ГЛАВА 11. 𝕬 𝖌𝖗𝖔𝖜𝖎𝖓𝖌 𝖘𝖊𝖓𝖘𝖊 𝖔𝖋 𝖆𝖓𝖝𝖎𝖊𝖙𝖞

Утро в доме Ваймака дышало умиротворением, тишиной, какой-то почти нереальной для всегда бурлящих «Лисов». Нат заметил, как заботливо Ваймак поддерживал тепло в доме ради Эбби, что приятно сказалось на глубокий, восстанавливающий сон. Хотя и просыпался он среди ночи от нестерпимого жара, находя облегчение, прижимаясь щекой к прохладной коже Миньярда – руке, груди, плечу, вообще всему, до чего мог дотянуться. Когда он проснулся то был в постели один. Тревога змеей заползла под кожу. Эндрю нет. Его нет рядом. Он его избегает? «Не искушай», – бросил Миньярд, и эти слова жгли словно клеймо. Нат поддался моменту и попросил его укусить. Натаниэлю стало не по себе. По телу пробежлася неприятный холодок. Он принудил пьяного Эндрю укусить его, настоял, вынудил совершить то, что могло обернуться против них обоих. Так ещё в тот день ему было плохо и из-за этого он напился. Но ведь он потом отвёл Веснински на террасу и поцеловал. А в друг он просто хотел отвлечься, а Нат воспринял всё неправильно и принудял его к близости? Его метания остоновила холодная рука на шее, почти что леденая. Контраст между горячей шеей и рукой дал нужный эффект и Нат тут же поднял голову. Перед ним сидел Эндрю со скучающим лицом, иззучающий его физиономию, на которой, как мог предположить рыжий, отразилась тревого, беспокойство и попытка задушить себя мыслями. Но спокойный вид Эндрю тут же привёл его в себя. — Эндрю, — прорвался на ружу хриплый голос. — Чего так разнервнечался? — спросил он, мягко поглаживая его шею вверх вниз, скептически изучая его лицо. — Господи, прости за вчера, — руки сжали одеяло до побеления костяшек, настолько сильно, что заболели ногти. — Что ты сделал вчера? — подтолкнул блондин. Рука перебралась в медные кудри, которые рассвет делал ярко рыжими в местах, соприкосновения со светом. — Я заставил себя укусить, — признание сорвалось с губ словно выдох боли, мелочное, казалось бы, но далось с тяжким усилием, будто вырвал его из самой глубины души, будто это был камень, который он годами таскал в сердце, отравляя. — Успокойся, — Миньрд дёрнул его за волосы, привлекая внимание. Нат поднял на него глаза. — Ты убил члена моей семьи? — Нет, — нахмурился он, не понимая, чего пытаеться добиться Эндрю. — Так в чём трагедия? Вроде шею тебе прокусили, — он аккуратно провёл самыми кончикам пальцев по укусу и Нат почуствовал приятное охлаждение, горело не тело, а укус. — У тебя был поганный день, а тут я со своей просьбой... — Веснински замялся, пытаясь сформулировать мысли правильно. — Блять. Я принудил тебя себя укусить. — Высокого мнения о себе, Веснински. Я был не настолько угашен, чтобы не послать тебя. — Но я... — Заткнись. Пострадала твоя шея, не моя. Я просто расслабился, — Эндрю встал с кровати, говоря этим, что разговор закончен. Рыжий устало выдохнул, понимая, что тягаться с Миньярдом в споре – заведомо проигрышное дело. Ваймак был прав, и Эндрю, как неприступная скала, не отступит. Лишь сейчас взгляд зацепился за аптечку на прикроватной тумбочке, откуда Эндрю уже извлек антисептик, заживляющую мазь и пластыри. — Запрокинь голову, — приказал он, приближаясь с ватным диском, пропитанным целительной жидкостью. Нат послушно откинулся назад, чуть склоняя голову вбок, открывая доступ к ноющему укусу. В груди разлилось тепло от такой неожиданной заботы. Обычно грубые, ледяные руки вдруг стали мягкими, почти нежными. Казалось, они источают тепло, когда блондин бережно касался кожи, словно боялся, что Нат рассыплется от малейшего надавливания. Быстро и методично, он обработал ранку и заклеил ее. Затем, невесомо коснувшись подбородка, повернул его, чтобы добраться до засосов на другой стороне шеи. — Я спускался ниже? — пристальный взгляд медовых глаз затуманил сознание, лишая