Сердце Японии

– Родной, а как насчёт того, чтобы поехать на край Света? – Хёнджин перекатился к Феликсу и мягко поцеловал его в уголок губ. Первое спокойное утро за последние пять? Шесть недель? Феликс мурлыкнул и потянулся – ещё совсем сонный котёнок. – Бросить все свои проблемы тут, и уеха-ать, – Хёнджин тихо рассмеялся, забрался ладонями под одеяло и мягко пощекотал, сбивая сон со своего мальчика, – за тридевя-ать земель, – он поцеловал Феликса под подбородком и огладил по животу, игриво опуская руку ниже. Жёлтые волосы юноши разметались по подушке, и Хёнджин, заправив прядь своих за ушко, облизнулся: перед ним лежал прекрасный принц. – Прое-экт, – ещё толком не проснувшийся Феликс всё равно думал о работе. Они уже почти всё сделали, осталось совсем чуть-чуть, вот просто самая капелька, и можно будет подумать об отдыхе. А пока будильник не прозвенел… Феликс приподнял бёдра и тихо простонал, когда рука юноши скользнула ниже. – Уже почти сдан, – Хёнджин облизнулся и понизил голос, мягко сжимая член Феликса в своей ладони. Мягкий, но такой горячий и желанный, – а подумать об отдыхе тебе не помешает, – Хёнджин тихо рассмеялся, убирая одеяло и устраиваясь между ног Феликса, – хотя бы подумать, – он приспустил бельё Феликса и облизал головку вставшего члена – Феликс всегда любил его тонкие длинные пальцы. – М-м-м, – Феликс выгнулся навстречу губам и скрестил руки за головой, не желая открывать глаза и, тем более, о чём-то думать. – Тебе понравится, – Хёнджин облизал головку члена и спустился языком по стволу, пальцами выстукивая любимую Феликсом «rainbow connection» на его груди. Ля – чуть выше правого соска. Ре – мягкий удар кончиком пальца в упругий, затвердевший сосок. Снова Ля – чуть ниже, и следом – быстрая мелодия на рёбрах, сопровождающаяся глубоким, горловым минетом. Феликс громко застонал и выгнулся, пытаясь проснуться и уйти от невыносимо-алой щекотки, алыми цветами разносившие его вдребезги. Рот Хёнджина – горячий, влажный, старательный. Феликс закусил губу, пытаясь сдержать стоны, вырывающиеся из груди. Слишком рано – всех соседей разбудит. Если не хуже. – Хё-онджин, – Феликс простонал его имя и выгнулся, пытаясь уйти от шаловливого языка и одновременно толкнуться бёдрами навстречу, – пожалуйста-а, Хёнджин! – Пожалуйста что? – Хёнджин оторвался от обсасывания головки и потёрся щекой о член мальчика. – Пожалуйста, мой дорогой семпай, купи нам билеты в Японию и организуй всё по высшему разряду, как мы этого заслуживаем? – он невинно улыбнулся, обхватив талию Феликса обеими руками. – Д-а-а, – Феликс согласился бы на что угодно, лишь бы Хёнджин вернул свой прекрасный рот на его член, – а-ах, какой же ты, – Феликс громко выдохнул и выгнулся, зажмурившись – Хёнджин заглотил его член и сжал пальцами соски – самые чувствительные места. Алые бутоны мигом сменились пышными пионами, доверху наполнив Феликса нежным ароматом любви и бесконечного, чистого желания. – Как же хорошо-о, – он толкался в рот юноши, растворяясь в чувстве любви и нежности языка Хёнджина. – Ура, – Хёнджин довольно улыбнулся и, обхватив ствол члена Феликса ладонью, чуть отстранился, оставив во рту только головку. Его принц выглядел потрясающе: разметавшиеся волосы, вытянутые за голову руки, напряжённая грудь, затвердевшие соски, а эти кубики пресса. Безумно хотелось облизать и продолжить веселье, но будильник прозвенит через две минуты, а значит… Хёнджин прикрыл глаза и втянул щёки, старательно и быстро помогая себе ладонью. Феликс будет жутко злым, если не кончит, а перестирывать простыни не хотелось. – Я, – он попытался его отстранить, но Хёнджин лишь взял глубже, ускоряясь, – Хёнджин! Феликс кончил ему в рот и резко выгнулся дугой, забившись в объятиях. Оргазм смывал его пионовый сад, оставляя россыпь голубых незабудок. Легко. Спокойно. Приятно. Феликс провёл ладонью по чёрным волосам своего обольстительного демона и ласково улыбнулся ему: – Ты мог просто попросить. – Разве я могу не спросить твоего разрешения? – игривое подмигивание и лёгкий поцелуй во внутреннюю сторону бедра. – А вот и будильник! Погнали, нам ещё деньги на отпуск зарабатывать! – он рассмеялся и встал с кровати, потянувшись. – М-м, – Феликс уселся и облизнулся, глядя на Хёнджина, – а тебя расслабить не надо? – А я до отпуска подожду, родной, – Хёнджин рассмеялся. Он поклонился своему принцу и ушёл в душ первым – а то Феликс на него набросится, опоздает и снова будет злым. Феликс улыбнулся и достал телефон – смотреть пропущенные, вспоминать детали проекта и думать о том, какую рубашку он сегодня наденет. Три недели до часа Х пролетели как один день: Феликс чуть ли не ночует на работе, Хёнджин терпеливо ждёт, планирует отпуск и мужественно сбрасывает напряжение в душе, потому что максимум, на что хватает его принца – это поцелуй перед сном. На первой неделе он отсмеивался, мол «ты же сам сказал, что потерпишь до отпуска!», но на второй и третьей попросту вырубался сразу же, как только голова касалась подушки. Карьера, деньги, конечно Хёнджин понимает. Но в самолёт заходил немного обиженный и нервный: вдруг они перешагнули черту, за которой секса нет, а есть только мягкая поддержка и дружеская любовь? Нет, звучит-то