Глава 2.2 Попытка номер раз

5 ноября Пятница 9:29

— Эй, чувак!..       Питер промычал что-то нечленораздельное и сильнее упёрся лбом в сложенные на парте руки. Подушку подобное сооружение, конечно, не заменяло, но так тоже было неплохо. Хуже стало, когда Нед — его бывший самый лучший друг в мире — лягнул Питера под партой. — Как… — «…ого чёрта» хотел сказать Питер, но передумал, увидев перед собой с каждой секундой всё более красное от возмущения лицо биолога. — Как я рад вас видеть, мистер Эберенети, — Питер попытался расплыться в улыбке, надеясь, что это его спасёт, но, судя по виду мистера Эбернети, парень больше походил не на вдохновлённого школьника, а на того, кому срочно нужно в туалет.       Что ж, не все в этом мире Тони Старки, чтобы умиляться его улыбочке. — Мистер Паркер, почему вы позволяете себе спать на моём уроке? — Я не спал, мистер Эбернети. Я… Я просто лучше воспринимаю информацию, эм, когда моя голова находится под определённым углом, знаете. Вот так, — Питер принял прежнее «неспящее» положение. — Идеально, да. Поверьте, я невероятно внимателен и открыт для новой информации.       «Боже, я только-только встретился с Дином, но вновь начинаю вести себя, как он», — простонал про себя Питер.       Мистер Эбернети не скрывал своего недоверия, и Питер мог бы оскорбиться до глубины души, но великодушно решил, что каждый заслуживает второй шанс. — И о чём же я вещаю вот уже двадцать восемь минут, мистер Паркер? — спросил учитель с великим скепсисом.       Вот это был вопрос с подвохом. Питер стал судорожно искать взглядом, за что мог зацепиться его едва не воспламеняющийся в данный момент мозг. — Э-э… — Митоз и мейоз, — шепнул Нед, и мистер Эбернети бросил на Лидса строгий взгляд. — О-о, митоз и мейоз, — что ж, это было легко. Питер уверенно (но без наглости) посмотрел на учителя. — Митоз является непрямым делением клетки, а мейоз — редукционным. Митоз встречается куда чаще и состоит из четырёх фаз: профазы, метафазы, анафазы и телофазы. При митозе происходит деление ядра, при котором число хромосом в клетке уменьшается вдвое и происходит трансформация генного аппарата. — Неплохо, мистер Паркер, — усмехнулся учитель, однако этой информации ему было мало: — Вы не упомянули интерфазу.       Питер облизнул губы. Весь класс затаил дыхание: кому-то было интересно, кто же победит, кто-то беспокоился за Питера, но большинство учеников просто радовались, что учитель нашёл жертву и не трогает их, тем самым позволяя или посёрфить в интернете, или доделать домашнюю работу. — Ну, интерфаза происходит до непосредственно митоза. В это время идёт активный синтез и накопление необходимых для деления клетки веществ. Интерфаза делится на три подфазы. Сначала клетка становится больше, в ней синтезируются белки, образуются одномембранные органоиды и рибосомы. Идёт подготовка к делению. В человеческой клетке, как мы знаем, сорок шесть хромосом. Каждая хромосома состоит из одной хроматиды, а сама хроматида представляет собой одну молекулу ДНК. Затем наступает вторая подфаза. Каждая хроматида копируется. Количество хромосом остаётся неизменным — их всё ещё сорок шесть, но на этом этапе каждая хромосома состоит из двух идентичных сестринских хроматид. Они соединяются в центромере… Это… Ну, это такая область. В сумме в клетке образуются девяносто две хроматиды. И в последней подфазе продолжается рост клетки и синтез белков, нуклеиновых кислот… — Ботан!.. — послышалось откуда-то с задних парт.       Как будто Питер не знал. Он рос с Дином. И дружил с Мишель. — Что ж, мистер Паркер, — чуть менее недовольно, чем пру минут назад, произнёс мистер Эбернети, — это не совсем то, что мы прошли, — он сделал паузу. — Это больше. Я рад, что вы, по-видимому, накануне удосужились открыть учебник и прочитали на главу больше. И тем не менее… если ещё раз я застану вас в спящем состоянии на моём занятии, вы останетесь после уроков вне зависимости от того, насколько хорошо вы знаете материал. Вам понятно? — Крист… Конечно.       Питер вновь попытался невинно улыбнуться. На этот раз, кажется, получилось лучше.

