Толпа.Глава 2

Во время сие действия в покои вождя вошла толпа крепких деревенских, коренастых баб. Их сапоги были обмазаны тоннами конского (короче, хуй пойми какого) навоза. У всех руки в огроменных набухших мозолях, так как все эти бабы до сего визита таскали брёвна для новой бани вождя. С очка у них лились большими и толстыми струями пот вперемешку с песком и сажей. Оставляя за собой чёрный след на полу, толпа всё приближалась к этой любезной парочке. Когда толпа разошлась в центре, вдали показалась самая крепкая из всех баба.

— Мать вашу, да вы что, из хлевов только что вылезли?! — рявкнул Вождь, вскакивая на ноги и едва не споткнувшись о перевёрнутую мебель, когда учуял этот коктейль из навоза, пота и сажи.

— Какого хрена вы прёте сюда в грязных сапогах, пачкая мои шкуры своим дерьмом?!

окинул взглядом эту толпу мозолистых баб, от которых за версту несло тяжёлым трудом и дешёвым потом, чувствуя, как запах портит всё удовольствие от близости

— Стоять! Кто её позвал?!

— крикнул вождь указывая на самую здоровую бабу, что застыла в дверях, перекрывая выход.

— Ты, вожатая недоделанная, если думаешь, что можешь просто так ввалиться в постель конунга со своими грязными лапами, то ты глубоко ошибаешься!

Когда так называемый «вожак» подъехал к конунгу на корове, пред ним предстала сия картина: баба на корове с крепкими, мозолистыми, испачканными в саже руками и замшелыми лодыжками, обмазанными навозом.

—«Печь прочистили, царь батюшка!» — сказала она.

—«Пора лыкануть с коровьего вымени!»–вмешалась в разговор Семмиона

(схватила обмазанное то ли говном, то ли навозом вымя).

—«А ты пока, Рюрик, займись коровьим аналом!» — сказала Семмиона.

— Коровье вымя?! Ты чё, совсем берега попутала, Семмиона?!

— Рюрик едва не подавился собственным возмущением, когда эта корова, пропахшая всеми подворотнями Варягии, заявила про «коровьим аналом».

— Ты мне предлагаешь сейчас в навозе ковыряться, пока мои девки здесь трахаются?!

(перевёл взгляд на Семмиону, рассматривая её мазанные хреновыми субстанциями руки, и почувствовал, как нос дёргается от смеси ароматов)

— «Царь батюшка»… — передразнил правитель,сплюнув на пол.

— Ты мне тут ещё «папашей» обзовись! Ты припёрлась со своим скотом прямо в мои покои, заляпала всё вокруг грязью, а теперь хочешь, чтобы я занимался разъёбом коровьей задницы?!

—Ради чего всё это!?

— Для того, Рюрик, чтобы получить моё финальное сокровище! Раз так трудно, то я помогу. (вставляет огромную анальную пробку в анал корове)

—Через 2 минуты вытащишь и приступай! Сначала языком, потом кладенцом!

— За время разглагольствований навоз растаял и тёк по моим щекам вместе с молоком.

—«Свежее нынче молоко, девоньки!»–вскликнула Семмиона

— Финальное сокровище?! — (Рюрик не сдержал дикого хохота, наблюдая, как Семмиона запихивает эту дуру в задницу животному)

— Ты решила меня добить , или у тебя окончательно крыша поехала от работы в бане?!

(вытер лицо, когда капля молока, перемешанного с чем-то похуже, попала на кожу, и брезгливо поморщился)

— «Свежее молоко»… Блять, Семмиона, ты хоть понимаешь, насколько это звучит похабно?

— (подошёл ближе, чувствуя, как вонь навоза и молока бьёт в нос. )

— Ладно, раз ты так настаиваешь на своих кулинарных экспериментах…

(повернулся к корове, глядя на её раздутый анус, и уже предвкушал этот странный замес грязи и удовольствия)

— Ну, показывай своё сокровище, раз оно того стоит!

— (рявкнул , потянувшись к кладенцу). — Только если оно окажется дерьмом,ты сама будешь его вылизывать до блеска!

Семмиона достала пробку из анала коровы и, указывая пальцем на отверстие коровы, повторила:

—«Сначала языком, потом кладенцом», и приступай, а вы пока, девоньки, доставайте дилдо и начинайте гуляние в этих покоях.