неплохо, но Хёнджин ещё молодой. Ему хочется. Он нервно положил руку на бедро Феликса, а тот, как обычно, положил голову ему на грудь и прикрыл глаза. – Последнее время ты так много спишь, котёнок, – Хёнджин тихо прошептал ему в макушку, мягко перебирая волосы. – Мы всё равно едем отдыхать, – Феликс сонно мяукнул, прижимаясь, – куда, кстати? – Узнаешь, мой милый принц, – Хёнджин ласково коснулся губами головы Феликса и прижал к себе покрепче. – Тебе понравится. Феликс соскучился по своему демону. Последний раз у них был…примерно месяц назад? Не то чтобы большая цифра, но было стыдно: он настолько уставал, посвятив всего себя работе, что попросту не мог быть с Хёнджином. Максимум, на что его хватало – это милые записки и поцелуи перед сном. А потом – работа, работа, работа. Бесконечные звонки, встречи, переносы. Бешеный ритм большого города и желание остаться в нём. Феликс устал настолько, что после сдачи проекта он попросту свалился в девятнадцатичасовой сон и вообще ни на что не реагировал, хотя Хёнджин и ворчал под ушком. И вот сейчас его обольстительный демон везёт его куда-то прочь от шумного мегаполиса, мимо высоких сосен, хмурого неба и древних храмов. Остановка, мимо которой они только что проехали, напомнила Феликсу Тоторо, и ему стало неуютно. Не в город смерти же Хёнджин его везёт? – Замёрз? – Хёнджин, видя, что Феликс закутался потеплее, мягко приобнял его за плечи. – Я могу попросить водителя включить обогрев. – Нет, просто, – Феликс поморщился, уткнувшись в плечо Хёнджина, – неуютно быть вне города. – Тебе надо расслабиться, – Хёнджин слегка нахмурился, обняв котёнка покрепче. – Всё будет хорошо. – Агась, – Феликс прикрыл глаза, и его снова повело в сон: ну когда же эта бесконечная усталость пройдёт? Феликс почти уснул, когда водитель высадил их. Одноэтажные современные дома, покатая крыша и много деревьев вокруг. Такой маленький японский городок между этим миром и тем. Феликс поёжился, поплотнее прижавшись к Хёнджину – ему всё ещё было неуютно. Хорошо, что они не уехали совсем уж в деревню или, хуже, на природу, но это место казалось безумно, до дрожи, тихим. Феликс чуть хмурился и молчал, хотя Хёнджин и пытался его развеселить: переплёл их пальцы и что-то весело рассказывал об истории города и ближайшей местности. Сердце Японии или что-то типа того. – Мне неуютно, – Феликс развалился на кровати их отеля и хмуро посмотрел в потолок. Слишком высоко. Точнее, наоборот, кровати слишком низкие. – Может, в Токио? – Родной, дай этому месту шанс, – Хёнджин закатил глаза и принялся разбирать чемодан. – Тут всё какое-то серое, – Феликс хмурился и говорил тихо, будто его что-то пугало. – Это же хорошо, – Хёнджин посмотрел на него и закусил губу. – Тебе нужен отдых от яркой суеты – ты же только и делаешь, что спишь со сдачи проекта! – Так чтобы не спать, эта самая суета и нужна! – Феликс слегка повысил голос и тут же поморщился. В голову что-то выстрелило, заставив прикрыть глаза. – А тут ещё сильнее хочется… – он добавил тише и перевернулся набок, спасаясь от оконного света. – Акклиматизация, – Хёнджин фыркнул, отложил чемодан и забрался к Феликсу на кровать, обняв свернувшийся комочек, – ты чего? Вообще-то, первый день отпуска… – Давай завтра, – Феликс отстранился, нахмурившись, – голова болит, – пассивная агрессия в голосе расстроила Хёнджина. Он легко поцеловал своего котёнка в лоб и извинился: – Прости. Мне следовало подумать лучше. – Хёнджин, – у Феликса ёкнуло сердце, когда Хёнджин встал. Резко стало невыносимо холодно. Но голова разболелась так, что сил на то, чтобы думать, не осталось – Феликс попросту провалился в сон. – Спи, – Хёнджин потрогал лоб Феликса, нахмурился и укрыл его одеялом. Следовало догадаться, что самолёт сразу после трёх недель непрерывной работы – это плохая идея. Хёнджин тихо вздохнул, ощутив в груди чувство… Будто его отодвинули. Он не дал мысли сформироваться – нельзя давать росткам колючих цветов прорастать в почве их любви, но воздух будто потяжелел, а ладони закололо от холода. Ладно, надо сходить за жаропонижающими. Он осторожно вышел из комнаты, прислонился к двери и написал Феликсу сообщение: «Пошёл прогуляться, не теряй». Всё-таки было обидно. Его прекрасный принц мог хотя бы попытаться заинтересоваться тем, что там Хёнджин придумал, прежде чем просить вернуться в столицу. Но нет же: мегаполисы подавай, роботов, ещё и игры свои небось хочет. Никакой романтики, спокойствия и природы. Ну а чего он ждал, с другой стороны? Это же Феликс. Его любимый амбициозный мальчик, с ужасом смотрящий в сторону мирной деревенской жизни и бытовой рутины. Но вообще-то путешествие, которое должно было начаться с горячих источников, у них выйдет насыщенным! И спонтанно-быстрым! Феликс расслабится и всё будет хорошо. Завтра-послезавтра они уже будут целоваться, наслаждаться друг другом и отдыхом. А пока надо немного развеяться. Хёнджин пытался мыслить позитивно, но морщинки всё равно выступили на лбу. Вся эта ситуация его нервировала, и перед тем как пойти в аптеку он решил немного погулять. Проветрить мысли, успокоиться и хорошенько продумать завтрашний день. В онсены Феликса точно не надо, а вот экскурсия по горам или поездка в музей. Очень