11:29

— Пит, ты в норме? Ты сегодня весь день, как сонная муха, — обеспокоенно поинтересовался Нед. — Это его обычное состояние, — пожала плечами Мишель. Затем, не получив типичного паркеровского «Неправда!» на её слова, сразу посерьёзнела. — Итак, неудачник, есть проблемы?       Питер тем временем вяло ковырялся вилкой в чересчур жидком пюре, которое к тому же разбавили подливой. Аппетита совершенно не было. Питер так хотел спать, и одновременно с тем его била тревога, но то было не паучье чутьё, а обычный человеческий страх перемен и обличения. — Питер! — громче позвал Нед, тряхнув парня за плечо, и Питер наконец ожил, выпрямив спину и посмотрев на друзей так, будто был удивлён местом своего пребывания и собравшейся компании. — Тебя что, инопланетяне ночью похитили? Чего такой сонный? Я думала, Старк теперь тщательнее следит за твоим режимом сна, — фыркнула Мишель. — Ох, я… — Питер потёр лоб рукой. — Простите, выдалась странная ночка, — и хуже того было, что, скорее всего, впереди его ждало ещё много таких ночей. — Что там Тони? А… Да, — Питер поморщился.       Тони действительно отслеживал, сбегает ли куда ночью Человек-паук. Только вот прошлой ночью Питер не был Человеком-пауком. И даже не был Питером Паркером — он был Питером Винчестером. И прошлой ночью он, Питер Винчестер, со своими внезапно объявившимися братцами исследовал почву Нью-Йоркской Голгофы.       Теперь, даже если ему когда-то и захочется стать католиком и уверовать, путь ему заказан. — Пит?       Питер бесстрастно ломал овсяное печенье, не обращая внимания на тоскующий взгляд Неда, провожающий лакомство в лучший мир. — Что бы вы делали… — начал Питер, — … если бы к вам внезапно приехали люди, которых вы любите, но, знаете, — он взмахнул свободной рукой, — любите на расстоянии, люди, которые могут разом перечеркнуть всю ту жизнь, что вы строили несколько лет, люди, которые… — Питер? — голос Мишель стал более высок и встревожен.       Питер резко бросил перетирать печенье меж пальцев и посмотрел на друзей, открыв рот. — Гипотетически, — он улыбнулся в точности так же, как немногим ранее на уроке биологии. — Гипотетически, — прищурилась Мишель. — Мой… Мой друг интересуется. — Друг? — Может, перестанешь повторять за мной? — закатил глаза Питер. — Брось, неудачник, у тебя нет друзей, кроме нас и шайки Старка, — ухмыльнулась Мишель.       Питеру стоило бы обидеться, но девушка была права. Однако его раздражало, что она знала, что была права. Дружба с Мишель Джонс — то ещё бремя… Но, пожалуй, это бремя того стоило. — Слушайте, я… Всё правда в порядке. У меня… у моего друга, — настойчиво повторил Питер, пусть ему никто и не верил, — есть кое-какие проблемы, дела, которые ему нужно срочно решить, пока всё не усугубилось, но он справится.       Мишель с Недом переглянулись.       Мишель медленно, не совсем уверенно, что было ей несвойственно, сцепила пальцы Питера со своими. Питер задержал дыхание, и ему понадобился очередной пинок под столом от Неда, чтобы начать дышать.       Как же всё-таки сложно функционировать без Неда. — Питер, ты… передай своему другу, что нет ничего странного в том, чтобы иметь свои дела, которые ты… он не хочет обсуждать даже с близкими. Главное, чтобы ты… он оставался в порядке и, если ситуация, в которой он оказался, вдруг выйдет из-под контроля, он знал, что у него есть люди, на которых он может рассчитывать. — Да, Пит, — Нед абсолютно серьёзно посмотрел на Паркера. — Думаю, твой друг чертовски сильный, умный и потрясающе смелый, так что он выберется из любой странной фигни, но пусть знает, что ему всегда есть, к кому прийти. — И речь не только о друзьях, знаешь, — ненавязчиво добавила Джонс. — Возможно, у него есть и другие важные люди, которые, я уверена, всегда его поддержат. Например, ну, я не знаю… тётя?.. — Или дядя, — хмыкнул Нед, окинув красноречивым взглядом присутствующих. — Мы ведь понятия не имеем, что это за загадочный друг. — Или, быть может, у него есть наставник, который чертовски напоминает гиперопекающего папашу. Или… — Я понял! — поднял руки Питер. — Спасибо, ребята. Я… Я ему передам.