возможности сразу понять вопрос. Эндрю, видимо, заметил его замешательство. Долгая пауза повисла между ними, наполненная напряженным молчанием. В глубине холодных океанов глаз Ната плескалось необъяснимое беспокойство, смешанное с умиротворением, а в золотистых омутах глаз Эндрю, с редкими зелеными вкраплениями, царили покой, задумчивость… Нат молчал уже целую вечность. — Ниэль, — мягко позвал Эндрю, чуть подталкивая его голову вверх. Нат медленно моргнул, словно просыпаясь. Так его называла мама и Рене. Но сейчас, сорвавшееся с губ Миньярда, это короткое имя звучало как музыка, как тихая, проникновенная мелодия, проникающая в самое сердце, обволакивающая нежностью и теплом. — Нет, — выдохнул он. Эндрю кивнул в ответ, уложил все обратно в аптечку и жестом позвал следовать за собой вниз. На первом этаже «Лисов» не оказалось. Теперь стало ясно, почему дома царила такая тишина. Эндрю, не говоря ни слова, повел его в столовую, где Эбби, с тихой песенкой на устах, накрывала на стол. Еды хватило бы на добрый десяток, но сервиз был рассчитан лишь на двоих. — Доброе утро, — произнесла она, одаривая его мягкой улыбкой через плечо. — Доброе, — ответил Нат, внезапно ощутив щемящую боль в груди. Домашний уют обволакивал его, словно теплый плед. Казалось, он всегда жил здесь, а «Лисы» – его настоящая семья, ничуть не менее важная, чем Мэри, ждущая его возвращения. — Ты перестаралась, мам, — сухо заметил Эндрю, окидывая ледяным взглядом обильно заставленный стол. — Знаю, — прошептала она, жадно впитывая редкий момент, когда Миньярд назвал её матерью. — Просто я безумно рада разделить с кем-то трапезу. Твоя порция в холодильнике, как обычно. Миньярд кивнул и, не проронив ни слова, исчез в направлении кухни, наверняка за своим пакетиком крови. — Садись, — ласково пригласила Эбби, опускаясь на стул. — Ты ведь знаешь, мы с тобой это не съедим, — сказал он, принимая приглашение. — Конечно. Тогда возьми и угости свою маму, — предложила она с надеждой в голосе. — Хорошо.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Пока Миньярд вёз его домой, не покидало щемящее чувство: сегодня Эндрю был молчаливее обычного. Рыжик прекрасно знал, что Эндрю немногословен, но не с ним. С ним он редко погружался в такую безмолвную пучину. Страх, зародившийся утром, начал обретать зловещие очертания – неужели блондин действительно избегает его? Но перед тем как покинуть салон, Эндрю невесомо коснулся его губ целомудренным поцелуем. Ладно, может, его и правда что-то гложет, но Весински тут ни при чём. Эта мысль, словно глоток свежего воздуха, принесла облегчение. Но тут же возникла другая, терзающая догадка: что же его беспокоит? А может, кто? Домой он вернулся отдохнувший, но не много задумчивый, вопреки всей той тревоге, что принесло появление Жана, недельное отсутствие Эндрю и вчерашний неприятный разговор с Джереми. Не найдя маму внизу, он предположил, что она спит, но, поднявшись на второй этаж, услышал тихую мелодию, доносящуюся из её комнаты. Осторожно постучав, он вошел и увидел Мэри, сидящую за рабочим столом, погруженную в работу. — Доброе утро, — тихо сказал он, входя в комнату. — Доброе. Как выходные? — Мэри повернулась к нему. — Неплохо, — он пожал плечами и присел на край её кровати. — Ты не голодна? — Немного. Ты хочешь позавтракать? Я ещё ничего не готовила, — смущенно призналась она, а потом добавила: — Если честно… Я не ждала тебя как минимум до вечера. — Ты бы не ела без меня? — в его голосе прозвучало нескрываемое беспокойство. — Возможно, — Мэри опустила взгляд, словно признаваясь в чем-то постыдном. — Так нельзя, мам, — прозвучало предостережение, полное любви и заботы. — Знаю. Просто… Иногда я слишком сильно погружаюсь в работу. — Я понимаю, но это не оправдание, — Нат покачал головой и поднялся с