколько раз. — сейчас я дам тебе плед и другую одежду, ты сядешь у батареи и будешь греться. хорошо? — хонджун опять кивает. — хорошо. сонхва отпускает его и уходит за одеждой, пока парень пытается понять, что произошло, перебирая собственные волосы, уже немного выцветшие и из-за солнца, и из-за не лучшей стойкости краски. он как будто не мог отказать сонхва. и это и настораживало, и забавляло одновременно. ким хонджун, строптивый, непокорный, ни разу не подчиняющийся приказам, послушен с пак сонхва, которого даже не знает толком. хонджун хмурится секунду, но потом слышит приближающиеся шаги сквозь еле слышный шелест дождя за окном. и он, почему-то только сейчас, понимает, насколько ему холодно. дрожит, даже под волнами теплого воздуха кондиционера и батареи недалеко, делающими влажное и тяжелое пальто только чуть теплее, этим усиляя ощущение влаги. пол, медленно греющийся под ногами, согревает тоже совсем чуть-чуть, только немного стопы, оставляя в холоде почти все тело. — надеюсь, ты не простудишься как сани на прошлой неделе. как командиру, пак сонхва не свойственно заботиться, забывая о собственном неудобстве. но пак сонхва хочет оберегать ким хонджуна. и сделать все, чтобы тот не заболел, даже жертвует обожаемыми свитером и штанами.

как посреднику, хонджуну странно подчинятся и не обижаться на паково «выбирай одежду по погоде», в какой-то момент даже задевшее что-то внутри. но ким хонджун не чувствует обиды на упрек и забивает на собственную покорность. ему нравится где-то глубоко то, что сейчас происходит.

он принимает из рук сонхва свитер и домашние штаны с носками, говоря негромкое «где можно переодеться» и послушно следует за брюнетом через кухню и небольшой коридор. после благодарит уже развернувшегося пака, слыша ответное «пожалуйста». так же, даже не пытаясь сопротивляться, снимает собственную одежду и надевает чужую в небольшой ванной и спускается, теперь мелко подрагивая от перепада температур. но ему определенно далеко внутри нравится происходящее. — сядь рядом с батареей и обернись в плед, — сонхва немного молчит, перед тем как сказать негромкое: — пожалуйста. хонджун кивает, заворачиваясь в ткань и устраиваясь в кресле сбоку от теплых прутьев. — прости. — что? — сонхва сначала не понимает, потом сводя брови. — за что? — я доставляю тебе неудобства. — мне приятно находиться рядом с тобой, поэтому не считай это неудобствами для меня. кончики ушей хонджуна опять предательски краснеют под бирюзовыми волосами, но сейчас пак замечает. и приподнимает уголки губ, видя. — кстати, откуда у тебя мой номер? — ким заливается краской, пытаясь спрятаться в пледе и свитере, нервно сглатывая. — я не помню, чтобы давал тебе его. — я тоже не помню, — хонджун ещё старательнее прячется, но чувствует, что плед держат, и его невозможно натянуть до головы. тем более подрагивающие пальцы никак не могли зацепить ткань крепко — она постоянно выскальзывала. — тогда откуда? — секрет. — хонджун еще что-то пищит, но этого не слышно — он все-таки им прячется, пусть и в свитере, а не в пледе. — хорошо, — сонхва соглашается легко, решая узнать потом — отпускает плед и устраивается в кресле напротив, смотря на маленький клубок из текстиля. — я чувствую твой взгляд. — надеюсь, ты скоро согреешься. не хочу, чтобы ты заболел. — сонхва поднимается с кресла напротив и уходит за стойку с кассой. — думаю, имя мое ты тоже знаешь? — хонджун кивает, высовываясь из-под пушистой ткани. — пак сонхва красиво звучит. — ким хонджун тоже. — это комплимент? — возможно. хонджун немного улыбается. ему пусть и чуть-чуть, но приятна некая… похвала?

и все-таки сонхва у него все еще ни с чем не вяжется и нарушает мирную жизнь обучающегося психиатра. если судить по бриггс-майерс, то сонхва похож на смесь менеджера, командира и ученого — он проявляет сейчас львиную долю заботы, но где-то глубоко ким видит еще больше. сонхва как будто сдерживает ее, только почему — хонджун искренне не понимает. от командира в нем виднеются явные лидерские замашки и, как минимум немного, экстраверсии — он не чувствует себя неуютно даже от того, что кто-то знает его имя и номер телефона. как ученый — сонхва советует решить проблему и, если довериться эмпатии хонджуна, чувствует себя неуютно, видя, как кто-то извиняется за малейшие промахи. может, это даже раздражает его немного.

у сонхва хонджун тоже не ассоциируется с одним типом mbti и совершенно не вписывается в тихую и размеренную жизнь логиста-пекаря, по образованию — вообще филолога. если судить по бриггс-майерс, то хонджун как делец, посредник и тренер. ким, насколько знает сонхва, был одним из самых непокорных в университете — легко общался со всеми, пробуждая в других ощущение… жизни? как когда смотришь на кого-то и понимаешь, что, вдохновляясь, тоже хочешь работать. как посредник, хонджун легко уходит в себя и испытывает к миру немного слишком много альтруистических надежд. обычно такие люди ломаются под напором рутины. и все же, если сравнивать его еще и с тренером, то ким даже в таком состоянии готов говорить тирады, лишь бы не видеть чужого угнетения, полностью отрешаясь от собственных проблем.

но, если быть честной, хонджуну нравится сонхва. начиная тем, что он предложил, пусть и не словами, больше действиями, помощь, и заканчивая тем, что происходит сейчас.

сонхва же хонджуна на протяжении трех недель считает искусством, и сейчас только убеждается. еще тогда, на улице, ночью, ему нравится хонджун. не столько внешностью за счет плохого освещения, сколько коротким «мне страшно» почти осипшим от долгого молчания голосом.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!