может быть. Хёнджин повёл плечами и пошёл куда глаза глядят: улочки здесь были прямыми и на редкость однообразными. Серые дома, зелёные сады, узкие тротуары. Каждый дом построен по одному проекту: одноэтажный, серый, с покатой крышей. Пять штук на улицу и поворот. Не развернёшься и не погуляешь. И небо хмурится: ещё чуть-чуть и пойдёт дождь. Пора поворачивать обратно. Хотя тут же всё прямоугольниками, может, он просто сделает круг? Хёнджин пнул камушек и, проследив за тем, как он, разрывая тишину, проскакал по японским дорогами, пожал плечами. Налево так налево. Внезапно, прямо посреди улицы, там, где должны были стоять три отдельных дома, возник храм. Древний, красивый и абсолютно неуместный. Хёнджин даже моргнул от удивления. – Интересно, – он сунул руки в карманы, повёл плечами и пошёл искать вход. Вряд ли этот храм работает, но попытка не пытка. Будет, куда Феликса завтра отвести, он такие места любит. Хёнджин перешёл дорогу и, пройдя сквозь деревья, за которыми, по идее, должен был вход, столкнулся со старичком: – 赤い虎に注意してください! – строгое взволнованное напутствие. – А? Извините? – Хёнджин поклонился и попытался переспросить на английском, но старичок махнул рукой и обошёл его, явно не желая вступать в диалог. – Странные какие вы тут, – Хёнджин пожал плечами и пошёл к двери – где-то на ней должны быть часы работы. Но ни на ней, ни рядом, никаких указателей не было. И тогда Хёнджин открыл дверь. Она скрипнула, но легко поддалась. – Можно? – Хёнджин осторожно вошёл. Внутри было темно, холодно и, кажется, никого. Деревянный пол храма уходил глубоко вперёд, а там, на троне, стояла какая-то статуэтка. Хёнджин достал телефон из кармана и включил фонарик – тучи за стенами храмами не давали достаточно света. Он осмотрелся, но не обнаружил ни сувенирного магазинчика, ни какой-то ещё информации. Может, впереди? Хёнджин пожал плечами и двинулся вперёд, пытаясь осветить себе путь телефоном. Темно. Внутри храм казался даже больше, чем снаружи – луч света не доходил до стен, а через несколько шагов звуки улицы исчезли, оставив после себя тяжёлую тьму. Даже страшновато. Хёнджин сглотнул и тут же сжал руку в кулак: он, дитё 21 века, не боится древних японских храмов. Сейчас вообще как начнёт фотографировать, отлавливая всю нечисть в телефон! Хёнджин помахал телефоном, угрожая воображаемым врагам, и закусил губу – было немного нервно. Шаги становились короче, звуки тише, а храм – всё шире. Хёнджин зажмурился, успокаивая сердцебиение. Это всего лишь храм. Храм всего лишь. Лишь храм всего. – Да что ж! – Хёнджин вскрикнул, приходя в себя. – Есть здесь кто-нибудь? – он повертел телефоном из стороны в сторону и обернулся кругом. – О, – в трёх шагах от него мелькнула статуэтка, которую он видел у входа. – Дай тебя сфоткаю, – Хёнджин открыл камеру на телефоне и навёл её туда, где был тигр. Ничего не видно. Ладно, может, здесь? Фотография со вспышкой на мгновение осветила зал, а следом на экране телефона появился смазанный тигр с красными, вампирскими глазами. Хёнджин вздрогнул, посмотрев на него: такая жуть. От фотографии прям веет холодом древнего злого духа. Нет, ну Феликсу точно понравится – такая демоническая романтизированная сказка. Хёнджин довольно улыбнулся и положил телефон в карман. Будет обо что побояться! А он защитит, и в результате этого маленького приключения он вернёт своего котёнка в семью! Хёнджин кивнул тьме, в которой стояла статуэтка, обернулся и направился к выходу – к свету. А там, за дверью, стоял юноша с ключами от храма и, видимо готовился запирать дверь. – あなたが時間通りに出たのは良いことです, – он, в отличие от старика, звучал дружелюбно и открыто улыбался, но Хёнджин всё равно напрягся. – Извините, – он поклонился, – Гоменосай, я не говорю по-японски, – на всякий случай Хёнджин поклонился ещё раз. – Из Кореи? – парень протянул ему руку. – Приехали на отдых? – Да, – Хёнджин её пожал и прищурился. Парень был довольно молодым. Короткие чёрные волосы, низкий рост, мощное телосложение. Ни чета, конечно, его Феликсу, но… эх, что-то Хёнджина совсем не туда ведёт. Слишком давно без секса. – Я тут на каникулах, – он рассмеялся и поправил воротник рубашки, – помогаю дедушке с храмом. Может, нужна помощь? – М-м, – Хёнджин нахмурился, – я приехал с, – он запнулся. Мало ли как в сельской Японии относятся к геям, – другом. Он очень устал за последний год, и если Вы знаете место… – О, конечно! Ваш друг любит горячие источники? – Боюсь, у него температура, – Хёнджин понуро опустил голову. Онсен – был его план, но вряд ли Феликс их переживёт. – Тогда как насчёт древних храмов? Тут недалеко есть гора, где сохранились храмы пятитысячилетней давности, – незнакомец загадочно улыбнулся и подмигнул, – точнее, то, что от них осталось. – Да? – Хёнджин вскинул бровь. – Звучит интересно. – Тогда увидимся завтра? Где я могу вас найти? – парень рассмеялся и улыбнулся такой очаровательной улыбкой, что Хёнджин почувствовал себя текущей тяночкой. – Мы поселились в центральном отеле, единственный с четырьмя звёздами, – Хёнджин достал телефон, чтобы посмотреть адрес, но тот разрядился. Видимо, так долго ходить с фонариком – чревато. – Да? Его я знаю! Проводить? – парень, метнувший взгляд на чёрный экран