— Ты совсем берега попутала, Семмиона?! — я едва не задохнулся от хохота и возмущения одновременно, глядя на эту коровью задницу, выставленную напоказ.

— Какого хуя я должен лизать корову, пока твои девки будут тут устраивать оргию с фаллоимитаторами?!

—У меня что, статус конунга позволяет мне быть загонщиком для скота?!

(брезгливо поморщился, глядя на раздутое отверстие коровы, и чувствуя, как по воздуху разливается тяжёлый дух навоза и фермы)

— Сначала языком, а потом кладенцом… — прохрипел вождь, нервно дёргая углом рта.

— Ты хоть понимаешь, насколько это унизительно для вождя варягов?!

—Хотя… блять, какая нахер разница, когда вокруг такой беспредел!

(резко шагнул к корове, хватая её за хвост, чтобы задрать его повыше, и уже приставил остриё своего меча к размякшему анусу животного)

— Ладно, мать твою!

— Тогда что же ты медлишь, Рюрик!

—«Только не забудь после члена отблагодарить бурёнку язычком!»- напомнила Семмиона.

(Она издевается надо мной или реально думает, что я после этого снова стану прежним?)

— Заткнись уже со своими советами! — рявкнул , чувствуя, как уши пылают то ли от стыда, то ли от ярости, пока по щекам всё ещё текла эта мерзкая смесь молока и грязи.

(крепко вцепился пальцами в хвост коровы, отводя его в сторону, и прижал рукоять меча к её размякшему, влажному отверстию)

— Сначала я всажу туда сталь, а уже потом буду развлекать твою скотину своим языком, раз уж ты так этого хочешь!

—процедил сквозь зубы, с трудом подавляя брезгливость.

одним мощным толчком Рюрик вогнал кончик меча в коровье анальное отверстие, чувствуя, как горячая, склизкая плоть обволакивает металл, и услышал глухое мычание животного

— Твоё сокровище, Семмиона… надеюсь, оно стоит того позора, в который ты меня втянула!

— Ты что, так медленно? Давай быстрее, а то Бурёнушка совсем уснёт! А вы, девоньки, расслабьте батюшку! 

К Рюрику подошла самая крупная баба и, обхватив его, вставила дилдак по самые гланды со словами: «Царь-батюшка, так матушка повелела!»

— Твою мать, да вы тут все с ума посходили!

— он едва не поперхнулся собственным рыком, когда эта здоровенная гора мяса вдруг вцепилась в меня, и я почувствовал, как холодный кусок чего-то твёрдого попёр до самых лёгких.

— «Матушка повелела»? Она там что, в бреду бредит, или ты специально наняла этих безумных коровьих пастушек?!

пока конунг пытался отряхнуться от этой бабы, не выплюнув содержимое желудка, мой меч всё ещё был засажен в задницу коровы, а перед глазами мелькали розовые соски Семмионы и навозные пятна на полу

— Быстрее?! — я с силой оттолкнул от себя нападающую, едва не сбив её с ног, и снова повернулся к корове, чувствуя, как пульсируют вены на шее.

— Ты хочешь шоу, Семмиона? Ты его получишь!

Корова (к сажалению или счастью)почувствовала боль от проникновения Рюрика и с огромной силой оттолкнула его копытом, попав ему по самой мошонке. Он отлетел в ближайшую стену и не в силах был подняться.

— СУКА! БЛЯТЬ! — из моего горла вырвался сдавленный хрип, переходящий в истошный вой, когда коровье копыто со всей дури впечаталось мне прямо в мошонку. Боль была такой острой, что в глазах на мгновение потемнело, а перед внутренностями словно взорвалась граната.

Рюрик рухнул на бок, не в силах даже руку поднять, чтобы защититься, и просто сполз по стене, обхватив промежность ладонями. Каждый вдох отдавался в паху пульсирующей, выжигающей агонией, а дыхание стало рваным и поверхностным.

— Вы… вы чё, охренели там все?! — прохрипел , пытаясь сглотнуть ком в горле и не выплюнуть собственные лёгкие. Голос сорвался на жалкий писк, что бесило его ещё больше. — Коров… коров не бьют… по яйцам…твари!