кровати. — Пойдем, тебя нужно накормить. — Будешь готовить? — в её голосе промелькнул интерес. — Нет. Эбби передала много еды, разогрею тебе, — сказал он, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что она идет за ним. — Какая у него заботливая мама, — улыбнулась Мэри. — Моя ничем не хуже, — заверил он, доставая еду из пакетов и ставя её в микроволновку. — Хорошо подлизываешься, — подколола она, в голосе не было злости. — Эй! Это правда, — он демонстративно надулся. — Конечно, маленький паршивец, — она отмахнулась от него, но в её жесте чувствовалась нежность. — Уже прописался у них, наверное. — Ты что, ревнуешь? — он хитро прищурился. — Не-а, — она схватила вилку, бодро накалывая еду. — Рада, что ты подружился с его семьёй и что они приняли тебя. — Ты приняла Эндрю ещё до знакомства, — напомнил он, подкалывая её. — Ой, как такого красавчика не принять. Я говорила тебе, что он в жизни ещё лучше, чем в твоих рассказах? — Как будто я красочно его описывал, — он скрестил руки на груди, словно защищаясь от её слов. — Глазки-то блестят, когда мы говорим о нём, — она улыбнулась словно хищник. — Неправда, — он демонстративно отвернулся, обнажая шею. — Господи… — судорожный вздох матери заставил его вздрогнуть и прикрыть рукой шею. — Он что, зверь? — Нет? — он смутился. — Только не говори, что вы уже занимаетесь сексом! Ты же в курсе, что парни тоже должны предохраняться? — она перестала есть, её взгляд был полон тревоги, когда она увидела его искусанную шею, искрившуюся багровыми пятнами на светлой коже. — Да не занимались мы сексом! — он развел руками в беспомощном жесте. — Если это он делает в порыве любви, боюсь представить, что будет в порыве страсти, — она обвела рукой его шею и неосознанно потерла свою. — Всё в порядке, я сам попросил, — признался он, пытаясь успокоить её. — Ниэль, ты что, фетишист? — она громко засмеялась, но в её смехе слышалось облегчение. — Мам, — взмолился он. Только этого не хватало, чтобы рассказывать ей такое. — Хорошо, хорошо, — Мэри всё ещё тихо посмеиваясь, подняла руки в знак капитуляции. — Зверюга. — А раньше был красавчик. — Чудовищный красавчик – зверюга, — она щелкнула пальцами, подводя итог их спору. Нат обреченно вскинул руки и поплелся в свою комнату. Ладно, он примет это поражение — его парень и правда зверь, в прямом смысле этого слова. Но маме знать об этом совсем необязательно. Тяжелое осознание, что помимо пиздеца, связанного с вампирами и оборотнями, у него есть еще и обыденные дела, словно пощечина отрезвило его, когда он вошел в комнату. Его оценки рухнули, концентрация улетела черт знает куда, и сейчас ему совсем не до анализов литературных произведений, эссе, задач и контрольных. Но в школе этих причин не поймут, а Ваймак не станет рисовать ему баллы за помощь. Одной из таких проблем, присущих обычным подросткам, стала его комната. За неделю, издерганный нервами, он превратил её в подобие заброшенного жилища. Повсюду валялись вещи: носки, кофты, штаны, учебники и листы с исписанными работами. Он мог бы просто рухнуть в эту кучу и заснуть, но, во-первых, сна не было ни в одном глазу, а во-вторых, в этом хаосе скрывалась домашняя работа, которую нужно было сдать, и которую уже давно следовало сдать. Переписывать её не было ни малейшего желания, а значит, предстояло разбирать этот мусорный завал, чтобы выудить оттуда работы и не дать оценкам упасть еще ниже, рискуя получить уведомление об отчислении. У матери и без того сердце не выдержит, хотя, после её реакции на шею, казалось, оно и так держится на последнем дыхании. И вишенкой на торте стали пакеты с одеждой, которую купил Эндрю. Оттуда он достал лишь одну черную толстовку, более пропитанную его запахом, и не вылезал из неё уже целую неделю. Подумает ли блондин, что он ебанулся, если он постирает эти