телефона, облизнулся и прошёл мимо Хёнджина, легко задев его плечом. – Только сначала надо закрыть храм. – Да, если тебе, – Хёнджин замялся, уставившись на незнакомца, – не сложно. – Ргит, – он представился, запирая храм. – Или Чан, если тебе сложно работать кончиком языка. – Ч-что? – Хёнджин покраснел, отшатнувшись от незнакомца. – Звук «Р», говорю, – Чан рассмеялся, хлопнув Хёнджина по плечу. – Хотя… – он красноречиво подмигнул ему, – я учусь в токийском университете на переводчика, и потому современных взглядов, не боись, если что. – Да я ничего, – Хёнджин покраснел ещё сильнее, отшатываясь, – пойдёмте, Феликс наверняка меня потерял. – Феликс? – Чан шёл чуть впереди, указывая дорогу. – Расскажешь о нём? – Ну-у, – Хёнджин замялся, – что рассказать? – Зачем вы приехали? Что намереваетесь посмотреть? Может, я могу помочь? Надо только понять ваши интересы, – голос у Чана был мягкий, чистый и до безумия приятный. Как будто тебя согревают, защищают и обнимают. Хёнджин сглотнул, почувствовав как разгоняется кровь. – Мы дружим уже лет восемь. В шутку зовём друг друга принцем и демоном. Ещё со школы пошло. Я его за светлые волосы и королевские амбиции, а он меня за… – Хёнджин покраснел, – в общем, даже королям иногда надо отдыхать. Я решил, что нам надо побыть вдвоём. – О, – Чан серьёзно кивнул, – первая любовь, получается? – Ну, – Хёнджин заметно смутился, но кивнул. – Тогда Древнее Святилище – хороший выбор! Пары там только укрепляются, – голос Чана был обволакивающим, практически тигриным. – Тогда до завтра? – Хёнджин неловко перемялся с ноги на ноги, останавливаясь около двери в отель. – До завтра, – Чан махнул ему на прощание и ослепительно улыбнулся, поклонившись на прощание. А Хёнджин поднялся к Феликсу и улёгся к нему в постель, вспомнив о том, что так и не купил жаропонижающе, за секунду до того, как провалиться в сон. Утром Феликс чувствовал себя лучше. По крайней мере, спать уже не так сильно хотелось. И то, что Хёнджин обнимает его – это же хорошо, значит, он не сильно обиделся? Феликс потянулся и осторожно вылез из кровати. Если он подготовится, то сможет, наконец, обрадовать Хёнджина собой. Давно такого не было. Феликс мечтательно улыбнулся – это бы сняло всё напряжение, возникшее в их паре. Он подмигнул своему отражению и пошёл в ванну, надеясь, что никого не разбудит. А когда он вышел – Хёнджин, уже собранный, стоял и увлечённо болтал с каким-то парнем. Феликс нахмурился, вытирая волосы полотенцем. – Дорогой… – он посмотрел на Хёнджина, ожидая объяснений. – О, так Вы и есть тот самый Феликс! – акцента у парня не было, но голос был какой-то… неправильный, что ли. Феликс повёл плечами, зажимаясь. – Феликс, это Чан, – Хёнджин виновато развёл руками, – он говорит, что если мы поторопимся, то сможем увидеть как солнце проходит сквозь жерло вулкана. – Это то, что осталось от древнего святилище, – Чан рассмеялся, пожав плечами. – Самые красивые фотографии получаются около восьми утра. Поехали, мы как раз успеваем. – Но… – Феликсу хотелось защитить своё пространство, но Хёнджин так уверенно надел на него куртку и потащил к выходу, что воспротивиться он попросту не успел. – Тебе понравится, – Хёнджин улыбнулся ему, обернувшись, а Феликс, в ответ, крепко сжал его руку. Чан посадил их в машину, а сам сел водителем. По пути он что-то рассказывал про место, куда их везёт, но Феликс не слушал – был занят пейзажем, который видел из окна. Хмурое небо, хмурая дорога, хмурый лес. Он закутался в куртку и буркнул Хёнджину: – Дорогой. – А? – Хёнджин с интересом слушал Чана: он рассказывал легенду о тигре, которого поработили и заперли в статуе так, словно он и был тем самым тигром. – Мне тут не нравится, – Феликс тихонько кивнул и сжался, а Хёнджин обнял его за плечи и извинился перед Чаном. – Его иногда укачивает в машине. – Мы почти приехали, – Чан подмигнул ему сквозь лобовое стекло и через пару минут остановил машину. – Здесь довольно живописная тропа, и так короче. – Точно? – Хёнджин немного напрягся. Феликс в его объятиях явно чувствовал себя котёночком, и пугать его не хотелось. – Да, – Чан посмотрел на небо, – думаю, как дойдём – разъяснится, и мы успеем посмотреть на то, почему древние выбрали именно это место, – он обернулся к Феликсу, – не кисни, это живописная тропа! Ручеёк, лестница, всё как в аниме. Очень вдохновляет! – он улыбнулся и протянул ему руку. Феликс буркнул и вышел из машины. Тропинка была совсем маленькой и неприметной – за деревьями её даже не было видно. И пробираясь сквозь заросли, можно было почувствовать себя героем из аниме. Тропинка постепенно уходила вверх, а где-то достигала таких серьёзных уклонов, что Феликсу приходилось хвататься за коряги деревьев, чтобы не упасть. Чан помогал Хёнджину, и когда рука их провожатого коснулась поясницы его демона, Феликс резко почувствовал укол ревности. Он закусил губу, чтобы не портить прогулку, но пообещал себе, что поговорит с ними позже. В конце концов, если бы не Чан, то Хёнджин бы свалился. Сломал бы ещё что-нибудь. А значит, надо потерпеть. Вниз они пойдут по обычной дороге. Вдвоём. С Хёнджином. У Чана же машина внизу. Вот пусть к ней и идёт. До вершины Феликс добрался злым, хотя место