16:21

— Чарли, это Питер. Питер, это Чарли, — представил их друг другу Дин. — Боже, какой ты милашка! — восторженно воскликнула Чарли. — О-о, эти кудряшки! Был бы ты девчонкой, я бы сошла с ума, — девушка подмигнула Питеру, и парень зарделся. — И я рад познакомиться, — пробормотал он. — Так зачем я здесь? Тело ведь… — будто вспомнив что-то, Питер быстро взглянул на Чарли. — Да, я в курсе, — успокоила она его.       Было бы странно, если бы не была. — Тело ведь сожжено. Я больше не при делах. Мы, знаете, можем устроить семейный ужин, я могу представить вас Мэй, она испечёт пирог. — Глаза Дина на секунду превратились в сердечки. — Мы обсудим, эм, ваши приключения и, я не знаю, — Питер пожал плечами, соображая, что бы придумать, — мой табель. Может быть, вы даже объясните мне, почему Дин и этот странный тип в плаще — Кас — так странно переглядываются всё время. Но на этом всё, окей? Я вне игры. — Воу, — прокомментировал Дин, — это была действительно впечатляющая речь. И… взгляды? — он посмотрел на Каса, а тот посмотрел на него в ответ. — Да, вроде этого.       Дин скорчил гримасу. — Как это мило. Всегда мечтал услышать от своего давно потерянного брата: «Хэй, чудилы, поболтали и хватит, вам пора укатывать в закат». — Я этого не говорил. — Но ты так думаешь. — Я не… — Послушайте, — прервал их Сэм, и парни кинули на брата одинаково сердитые взгляды, которые средний Винчестер успешно проигнорировал. — Я уверен, что этот диалог был бы куда короче, узнай Питер сразу, что дух никуда не делся.       Мозг Питера закипел. — Погоди, что? К-как это возможно? В могиле было не то тело? Мы нашли не ту могилу? — Или мы просто сожгли не всё, — добавил Дин. — Не всё? — Ты правильно услышал, — выразительно посмотрел на брата Дин, не собираясь ничего объяснять.       Или просто вредничая. Как обычно.       Питер не думал ему поддаваться. Поэтому повернулся к не столь запущенному случаю — Сэму. Чарли наблюдала за троицей, жалея, что в больничное меню не входил попкорн. — Такие случаи встречаются редко, но бывает так, что какой-то биоматериал остаётся вне могилы. Волосы у куклы. Амулеты с зубами. Всякое такое. — И что с этим делать?       Сэм пожал плечами. — Искать.       Питер вздохнул, потерев переносицу.       Будто до этого они занимались чем-то другим.

19:51

      Питер всё равно упорно отрицал, что он в деле.       Он не был. Он завязал. Точка.       Да, вся квартира была усыпана пентаграммами и оберегами, причём так, чтобы Мэй не заметила (благо, она не была ярой любительницей уборки).       Да, у него было арендовано место на складе, где он хранил ружьё и патроны.       Да, он носил в рюкзаке базовый набор выживания в стиле Винчестеров.       И всё же он был вне игры, потому что Питеру было, чем заняться, кроме бесконечной охоты на живые тени. Да, он мог защитить себя, да, он всегда был начеку, но это вовсе не значило, что он войдёт в семейный бизнес, когда даже… когда его отец даже не считал его своей семьёй, а братья просто притворялись по инерции. — Питер? — раздался голос Мэй с кухни.       Вот она. Его семья, его мир. Всё, что ему надо. Та, кого он будет защищать, если вдруг что; та, от вранья которой у Питера сводит живот. — Как ты, Мэй? Слышал про сестру Ллойд. Мне очень жаль.       И ему было правда жаль. Не стоило оставлять её одну. Где были братья? И этот странный тип в плаще? Хоть кто-нибудь?       Мэй остервенело мешала венчиком нечто, похожее на тесто, но почему-то ярко оранжевое, и вдруг остановилась. Она попыталась сдуть упавшую на правый глаз прядь волос, но не получилось ни в первый раз, ни во второй, ни в третий, и в итоге Питер не выдержал и, подойдя к ней, аккуратно заправил непослушные волосы тёте за уши. Они столкнулись взглядами, и Питер понял, что Мэй чувствовала себя ужасно — её выдавали мокрые глаза. — У меня ощущение, что в больнице появился серийный маньяк и что я буду следующей, — прошептала она.       По телу Питера прошлась дрожь. Что ж, Мэй была чертовски близка к правде. — Послушай, я не дам тебя в обиду. Ни за что.       Мэй слабо улыбнулась. — И опять. Разве это не я должна говорить тебе подобное? — Что поделать, работа такая, Мэй, — выдавил ухмылку Питер.       Мэй отложила миску с тестом и венчик и погладила племянника по щеке. — И всё же ты ещё ребёнок, Питер. — Парень внутренне застонал: кажется, в Мэй снова проснулось самобичевание касательно того, что она плохая тётя, раз разрешила ему летать по городу в спандексе. Знала бы она, что в данный момент его геройская карьера — наименьшая из опасностей, что поджидает его на пути… — Я должна быть более собранной, более ответственной, это я должна быть взрослой и защищать тебя, оберегать, внушать тебе спокойствие. Не ты, — она говорила это с таким сожалением, что у Питера заныло сердце. — Мэй, я буду в порядке, — пообещал Питер, взяв её руки в свои. — Всегда. Следовательно, и ты тоже. Я рядом. — Тётя заключила его в тёплые объятия, из которых Питеру не хотелось выбираться. — И я обо всём позабочусь, — последнее он произнёс так тихо, что даже стоявшая совсем рядом Мэй не услышала, и Питер знал, что оно было и к лучшему.