вещи и попросит его поносить их еще немного, чтобы запах остался с ним как можно дольше? Отбросив лень, он энергично принялся хозяйничать в комнате. Сгреб ворох грязной одежды в корзину, аккуратно сложил учебники и исписанные листы на стол, чтобы разобрать позже, и с любопытством принялся изучать содержимое пакетов, щедро предоставленных Эндрю. Честно говоря, чего-то подобного он и ожидал. Три добротные толстовки, не считая той, что уже согревала его плечи, причем одна подозрительно напоминала любимую толстовку Эндрю. Затем кожаная куртка, но более сдержанная, без вызывающих цепей, в отличие от той дерзкой модели, что он нагло присвоил. В завершение – три пары черных джинсов, разных по крою и стилю. А вишенкой на торте стали две коробки с новенькими, оригинальными кедами Converse: черными и бордовыми. Что ж, Эндрю оказался на удивление внимательным. Вся одежда была выдержана в любимом стиле Веснински, а главное – в практичной, темной цветовой гамме, которую даже такому мастеру пачкать вещи, как Нат, будет сложно испортить. Улыбка скользнула по его губам, и он, сбросив толстовку, извлек приглянувшиеся джинсы с высокой посадкой. Они идеально облегали бедра, а книзу свободно струились, не сковывая движений – именно так, как он любил. Повернувшись перед зеркалом, Нат оценивающе окинул взглядом отражение, задержавшись на том, как джинсы сидят на его заднице. Еще одна перемена, привнесенная в его жизнь появлением Эндрю, – он стал задумываться о том, как выглядит в той или иной вещи, гадая, что скажет на это его возлюбленный. Черная безрукавка легла поверх, аккуратно заправленная в джинсы, а бордовые конверсы завершили образ. Щелчок телефона – и вот уже два снимка: в полный рост и вполоборота, где особенно выигрышно подчеркнута задница, отправлены Эндрю. [Ниэль] Спасибо, классно сидят. Сколько денег вбухал? Ответ пришёл не замедлитено.

[Дрю]

Не важно.

Примерь другие.

Нат хмыкнул, понимая, о каких джинсах говорил Эндрю. Они тоже были черные, но более облегающие, с рваными коленками и несколькими дерзкими прорезями на бедрах. Обтягивали зад, словно вторая кожа, искусно подчеркивая каждый изгиб. Решив не томить Эндрю, Нат ограничился снимком вполоборота, акцентируя внимание на соблазнительной пятой точке. Ответа не было достаточно долго, чтобы Нат успел разложить вещи в шкаф. Когда он уже собирался переодеться в домашнее, в окно постучали. Улыбка тронула его губы. Не оборачиваясь от шкафа, он прекрасно понимал, кто в такой поздний час мог постучаться в окно второго этажа. Лукавый проблеск голубых глаз встретился с ореховым омутом, что в полумраке казался бездонно-чёрным. Нат распахнул окно, впуская вместе с ночной прохладой и предвкушением Миньярда. — Думал, ты сегодня не в настроении, — улыбнулся он, неспешно направляясь к кровати. — Умеешь подбодрить, — отозвался Эндрю, захлопывая окно. В хитрой улыбке Ната сквозило понимание: раз окно закрыто, уйдет он нескоро. — Я старался, — он вальяжно облокотился на кровать и нарочито расставил ноги. Взгляд блондина мгновенно приковался к его бёдрам, жадно скользя по изгибам и рваным краям ткани. Заметив этот голодный блеск, Нат засунул палец в прорезь, растягивая её. — Веснински, — хрипло выдохнул Эндрю, делая шаг вперёд. Нат не мог быть уверен, но руки Миньярда слегка подрагивали, а взгляд, словно зачарованный, всё ещё блуждал по его ногам. Он шумно сглотнул. — Да, Миньярд? Нравится то, что видишь? — он закинул ногу на ногу, натягивая ткань на бёдрах. — Как же ты бесишь, — прошипел Эндрю и, не выдержав, повалил его на кровать, нависая сверху. — Ой ли? — промурлыкал Нат, приподнимаясь на локтях и подаваясь навстречу. — Ты даже не представляешь, насколько, — прорычал Эндрю и впился в его губы. Поцелуй не был нежным, лишь обжигающая страсть и желание вдавить в