было… загадочным. Небо действительно разъяснилось, и лучи солнца попадали прямо в центр груды камней, действительно напоминающей вулкан. – Феликс, иди сюда, – Чан помахал ему рукой, но Феликс лишь фыркнул и прижался спиной к ближайшему дереву, скрестив руки на груди. – Ну Ли-икс, – Хёнджин заныл, подходя к Чану, – ты пропускаешь всё самое интересное! – он достал телефон и пытался сфотографировать то, как луч освещает дыру из древних камней. Та, как и говорил Чан, чем-то напоминала вулкан. Конусообразное сооружение, чуть ниже Хёнджина, с дыркой внутри, куда как раз светило солнце. Ничего интересного, и стоило так мучиться? – Не волнуйся, – Чан тихо рассмеялся, положив руку на поясницу Хёнджина, – он не пропустит. – А? – Хёнджин вздрогнул. Хватка была собственнической, а голос у Чана как-то резко понизился. – Дай-ка свой телефон на минуточку, – Чан улыбнулся и потянул Хёнджина за воротник, – сверкнув глазами. В отблески леса они показались Хёнджину алыми. – З-зачем? – Хёнджин достал телефон и шумно сглотнул, попробовав отступить. – Сфотографирую, – Чан ласково улыбнулся, – вас обоих. – А, – Хёнджин выдохнул и рассмеялся, – зачем же так пугаешь! – он обернулся к Феликсу и помахал ему. – Любимый! – Любимый? – Чан открыл камеру на его телефоне и усмехнулся. – Вы довольно милые для тех, кто знает друг друга со школы. – Ну, мы с ним через многое прошли, – Хёнджин заметно покраснел, а Феликс неохотно начал двигаться к нему. – А сколько ещё предстоит, – Чан полистал галерею и, наткнувшись на снимок статуэтки в храме, перевёл взгляд на солнце, прищурившись, – ты даже не представляешь, – и бросил телефон прямо в недра каменной кладки. Хёнджин вскрикнул, а Феликс резко бросился к нему. Из жерла импровизированного вулкана поднимался красный дым, а через секунду солнце скрылось и где-то прогремел гром. – Наконец-то, – Чан втянул носом воздух. – Эй! Ты уронил мой телефон! – Хёнджин обиженно взмахнул руками наклонился, пытаясь достать до дна рукой, но кладка была слишком высокой. – Не самая большая цена, – Чан облизнулся и положил руку на спину Хёнджина, – которую ты сегодня заплатишь, котёнок. Хёнджин обернулся. Глаза Чана сверкали красным, а через секунду на площадку наполз туман. Хёнджин закрыл глаза и почувствовал жгучую, хлёсткую обиду. Чей-то голос шептал ему: «Он не любит тебя. Он променял тебя на работу. Хорошие мальчики должны ценить то, что для них делают, а этот лишь ворчит и спит. Он достоин наказания». Хёнджин помотал головой и зажал уши руками, не желая слышать эти странные, распаляющие обиду слова. Голова странно кружилась, а в теле будто бы начали крошиться кости. «Это он сделал с тобой. Это из-за него ты чувствуешь боль». Хёнджин мотал головой и шептал «Нет», обнимая себя, но боль нарастала, а звуки становились только громче и громче. – Феликс! – Хёнджин вскрикнул, и Чан эхом повторил его вопрос, шагнув вперёд. – Где ты, солнышко? – Чан пропел этот вопрос высоким тоном, бесшумно ступая по лесной подстилке. – Поможешь рассеять своим светом туман? – Хёнджин? – Феликс тихо спросил, остановившись там, где стоял. Туман возник слишком внезапно, и вопросы Чана его нервировали. Каким образом он сможет убрать облачко с горы? – Он пока ещё не готов, – лицо Чана возникло прямо перед Феликсом. Красные глаза, и… у него были эти красные полосы на щеках? Феликс сглотнул и отступил назад, а Чан резко взял его за предплечье и толкнул на себя. – А вот ты, – он втянул носом воздух, крепко, чересчур крепко сжав его руку, – очень даже. – О чём вы? Где Хёнджин? Что происходит? – Феликс пытался не паниковать. Чан держал его слишком крепко, но главное в работе со психами – не поддаваться на провокации. – Узнаешь, – Чан рассмеялся, и его смех чёрным эхом разразился по опушке. – Солнышко, – Феликс почувствовал укус в ту самую точку чуть выше локтя, которая в детстве считалась болевой. Прикосновение было острым и таким сильным, что Феликс, тихо вскрикнув, потерял сознание. Первое, что он почувствовал, придя в себя – это холод. Он окутывал его грудь, прошёлся по рёбрам и щипал поясницу, напоминая о том, что Феликс не спит. Он попытался дёрнуться, и руки резко пронзило судорожной болью. От плеча к кистям. Ноги не чувствовали пола, а это значит. Он связан? Висит на крюке? – Где Хёнджин? – Феликс вскрикнул, попытавшись раскачаться. – Не волнуйся, – кошачий голос Чана послышался где-то справа, – скоро ты его увидишь. – Что ты с ним сделал?! – Феликс чувствовал себя героиней аниме. Ни грамма страха. Адреналин разжигал кровь, заставляя забыть о холоде. – То же, что сделали когда-то со мной, – Чан ухмыльнулся, обнажив клыки, – он станет следующим, но перед этим, – ледяная улыбка и лёгкое прикосновение пальцев к его груди, – надо тебя подготовить. – Да иди ты! – Феликс попытался раскачаться, но перед тем, как он успел договорить, Чан дал ему пощёчину. Резкую, хлёсткую и болезненную. Голова отлетела, а сам Феликс вздрогнул всем телом, чувствуя, как боль, отголосками, забирается в мозг. – Как невежливо, – Чан поднял уголок губ и медленно провёл по линии позвоночника Феликса, заставляя того выгнуться. – Ты даже не дослушал мою историю. – Да сдалась она мне! – Феликс снова крикнул и вместо пощёчины