6 ноября Суббота 10:01

      Кто бы ни звонил Питеру, он собирался стать покойником.       Те, кто долго знал Питера, были в курсе его любви к субботам. В эти дни он отсыпался за все остальные, и не приведи Господь кому-то разбудить его раньше одиннадцати. Однако сегодня небесам было наплевать.       Мэй, несмотря на страх, который она старалась не показывать, ушла на смену в больницу, а Питер, который должен был спать ещё пятьдесят девять минут, с ненавистью смотрел на вибрирующий и орущий на всю комнату мобильный. Звонил неизвестный номер, но Питер почему-то был уверен в личности звонящего. — Проснись и пой, Питти! — раздался довольный голос Дина. Питер начал мысленно считать до десяти. Раз… Два… Три… Четыре… — Ты там уснул, что ли, Питти? Подъём, спящая красавица, надевай своё самое удобное платье, лучше без корсета, а то он, сама понимаешь, сковывает движения, нам же важна скорость. — Дин, сейчас десять утра. Субботы. — Питти, что-то ты совсем просел в знаниях. У нечисти нет выходных, — здесь его голос потерял весёлые нотки. — Так, у тебя полчаса на сборы, — и отключился.       Питер понял, почему нечисть так не любит охотников — те отбирают у них законные выходные.

10:41

— И куда мы едем? — К Хадсонам, — ответил Сэм. — К семье погибшей? А я вам зачем? — Считай, сегодня день семьи, — ответил Дин. — Кстати, тебе надо будет переодеться. — Дин, мне семнадцать, выгляжу я ещё младше. Кто поверит, что я из ФБР? Вы ведь по-прежнему прикрываетесь фальшивыми значками? — Учитывая, сколько жизней мы спасаем, ФБР могло бы уже прислать нам настоящие, — хмыкнул Дин. — Сэм, скажи ему, — повернулся к более здравомыслящему брату Питер. — Да ладно, соврёшь, что просто хорошо сохранился в свои пятьдесят три. У нас есть удостоверение для тебя, — Дин, одной рукой держа руль, другой залез во внутренний карман куртки и протянул Питеру ламинированную бумажку с его фотографией. — Откуда у вас моё фото? — удивлённо спросил Питер. — Из Твиттера.       Да, было похоже на то. Фотка явно была обрезана, потому что голова Питера была чуть наклонена вбок. Кажется, рядом с ним на оригинальном снимке ещё был Нед. Честно говоря, так себе фото для документов. — Стивен Кларк, — прочитал Питер. А потом усмехнулся, вспомнив кое-что. — Серьёзно, Дин? Я и так выгляжу странно, а тут ещё и доки на вокалиста Def Leppard. — Не будь занудой, Питти. — Пит, он как-то раз представился агентом Зеппелин, и ни у кого не возникло вопросов. — Страна невежественных людей, — угрюмо добавил Дин.       Питер мысленно согласился.