матрас. Зубы хищно терзали губы, сминая и требуя. Руки, словно клеймом, легли на бёдра, сжимая до боли, до синяков. Эндрю провел языком по губам и, нежно прикусив нижнюю, слегка оттянул её. Нат податливо приоткрыл рот, впуская язык Эндрю, позволяя ему исследовать каждый уголок с жадным, собственническим рвением. Веснински обвил плечи Миньярда, притягивая к себе, но неудобная высота заставила его потянуть вниз, чтобы губы встретились в более страстном танце. Эндрю без колебаний последовал за этим призывом, опускаясь на него всем телом, удерживаясь лишь руками по обе стороны от головы Нат, словно заключая его в плен своей близости. — Эндрю, — прошептал он в самые губы, и блондин ответил невнятным мычанием прямо в поцелуй. — Делай, что хочешь. Эти слова, казалось, отрезвили Эндрю. С тихим чпоком он оторвался от его губ, словно отрываясь от глубокого сна. — Ты с ума сошёл? Решил свести меня с ума? — Дыхание Эндрю обжигало кожу над ним. Он попытался отстраниться, но Нат, крепко держа его за плечи, не позволил ему этого. — Возможно… Мне нравится смотреть, как ты теряешь контроль, — честно признался Нат, целуя его в кончик носа. Эндрю судорожно вздохнул и, помолчав, вгляделся в лицо напротив. В глаза, затуманенные похотью, в приоткрытые, распухшие от поцелуя губы, в пылающие румянцем щеки. Внезапно он воспрянул и сел между разведенных ног рыжего. Руки скользнули от коленей вверх, к тазовым костям, и задержались на талии. Сжав ее в последний раз, он принялся расстегивать ремень. Глаза Ната округлились, он приподнялся на локтях. — Испугался? — подразнил блондин, заметив его замешательство. — Нет, — ответил Нат без тени сомнения. — Да или нет? Если не хочешь, останови меня сейчас, — предупредил Эндрю. — Хочу знать, как далеко ты готов зайти, — прошептал Нат и откинулся на подушку, закладывая руки за голову. — Приподнимись, — Эндрю легонько хлопнул его по бедрам. Нат понял его и подался вперед. Его джинсы отлетели в сторону. Эндрю поднял его ногу и закинул себе на плечо. В темноте глаза Эндрю вспыхнули алым огнем. Это отличалось от того злого пламени, которое обычно в них горело. Нат судорожно выдохнул, осознав, что это – признак возбуждения. Он едва заметно кивнул, и Эндрю, удерживая его коленку, нежно лизнул его, а затем впился зубами. Нат вздрогнул и издал приглушенный стон, тут же зажав рот руками, вспомнив о матери за стеной. Эндрю ухмыльнулся и прикусил кожу чуть выше колена. Он оставлял легкие укусы на по всему бедру и тут же зализывал их, поднимаясь выше, пока не добрался до края трусов. Оттянув ткань, он оставил засос на сгибе бедра. Нат всхлипнул, ожидая продолжения и уже не контролируя свое тело, подался бедрами вверх. Эндрю усмехнулся, лизнул засос и, отпустив ногу, перешел к другой. — Боже, Эндрю, — простонал Нат, запуская пальцы одной руки в его шелковистые волосы, подбадривая ласками. — Ммм? — выдохнул Эндрю в ответ, продолжая усыпать его ногу обжигающими поцелуями. — Продолжай, блять, — прохрипел рыжий, утопая затылком в подушку, чуть сильнее сжимая его волосы в руке. — Какой властный, — промурлыкал Миньярд, оставляя сочный засос на изгибе бедра, и медленно отстранился. Натаниэль поднял голову, его взгляд встретился с довольным лицом Эндрю. Взгляд последнего, наполненный лаской, нежно касался бедер рыжего, обводя пальцами темные следы на коже, оставленные им ранее. Не отрывая глаз от лица, он медленно потянулся к резинке нижнего белья. — Да или… — Да, — прошептал Нат, решив не испытывать больше терпения. — Ты даже не дал мне закончить, — упрекнул его Эндрю, опуская резинку трусов и слегка ударяя ей по животу. На лице Натаниэля отразилась мимолетная гримаса боли. — Делай все, что угодно, я уже согласился, — буркнул он, одаривая блондина мрачным взглядом, и самостоятельно стянул боксеры, бросив