получил резкий и сильный удар в живот. Внутренности скрутило так, что Феликс задохнулся. Он закашлялся и попытался отдышаться, пока Чан, медленно оглаживая его тело и ласково сдувая с него мурашки, обходил его. – Скажи мне, Феликс, – Чан медленно провёл рукой по месту удара и резко надавил, вызвав у парнишки болезненный стон, – тебя когда-нибудь пороли? – Что за бред?! Ты маньяк!? – где-то Феликс читал о том, что агрессивно настроенных людей лучше не злить. Лучше бы он послушался этих советов. Потому что удар по спине, последовавший в наказание за эти вопросы, заставил Феликса прокусить губу до крови, а в глазах мгновенно собрались слёзы. Спину мгновенно охватило огнём, а внутри, где-то между животом и грудиной, быстрым всполохом расцвёл кактус, пробивая органы Феликса насквозь. – Как ты ко мне обращаешься? – Чан явно был недоволен. – Никакого почтения к старшим. Феликс всхлипнул. Живот разрывало изнутри. Феликс попробовал сжаться, и спину тут же опалило огнём, заставив слёзы, с громким всхлипом, вырваться наружу. Попытка выгнуться отозвалась новым роем иголок в желудок, и Феликс болезненно простонал. Руки затекли, ноги, связанные в щиколотках, онемели, и единственное, что оставалось – это вытянуться в струнку. На мгновение это помогло, а в следующую секунду Чан резко ударил ещё раз, пересекая предыдущий порез. Феликс закричал, пытаясь скрыться от боли, и Чан утешающе погладил его по волосам. Он чуть оттянул пряди и мягко, ласково спросил: – Какие нежные, всё-таки, людишки нынче, – сквозь пелену слёз Феликсу показалось, что на него смотрит тигр. – Ну хоть секс-то у тебя был? – А что? – Феликс всхлипнул и осторожно, покорно спросил, пытаясь не двигаться и не сопротивляться ласке. Тигров лучше не злить. – Хёнджин жаловался на то, что ваши отношения остыли, – Чан наклонился к лицу Феликса и медленно слизал его слёзы шершавым языком. – Может, потому что ты не умеешь сосать? – он рассмеялся, и Феликс почувствовал, как его колени встречаются с полом. Боль тут же отозвалась в животе – кактус вошёл в него глубже, а при попытке вдохнуть будто бы повернулся, заставляя выдохнуть весь воздух обратно. Чан крепко держал его за запястья, не давая свалиться лицом. Он подождал, пока мальчишка успокоит дыхание, и наклонился к его уху, прошептав. – Ничего. Сейчас проверим, – шершавый языка демона растворял щёку кислотой. Феликс закусил дрожащую губу и зажмурился. Он спит. Просто спит. Это кошмар. Никто не заводит его руки за спину, фиксируя положение. Сейчас он откроет глаза и. – Предпочитаю горловой, – Чан резко толкнулся членом в губы Феликса, одновременно оттягивая его волосы назад и заставляя открыть рот. Феликс попытался сжать челюсть, и Чан, рассмеявшись, резко полоснул его по спине. – Как же я скучал по этому, – он глубоко застонал, толкаясь в горло Феликса на всю длину. – Ар-ргх, даже не думай кусаться. Феликс стоял на коленях и дрожал всем телом. Мерзко. Отвратно. Чудовищно. Спина горит, а живот крутит так, будто Феликса разрабатывали кактусом, пока он был в отключке, и забыли вытащить. Каждое движение отдавалось болью в каждой клеточке тела. Сил на злость уже не осталось. Чан драл его в горло так, будто ему сто лет никто не отсасывал. Миллисекунда на вдох, член, пробивающий горло, ремень, наказывающий за попытку отстраниться, миллисекунда на выдох и запах звериного тела, проникающий в мозг и спутывающий сознание. Феликс не знал, сколько длится эта пытка. Члена Чана было так много, что казалось, будто он стирает его нёбо до крови, а головка члена удлинилась, и теперь стенки горла проходит не гладкий круглый таран, а острый узкий кончик. Спина, по ощущениям, превратилась в кровавое месиво и реагировала на каждое движение болезненным рыком. А живот, наоборот, немного подуспокоился, уступив первый план спине и колющим, вывернутым рукам. – Успокоился? – голос Чана прозвучал холодным громовым раскатом. Член вытащили изо рта, и Феликс закашлялся, пытаясь сжаться. Руки за спиной не пускали, и получилось только склонить голову, на которую вылилась ледяная вода. Холод облегчил боль, но сковал кости так, что Феликс вообще перестал себя чувствовать. – Думаю, можно позвать Хёнджина, – он погладил Феликса по волосам и накинул на его голову мешок, выдохнув тёмным, диктаторским голосом прямо на ушко, – жди. Ожидание показалось ещё большей пыткой. Феликс дрожал и не мог избавиться от поглощающего, ледяного холода. Попытка выпрямиться отдавалась в спине такой острой болью, что из горла выходил крик, и следом за ним наступала блаженная тишина. Которая тут же прерывалась неспособностью напрячь мышцы и последующим сгибом спины. Руки не чувствовались, а ступни покрылись ледяными иголками, заставляя Феликса распыляться между острой болью повреждённых тканей и тупой слабостью скрученных мышц. Говорить он не мог – зубы дрожали и норовили откусить кончик языка. Рот горел так, будто в него вылили какую-то кислоту, а ведь был ещё Хёнджин… Мысли о его обольстительном демоне помогали не сойти с ума. Хотелось, чтобы тот каким-то образом победил Чана и спас его. Это же Хёнджин, его… – Мразь, – холодный голос что-то оборвал в Феликсе, заставив нутро перевернуться. – Он достоин наказания, милый, – Чан