11:47

      Питеру было чертовски некомфортно в брючном костюме, который ему дал Дин. — Веди себя естественно, — шепнул старший Винчестер Питу.       «Тебе легко говорить», — буркнул про себя парень.       Дин нажал на звонок, и Питер услышал лёгкие шаги. Кажется, то была женщина. Затем, подтверждая его догадку, за дверью раздался высокий женский голос. — Кто это? — ФБР. У нас есть к вам пара вопросов.       Прошло секунд двадцать, прежде чем предполагаемая миссис Хадсон таки открыла дверь. Это была стройная, даже чересчур, брюнетка лет сорока. Её волосы спускались чуть ниже плеч, а густая и длинная чёлка слегка спадала на глаза, в упор глядящие на фальшивых агентов. — Разрешите войти? — миролюбиво поинтересовался Сэм. — Агент Уиллоу, это агенты Мартин и Кларк, — представил всех Дин, и трое братьев быстро, почти сразу закрыв, показали второй миссис Хадсон удостоверения личности.       Женщина сжала между пальцами край фартука, особо не вглядываясь в документы. Оглянулась назад. — Чем я могу помочь? — Мы разговаривали с вашим мужем вчера. Вы же миссис Хадсон, правильно? Вас вчера не было. — Я была у подруги, — настороженно подтвердила она. — А в чём, собственно, дело? Проходите, — нехотя впустила их. — Как вы можете быть агентом? — поджала губы женщина, внимательно взглянув на Питера. — Сколько вам? Пятнадцать?       Питер натянуто улыбнулся, еле сдержавшись и не скосив глаза, полные «Я же говорил!», на Дина. — Нет, мэм, — Питер, прокашлявшись, сделал так, чтобы голос звучал ниже, взрослее. — Просто я стажёр. Прохожу обучение в академии ФБР. Мне двадцать два. — Вы выглядите чересчур молодо. — Знаете актёра Томаса Сангстера? — пожал плечами Пит, чувствуя за себя гордость: что ж, безукоризненно врать чужим он не разучился. — Ладно, — махнула рукой женщина. — Меня зовут Оливия. Моего мужа сейчас нет дома. Чего вы хотели? И о чём говорили вчера? Он ничего мне не сказал, — и по ней было видно, что она не была от этого в восторге. — Мы по поводу дела шестилетней давности, — сказал Сэм и заметил, как напряглась спина Оливии. — Дело Беатрис? — тихо спросила она. — Вы знали её?       Оливия опустила глаза. — Я… Нет, я не знала её. Но я живу с её бывшим мужем и тремя детьми, так что, можно сказать, мы подруги. Я знаю, как она выглядела, что любила и как умерла. В доме есть комната, вся забитая её вещами и украшенная фотографиями. Я туда не захожу, но она есть и вряд ли её когда-нибудь разберут. Я… Я понимаю, это всё же мать детей Фреда. Она всегда будет частью этого дома.       Интуиция говорила Питеру, что что-то здесь не так, но не визжала, а просто нашёптывала, так что он решил отложить это на потом. — Ваши дети дома? — Да, — Оливия махнула рукой в сторону лестницы. — Они у себя. Наверняка включили музыку, как обычно, и ничего не слышат. И хорошо, на самом деле…       Сэм улыбнулся, как бы говоря: «Понимаю», хотя детей у него никогда не было. Впрочем, был Пит… но ребёнком скорее можно было назвать Дина. — Могу я поговорить с ними? — подал голос Питер, и Оливия перевела на него взгляд. — Пожалуйста, — пожала она плечами спустя недолгую паузу. — Но они мало помнят из того дня. Да и… Беатрис ведь умерла на операционном столе, насколько мне известно. — Тем не менее. Я поднимусь.

12:43

— У меня ощущение, что миссис Хадсон что-то скрывает, — резюмировал Питер, садясь в машину последним. — Удалось что-то узнать от мелких? — Ну, — Питер тяжело вздохнул, — вероятно, это именно они вызвали дух, — и, желая, чтобы его поняли исключительно правильно, добавил: — Вряд ли специально. — Что именно они тебе рассказали? — поинтересовался Сэм. — По рассказам сложно сделать какие-то выводы, кроме того, что миссис Хадсон стала их мачехой очень быстро и что роль домохозяйки ей не привычна, хотя сейчас у неё получается весьма неплохо. — И что это значит? — Она хорошая мачеха. Дети относятся к ней нейтрально-положительно. — Пит, — Дин на мгновение прикрыл глаза, — давай о том, почему ты решил, что это дети вызвали дух. — А, — вспомнил Питер, — ну, в общем, полагаю, это младшая дочь. Только при мне она сказала: «Мамочка, давай выпьем чаю», «Мамочка, этот мальчик милый, да?», — тут он слегка покраснел и почесал затылок, — и «Мамочка, Томми вчера вёл себя плохо». Но, судя по реакциям старших детей, они воспринимают это как фантазии. — Ты думаешь, она видит её? Дух Беатрис в доме? — спросил Сэм, и трое синхронно посмотрели на серо-голубое двухэтажное строение. — Возможно, — Питер не был уверен, но и не мог отрицать. — Думаю, девочка так часто упоминала маму, что в конечном счёте она решила вернуться и убедиться, что с детьми всё в порядке. А потом… — Увидела, что её заменили и расстроилась? — хмыкнул Дин.       Питер посмотрел на него. — А теперь вернусь к тому, что сказал в самом начале. Миссис Хадсон что-то знает. И молчит. — А мать, возможно, знает то же самое, — добавил Сэм. — Надо её проверить, — кивнул Дин, давя на газ и отъезжая.