их в сторону двери. — Кто ты и что сделал с Ниэлем? — от ласкового обращения его возбуждение усилилось, предательски выдавая привязанность Веснински к этому прозвищу. Эндрю усмехнулся и провел большим пальцем по изгибу бедра, намеренно игнорируя эрекцию. — Тебя выдали с головой, — пошутил он. — Черт, не говори так, — взмолился Нат, пряча лицо в ладонях. Его тело его подвело. — Как пожелаете, ваше Величество, — с ухмылкой ответил Эндрю и, наклонившись, коснулся кончиком языка головки члена, собирая капли смазки. — Черт, ааах, — этот стон, прозвучавший довольно громко, заставил его снова прикрыть рот рукой, а второй рукой вцепиться в волосы Миньярда. Эндрю медленно обвёл кончик языком, затем плотно сжал губами, углубляясь настолько, насколько это возможно. Отстранившись, он спустил слюну на порозовевший член, наблюдая, как капля стремительно скользит вниз. Наклонившись, он подхватил её языком и распределил по всей длине. Нат тихо всхлипнул, подавшись бёдрами вперёд, когда сильные руки крепко обхватили его бёдра, раздвигая их шире. Веснински нежно погладил кожу за ухом, слегка царапая её ногтями. С удовлетворением выдохнув, Эндрю взглянул на Ната, запечатлевая этот момент в памяти. Он тихо, неслышно застонал, и вибрация отдалась в член Ната. Он взял его полностью в рот, касаясь носом лобка, и медленно поднимался, проводя языком по всей длине. Затем Эндрю глубоко проглотил, двигаясь обратно, лаская головку, наслаждаясь тем, как расслабляется лицо Ната, с губ срывается вздох, голова откинута назад, и из груди вырывается тихий стон, который он безуспешно пытается заглушить рукой. — Эндрю, — прошептал Нат, задыхаясь. Эндрю легонько ущипнул его, призывая к тишине. В ответ он лишь почувствовал, как дрожащие пальцы сжимают его волосы на затылке. Нат посмотрел вниз. Копна светлых волос в полутьме подрагивала с каждым движением головы. Эндрю взял ровный темп, плотно обхватывая член губами, помогая влажным, умелым языком. Миньярд медленно опускался ещё ниже, втягивал щёки, и он совсем не спешил. Он периодически останавливался, прежде чем взять член рыжего настолько глубоко, что тот упирался в стенку глотки. Действия Эндрю стремительно подводили его к краю. Всё это настолько приятно и горячо, что явно не могло продлиться долго. Когда дыхание сверху стало прерывистым, а Нат снова пробормотал его имя, Миньярд провёл рукой по влажному члену. Рыжего пробила дрожь, и пальцы в его волосах сжались сильнее, ощутимо, но не причиняя боли. Эндрю проглотил всё до конца и отпустил, после всхлипа, сигнализирующего о чувствительности обмякшего органа. Опустившись на его бедро, он позволил себе немного передохнуть. — Иди сюда, — прошептал Нат. Эндрю поднялся, и Нат увлёк его в ленивый поцелуй. — Хочешь? — Просто целуй меня, — ответил он и впился в губы, одновременно расстёгивая джинсы. Нат податливо прижался к нему, нежно сминая губы, но поцелуй быстро перерос в страстный, как только Эндрю обхватил рукой свой возбуждённый член. Он целовал жадно и глубоко, лаская ладонью горячую кожу. Веснински отстранился медленно, словно растягивая момент, пока между их губами тянулась тонкая нить слюны, которая оборвалась, упав на подбородок рыжего. Миньярд наклонился и слизнул её. Нат заёрзал и спустился ниже, осыпая его шею поцелуями. По телу Эндрю пробежала дрожь, он почувствовал, как растягивается улыбка на чужом лице. Натаниэль сосал, кусал и лизал нежную кожу, запоминая самые чувствительные места, наслаждаясь стонами. — Нат, — прошептал Эндрю, тяжело дыша, и кончил на чужой живот. Полоски спермы покрыли живот рыжего, немного запачкав задравшуюся безрукавку. — Вот так, умница, — прошептал он на ухо, нежно поглаживая плечи. Одной рукой он потянулся к тумбочке и протянул влажную салфетку. Эндрю взял её и, не глядя, выбросил в мусорное