рассмеялся, сдирая с Феликса маску и легко, будто тот ничего не весил, поднимая его на крюк, – ведь это он украл твои чувства, – он облизнулся и низко, обвиняюще прошептал, – точнее, растоптал их и предал тебя. – Ты уже об этом позаботился, – волосы Хёнджина покраснели, а лицо… некогда артистичное, улыбчивое лицо больше не выражало ничего. Феликс опустил глаза и взмолился: – П-пожалуйста… Хёнджин, мне больно… – он практически плакал, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, и пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. – Он заслуживает большей боли, – Чан усмехнулся и резко, с грохотом, подкатил что-то большое. – Хочешь смотреть ему в лицо? – Нет, – холод в его голосе резал Феликса изнутри, и он громко, протяжно застонал. Этот звук эхом растёкся в груди Хёнджина и потонул в пустой тьме, не найдя отклика. – Хорошо, – Чан не стал заморачиваться и просто снял Феликса с крюка, чтобы положить на наклонный деревянный стол и закрепить в его основании. – Хочешь быть первым? – он разрезал верёвки на ногах Феликса и закрепил каждую, широко раздвинув их. – Он любит мой член, – голос звучал насмешливо, а Феликс сжался, пытаясь укусить деревяшку, на которой лежал. Он этого не выдержит. – Значит, я, – Чан рассмеялся и плюнул себе на ладонь, – раскачаю его для тебя, мой милый наследник. – Наследник? – любопытства в голосе Хёнджина не было. Только лень и холодное, чёрствое равнодушие. Раньше наследником… принцем был Феликс. А теперь – пустота и бесконечная, холодная тьма. Чан вошёл, а Феликс вскрикнул и попытался выгнуться, заглушая криком собственную боль. Чан двинулся глубже и зашипел: – Не перебивай, – волосы оттянули так, что Феликсу показалось, будто ещё секунда, и он лишится скальпа. – Пять тысяч лет назад Красный Тигр разбил сердце своей первой любви, выбрав себя, а не её – наследную принцессу страны Восходящего солнца. Боги вынесли своё наказание, заключив его дух в статуэтку. И тот, кто посмотрит ей в глаза, обречён, – Чан вбивался в Феликса с каждым словом, не обращая внимания на то, что изо рта мальчишки выходит пена, – либо превратиться в животное, либо разбить сердце своей первой любви. Статуэтку пытались сжечь, закопать, выбросить в море, но, – Чан вошёл до конца и со стоном отпустил Феликса, позволив ему тяжело и болезненно застонать, – она всегда возвращалась. – И что будет, когда сердце первой любви разобьётся? – Феликс не видел Хёнджина, но ясно представил его выражение лица: приподнятая бровь и губы, стягивающиеся в ухмылку. А потом перед глазами встало серая, безэмоциональная тульпа его обольстительного демона, и стало так больно, что слёзы вперемешку со всхлипами вырвались с новой силой. – Вечная жизнь, – Чан плюнул Феликсу на спину и начал втирать слюну в открытые раны мальчишки, заставляя того сладко, глубоко сжиматься, – пока Красный Тигр не найдёт преемника. – О как, – холод в голосе Хёнджина что-то крошил в сердце Феликса. Вслушиваться было слишком сложно, – это же не наказание, получается. – Как посмотреть, – Чан усмехнулся, изменив ракурс движения, заставив Феликса вскрикнуть, – не отключайся так быстро, котёнок. – Я думаю, моя очередь, – голос Хёнджина приблизился, и Феликс почувствовал, как его поднимают за волосы. Он зажмурился изо всех сил и почувствовал, что Чан поднимает его и снова вешает за крюк. Только на этот раз ноги остались свободными. – Феликс, – Хёнджин прошёлся пальцами по его груди и ласково, бархатисто прошептал, – Someday we will find it, – он легко закинул ноги Феликса себе на плече и коснулся пальцем чуть ниже левого соска. Феликс задержал дыхание, чувствуя, как внутри всё замирает, а кактус готовится выпустить свои иглы. – The rainbow connection, – Хёнджин пропел, а Феликс почувствовал острую, режущую боль в соске и плавное движение члена в растерзанное тело. Внутри что-то оборвалось. Феликс закричал так громко, как только мог. А Хёнджин тихо рассмеялся и плавно двинулся глубже, легко входя в растянутое тело своей первой любви. – Молодец, – Чан усмехнулся, похлопав Хёнджина по плечу. – Если хочешь, можем трахнуть его вдвоём. – Нет, – Хёнджин усмехнулся уголком губ, продолжая неторопливо двигаться в хнычущем, ничего не соображающем юноше, – он же моя первая любовь. – Позволишь хоть кончить в него? А то он как-то недорабатывает, – Чан рассмеялся, а Феликс съёжился, умоляя Хёнджина закончить эту пытку. – Бери сзади, а то хлюпает неприятно, – Хёнджин пожал плечами, отстраняясь, а Чан снял Феликса с крюка и поставил на колени. Феликс не держался. Мышцы одеревенели и на руках, и на ногах, и согнуть их было физически невозможно. Чан ударил его по заднице, подгибая колени. Резкая, острая боль заставила вскрикнуть, и в этот момент Хёнджин наступил ему на запястье, потянув за волосы и насаживая ртом на свой член. Феликс задохнулся, расплакавшись. Что-то с грохотом разбилось, и кактус внутри, вместе с членом Чана, бешено завертелся, разбрасывая эти осколки во все стороны: бёдра, бок, поясница, грудь, ключицы, плечи, щёки, предплечья, глотка, которую раздирает член его Хёнджина. – Ух, хорош, – Чан шлёпал его по заднице и стонал от удовольствия, а Хёнджин равнодушно натягивал голову Ликса до основания своего