14:27

      Было удивительно привычно обедать с братьями. Прошло несколько лет, но Питер отлично помнил их предпочтения в еде и то, как они себя ведут за столом и с официантами, точнее, с официантками. Дин заказал двойной бургер, большую картошку с соусом, кофе и кусок вишнёвого пирога, а Сэм — салат, кофе и нечто, похожее на ростбиф, но из курицы. Выглядело странно и не очень аппетитно, но Сэм уплетал это за обе щеки. В кармане Дина накопились уже три записки с номерами, хотя они сидели в кафе всего двадцать с небольшим минут. Питер соврал бы, если бы сказал, что не соскучился по измазанному в кетчупе лицу Дина и укоризненному взгляду Сэма.       Семейную идиллию нарушил звонок, и Питер машинально снял трубку и громко произнёс: — Да, мистер Старк!       Кусок почти пережёванной картошки прилетел прямо в него, и Питер недовольно посмотрел на Дина, но тут же столкнулся с удивлением на лицах братьев и осознал, что, возможно, ляпнул что-то не подумав. — Как ты там, ребёнок? Я звонил Мэй, чтобы узнать, как она, ну, знаешь, после всего, что произошло в больнице. Она сказала, что в порядке. Но это же Мэй. Она всегда в порядке. Я не настаивал, в общем-то, но, как ты думаешь, может, отправить её куда-нибудь на недельку, чтобы развеялась?       Питер немного выпал от такого предложения, но ненадолго: когда близко знаком с Тони Старком, постепенно перестаёшь удивляться ходу его мыслей. Дин и Сэм по-прежнему не сводили с него глаз, так что Питер решил на всякий случай отлучиться и переговорить с Тони снаружи. Хотя это и выглядело подозрительно. — Думаю, сейчас не время. Я нужен Мэй, не хочу, чтобы она чувствовала себя одиноко, особенно в эти дни, когда творится подобное. Сестра Ллойд мертва, она говорила? Уже двое убитых, и то, что случилось с доктором Мейером… Жутковато. — Слушай, шкет, — голос Тони стал таким серьёзным, каким бывал довольно редко, — может, вам с Мэй временно пожить у нас? Насколько мне известно, делом уже занялось ФБР, так что рано или поздно этот кошмар прекратиться, но до того момента… — Тони, — перебил наставника Питер и тут же услышал тяжёлый вздох «этот маленький упрямец» на той стороне линии, — мы в безопасности… — Ты не можешь этого знать… — Я могу! Я Челов… — Питер заткнулся, вспомнив, что находится в людном месте. — Ты знаешь, кто я. — Да, знаю, — согласился Тони, и Питер сразу почуял подвох. — Ты ребёнок, — а вот и он. — Хорошо, я не буду настаивать. Но я не хочу, чтобы ты совался в больницу, пока преступника не поймают. Ни в каком виде. И я думаю, ты согласишься, что Мэй там быть тоже небезопасно. Кто знает, что у этого психа, убивающего медсестёр, на уме. Что, если Мэй будет следующей?       Питер знал, что вероятность этого практически равна нулю. Мэй не была причастна к убийству Беатрис Хадсон, так что духу просто не за что было ей мстить, и всё же… Тони знал, на какие струны нажать, чтобы заставить Питера волноваться. Однако… Питер не сможет защитить Мэй, если она будет далеко. Тони думал, что убийца — человек, и в таком случае от него можно было спрятаться за толстыми стенами, окружёнными охраной и увешанными видеокамерами, но, если в дело влезала нечисть… Питеру правда было бы спокойнее, останься Мэй в квартире, каждый дюйм которой покрыт защитными символами. В Башне такой трюк провернуть сложнее — там ведь далеко не три комнаты. — У меня всё под контролем. Спасибо за заботу, но, думаю, Мэй не под ударом. — Хорошее предчувствие? — знающе поинтересовался Тони. — Вроде того… Ладно, слушай, — Питер наткнулся на изучающий взгляд Дина сквозь стекло и поспешил свернуть диалог, — мне надо идти. Много дел. — Хорошо. Но только, Питер… — Да-да, — пробормотал Питер, и Тони по ту сторону телефона наверняка закатил глаза. — Малыш, пожалуйста, будь осторожен. Если узнаешь что-то, сразу скажи мне. Или Нат, или Пеппер. Не действуй в одиночку, понял? — Не волнуйся. Всё, я отключаюсь.       Не действуй в одиночку.       О, Питер и не собирался. У него была команда. Не совсем та, о которой говорил Тони, но была. Так что, в любом случае, никакого вранья.