ведро у компьютера, после чего упал рядом на бок, уткнувшись лбом в плечо Веснински. — Да ладно? — с иронией протянул он, до него дошёл смысл последних слов Веснински. — Чего? — не понял Нат, поворачиваясь на бок. — Ты оценил минет или скоростную дрочку? — Всё вместе, — усмехнулся он, убирая выбившуюся прядь за ухо. — Придурок, — пробормотал блондин, прикрывая глаза в предвкушении ласки. — Твой придурок, — поправил он и нежно коснулся лба губами. — Ты испачкал мне кофту. — Куплю другую, — небрежно ответил Эндрю и начал натягивать штаны. — Конечно, богач, — усмехнулся Веснински, оставаясь лежать полуголым. — Говорит парень с состоятельным дядюшкой, — парировал Эндрю, вставая с кровати. — Не останешься? — рыжий приподнялся, взглядом провожая широкую спину Миньярда. — Я сбежал к тебе прямо с обхода, — сообщил он, открывая окно. — Проветри, воняет сексом. — Обязательно, — засмеялся тот, снова откидываясь на подушки. — Удачи. — Угу, — ответил Эндрю и исчез в темноте. Некоторое время Нат оставался в постели, растягивая удовольствие после оргазма. Затем, с тихим вздохом, поднялся, осознавая необходимость принять душ и привести в порядок кофту, предварительно избавив ее от следов. Быстро обернувшись полотенцем, он прихватил с собой пострадавшую кофту и чистую одежду, направляясь в ванную. Прислушавшись, он спустился на первый этаж и увидел мать, задремавшую перед телевизором, на которому шел какой-то детектив. К счастью, она спала. Ему бы не хотелось выслушивать ее поддразнивания, если бы она услышала стоны. Объяснить их сексом было бы просто, но нежелательно. А если бы она подумала о мастурбации… брр, даже думать не хочется о том, какие шутки его ждали бы. Быстро ополоснувшись под душем и натянув одежду, он зашёл в комнату, слегка скривившись. За время его отсутствия комната хорошо проветрилась, и стало ощутимо прохладнее. Он уткнулся лицом в подушку, с наслаждением вдыхая аромат кожи Эндрю, сохранившийся на ткани. Интимная близость эффективно сняла напряжение и помогла уснуть, и он провалился в сон без задних мыслей.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

С наступлением утра он захотел взглянуть на телефон, надеясь, что обход семьи Эндрю не прошёл даром, но сразу же пожалел.

[Дрю]

Жана обнаружили в лесу, едва дышащего, совсем немного не добравшегося до Форкса. Плану пизда.

Нат резко вскочил на кровати, лихорадочно набирая номер. Затянувшиеся гудки раздражали и одновременно усиливали ощущение беспокойства. Когда наконец ответили, он облегченно выдохнул. — Что случилось? Почему он убежал? — спросил он, нервно грызя ноготь большого пальца. — Элоди мертва, — бесстрастно произнес Эндрю, и мир вокруг рухнул. Нат начал осознавать всю катастрофу. Сейчас Жан сломлен и может отказаться идти против Рико, да и лучше его сейчас не трогать, даже не упоминать этого ублюдка. Но с другой стороны, Жан может потерять контроль и захотеть отомстить. И никто его не остановит, единственной опорой была его сестра, которой больше нет… А ещё… Жан может совершить самоубийство. — Где он? — спросил Нат, надеясь, что за ним присматривают. — Он с Рене, всё в порядке, — отрезал Эндрю, будто происходящее его не касалось. — Что мы будем делать? — спросил Нат, теребя волосы. В голове творился хаос. — Ты — ничего. Мы разработаем новый план, — заявил Миньярд, ошеломляя. — В смысле… — начал Нат, но его прервали. — Нет. Я не собираюсь тобой рисковать, сиди тихо и сдавай экзамены, — прорычал Эндрю и бросил трубку. Нат судорожно сжал руки, пытаясь унять тревогу. «Лисы» — его семья. Он хочет им помочь. Да, он всего лишь человек, возможно, бесполезный, но почему Эндрю не позволяет ему хотя бы быть рядом? Неужели, даже находясь рядом, Нат в опасности? На что способен Рико? Чего они так боятся, раз Жан теперь с ними? Или кого?...