члена. Внутри него было пусто. Всё съела жалящая тигриная маска. Выгрызла его изнутри. Он кончил первым, наполнив собственной спермой рот Феликса и отстранился, лениво вытерев орган о заплаканную щёку, а затем и плечо юноши. Чан кончил следом, и Феликс, коснувшись щекой пола, отключился. – И куда его? – Хёнджин равнодушно ткнул носком сапога безвольное тело. – В отель, – Чан пожал плечами, – городок маленький. А тратить половину вечной жизни на отсидку за убийство с оттягчающими… Не советую. – А ты? – Хёнджин прищурился, наклонившись к Феликсу. – Поеду в Австралию, – он облизнулся, – влюблюсь в эту страну заново. – Пустота будет всегда? – Хёнджин поднял Феликса на руки. Он знал, что раньше бы ужаснулся. Возможно, даже убил бы. Сейчас он не чувствовал ничего. – Да, – Чан кивнул, – чужая боль будет её вскрывать, но ненадолго. Ты справишься. Удачи, – он повернулся и пошёл к выходу. Хёнджин пожал плечами и поднял Феликса на руки. Тот едва дышал, рефлекторно прижавшись к тёплому плечу. Мягкое, немного пушистое. Совсем как у большой, доброй кошки. Феликс фыркнул, закутавшись поудобнее, а потом вспомнил. Он сжался, испугавшись боли, но её почему-то не последовало. – Тише, котёнок мой, – добрый голос. Взрослый. Нечеловеческий. Тяжёлая лапа большой кошки опустилась на спину, притягивая отпрянувшего Феликса к себе. – Здесь ты в безопасности. – Кто Вы? – Феликс открыл один глаз и увидел красную шёрсть. Она казалось тёплой, мягкой и пушистой. Боли не было. Только ощущение нежного сна. – А как ты думаешь? – кошачий, раскатистый смех. – Красный Тигр? – Феликс поморщился. Довелось же ему попасть в эпицентр дурацкого аниме. – Мне жаль, – Тигр повернулся и ткнулся своим огромным носом в плечо Феликса, преклонив перед ним голову, – мой милый принц. Мне очень жаль. – Ничего, – Феликс осторожно положил ладонь на щёку древнего духа. Тёплая, мягкая и пушистая. Шерстинки проходят сквозь пальцы, окутывая ладонь лаской и какой-то любовью. – Можно тебя как-то освободить? Снять проклятье? – как в аниме. – Любовь побеждает всё, – Тигр мурлыкнул, тыкнув носом в сердце Феликса, и исчез. Проснулся Феликс на футоне. В отеле. На шее чувствовалось тёплое и равномерное дыхание. На животе – знакомые, изящные пальцы. Под щекой – дурацкая отельная подушка и запах животных, наигравшихся под дождём. Дыхание Хёнджина щекотало шейку, и на мгновение Феликсу показалось, что всё это было сном. Кошмаром, навеянным угрюмой погодой и общей нелюбовью Феликса к маленьким городам. А когда Феликс выдохнул, кактус в животе развернулся и выстрелил в спину. Тысячи иголочек, прошедших насквозь, заставили Феликса вскрикнуть. А холодный, жёсткий голос Хёнджина, вернул в ту реальность, где любимый человек насиловал его: – Тш-ш, – оттенки того доброго голоса, окутавшего Феликса во сне, были слышны. – Х-хёнджин, – Феликс сжался и почувствовал, как подушка становится мокрой, – п-пожалуйста, Хёнджин. – Что? – пустой голос и крепкие объятия. – Спи, котёнок, ещё только утро. – Мне, – Феликс всхлипнул, заглушая подушкой вырывающиеся наружу звуки, – надо в больницу. – Да? – Хёнджин сел и положил ладонь на плечо мальчика. – Вроде ничего не кровоточит. Я смазал и перевязал, не переживай. – Хёнджин! – Феликс вскрикнул, сжавшись в комочек и громко, надрывно расплакавшись. – Пожалуйста, Хёнджин. – Подашь на меня в суд? – Хёнджин вздохнул, поднимаясь. – Н-нет, – Феликс помнил слова Тигра о том, что любовь побеждает всё, – это же… сделал Чан. – Но я не помешал, – Хёнджин набрал номер скорой помощи. – Оно выгрызло всё, Феликс. Посади меня, если хочешь. Отомсти. Не знаю, зачем я… – こんにちは! 何かご用ですか? – дружелюбный голос по другую сторону телефона прервал его речь. – Здравствуйте, мне нужна скорая помощь. Моего друга изнасиловали, – Хёнджин погладил Феликса по волосам и, переведя руку на щёку, убрал несколько слезинок. – Где вы находитесь? – голос сменился. – Четырёхзвездочный отель «Сердце Японии». Я перевязал, но ему плохо. Спина разорвана и несколько ножевых ранений на груди. Плачет. – Ждите, – голос отрывисто выдохнул, и звонок прервался. – Я признаюсь, наверное, – Хёнджин встал и потянулся. – Зачем портить человеку оставшуюся жизнь? – Хёнджин, – Феликс собрал все силы, чтобы обернуться к нему, и сжал ладонь в кулак до боли, пытаясь сместить ту, что запрещала ему говорить, – останься, пожалуйста. Мне страшно. – Хорошо, – Хёнджин кивнул, присаживаясь на футон. – Уйду, когда скажешь уйти. – Я не хочу, – Феликс крепко сжал ладонь Хёнджина в объятиях, – разбитое можно склеить, хён. – А пустоту заполнить? – Хёнджин приподнял уголок губ. – Мы справимся вместе, – Феликс расплакался, изо всех сил сжимая ледяную ладонь своего демона. – Глупый котёнок, – Хёнджин усмехнулся и мягко скользнул пальцами по линии позвоночника Феликса, отрабатывая острыми кошачьим ноготками ритм любимой Феликсом песенки, – кис, – ласковый шёпот в губки, – кисс, – Хёнджин коснулся носом носа Феликса, и тот быстро, на выдохе, прошептал: – Kiss, – и поцеловал. Губы у Хёнджина были холодными, потрескавшимися и какими-то шершавыми. А язык – как наждачка. Но само то, что он ответил… зажгло солнце внутри Феликса. Надежда рассеять тьму теплилась где-то в груди маленьким котёнком.