14:44

— Итак, Старк?       Питер посмотрел на братьев, как ни в чём не бывало. Главное, не проколоться, не проколоться, не проколоться. — Ну да, — он пожал плечами, параллельно макая картошку в соус и после засовывая в рот. — Он мой начальник. То… Томас Старк, — Питер едва не хлопнул себя по губам: он даже в фальшивом имени накосячил! — Томас Старк? — с недоверием уточнил Дин. — Ага. Я работаю у него в, эм, гараже. Он крутой механик. Типа Бобби. Я ему помогаю за пять баксов в час три-четыре раза в неделю. Немного, но на некоторые штуки хватает. Не хочу просить деньги у Мэй, — протараторил Питер.       И снова невинная улыбка. Ну сейчас-то она должна получиться. — Хм, понятно, — Дин, казалось, расслабился. — А мы подумали про этого… другого Старка. — Тони Старка, — помог Сэм. — Известный тип. Гений, миллиардер, плейбой, филантроп… Что? — ответил он на вопросительный взгляд Дина. — Я узнал это из журнала, что валялся в номере. — Уже не плейбой, — машинально поправил Питер и снова чуть не пришиб сам себя дёрнувшейся было ко лбу рукой. — Ну, в смысле, за ним следит вся Америка, знаете. И у него уже год как есть жена. Об этом писали во всех газетах. Вы вообще в курсе, что в мире происходит? — Обычно мы читаем криминальную сводку. — И некрологи.       Питер закатил глаза. — Что-то, похоже, не изменится никогда. — О чём вы так долго болтали с начальником? — спросил Сэм, не выглядя столь же заинтересованным, как Дин, скорее, просто поддерживая беседу; не всегда же о потусторонних тварях говорить, впрочем, в данный момент Питер предпочёл бы сменить тему.       Парень пожал плечами и сделал большой глоток колы, параллельно раздумывая над тем, что бы ответить. — Он просто попросил меня подменить одного парня, пока тот болеет. Работы в два раза больше, но и денег тоже, так что всё отлично. Я просто долго не мог вспомнить, есть ли у меня контрольные в ближайшее время. — Как тебе школа? — спросил Сэм. — Круто. Есть свои минусы, но в основном всё очень интересно. У меня есть близкие друзья, и я участвую во внеурочной деятельности, чтобы попасть в MIT.       Чёрт, он ведь мог сказать про стажировку в SI, мол, для поступления в MIT! Дурацкий мозг!       Дин почувствовал, как что-то оборвалось в груди, но тут же списал это на изжогу, хотя было очевидно, что его желудок выдерживал и не такие испытания. Дин был рад за брата, без всяких сомнений. Пит наконец-то обрёл то, что всегда хотел, — нормальную жизнь. И он её заслуживал. Питер был Винчестером, но всё же у него была жизнь и до охоты. И отец был прав, говоря, что у Пита должен быть другой путь. Дин это понимал, но где-то внутри ему всё равно было больно, потому что парень сбежал от своей семьи, от людей, которые любили его так сильно, и, казалось, даже не скучал. Он отлично обустроился и без них. Забыл всё, словно страшный сон… Но разве у них не было счастливых воспоминаний?       Почему, чёрт возьми, только он, Дин, никогда не сбегал? Может, это с ним было что-то не так? — Мы за тебя рады, Пит, — ответил Сэм. — Да, Дин? — и, поняв, что пауза неприлично затянулась, пихнул брата, чтобы тот наконец ожил. — А, да. Конечно, рады. — Но… — продолжил Сэм, и у Дина тут же возникло не самое лучшее предчувствие. — Что насчёт охоты? Ты совсем не собираешься возвращаться? Никогда?       Питер подумал, что странно, что об этом спросил Сэм, а не Дин. Дин, честно говоря, подумал о том же. Но у старшего Винчестера были свои причины не поднимать эту тему, Сэм же был не посвящён во все тонкости, а потому болтал, о чём хотел. Дин постарался притвориться бесстрастным, но не мог не ждать ответа Питера. — Я… — Питер знал, что в этом тесте есть только один правильный ответ, но намеренно собирался завалить его. — Как я уже сказал, я вне игры. Я помогу вам с делом Беатрис Хадсон, потому что это связано с больницей, в которой работает моя тётя, но дальше — всё. Я люблю вас, ребята, но охота не для меня. Я хочу делать мир лучше, хочу сделать его безопаснее не меньше, чем вы, но в моих силах сделать это по-другому. С помощью науки и путём изменения мышления у общества. Это тоже важно. И я верю, что так я сделаю больше, чем будучи охотником.       Дин поджал губы, но выдавил улыбку и, подняв чашку с кофе, словно бокал с шампанским или кружку с пенящимся пивом, произнёс на манер тоста: — Что ж, это твоя жизнь, Питти! Всё в твоих руках! — и отхлебнул, спрятав истинные эмоции за напитком.       Сэм посмотрел на него с недоумением, но после взял себя в руки и неловко улыбнулся: — И правда, Пит, это твоя жизнь.       Хотя в случае с Сэмом эта фраза не работала.       Какая «твоя жизнь», Сэмми? Есть же семейный бизнес!       Сэм, всё ещё растягивая губы, покосился на старшего брата. Он не хотел думать об этом в таком ключе, не хотел завидовать Питу, но… почему Дин был так спокоен? Почему не спешил схватить его в охапку и ринуться в путь? Почему был рад, что тот учится, развивается и не подвергает свою жизнь опасности? Точнее, не занимается тем, чем должен.       Сэм поспешил прогнать подобные мысли. Нет, они семья, все они, и Сэм не должен думать так. Да, изначально это Дин хотел, чтобы Сэм покинул Стэнфорд и они отправились на поиски отца, но ведь если бы не смерть Джессики, то, вероятно, он бы его не послушал, либо же они бы нашли отца и уже после этого Сэм бы вернулся доучиваться. Если бы Джессика была жива, у него был бы стимул. Дин не держал его. Точнее, брат был более чем настойчив, но Сэм был не менее упрям, и, если бы он правда захотел продолжить обучение, захотел нормальной жизни, то Сэм бы этого добился. Он просто сделал иной выбор. Сам. И теперь мысленно винил Питера в том, что тот сделал выбор не в их пользу; Сэму стало противно от себя. — Спасибо, ребят, — сказал Питер, и, в отличие от братьев, он улыбался искренне и с облегчением, стараясь не позволить глупым мыслям вроде «Им наплевать, поэтому они и не против, чтобы ты остался здесь» затмить здравый смысл.       Всё ведь шло хорошо. Осталось только раскрыть дело Беатрис, потом провести немного времени вместе, чтобы наверстать хотя бы сотую долю упущенного, и мирно разойтись, обменявшись новыми номерами и пообещав друг другу периодически созваниваться. Всё складывалось как нельзя лучше. Питер не собирался ничего портить.       Было странно действовать вот так — скрытно по отношению ко всем сторонам: к Мэй, к Старку, к друзьям и братьям. Но Питер был уверен, что так для всех будет лучше. Даже если Дин и Сэм останутся в Нью-Йорке на некоторое время, он справится. Просто стоит завести записную книжку, чтобы не забывать, кому и о чём он соврал в тот или иной раз.

17:15

— Она была главврачом! — сказали Сэм и Питер одновременно, когда Сэм позвонил Питеру на сотовый. — Ух ты, девочки, — прокомментировал это Дин, видно, воспользовавшись включённой громкой связью. — Да вам надо петь в хоре.       Питер закатил глаза, будто брат мог это видеть. — Тогда, шесть лет назад, Оливия Беннингтон, ныне Хадсон, была главным врачом больницы Куинса, и, как сказала сестра Ллойд, она была в любовной связи с хирургом, оперировавшим Беатрис Хадсон, и она помогла ему скрыть свою халатность. — И это значит… — … что она следующая, — подытожил Дин напряжённо. — Ребятки, нам срочно нужно к Оливии Хадсон.

19:03

— Миссис Хадсон! — Дин громко постучал в дверь, и спустя несколько долгих минут дверь открылась и на пороге показалась уже знакомая всем троим женщина; она была взвинчена, и её глаза избегали фальшивых агентов. — С вами всё в порядке? Кто ещё дома? — Дети… Мой муж сегодня работает допоздна, — она быстро обернулась, будто проверяя, всё ли в порядке. — Что вам нужно? — её голос был уставшим. — Открылись новые детали нашего дела. Миссис Хадсон, разрешите войти? На кону ваша безопасность.       Питер слышал, как гулко билось её сердце и как сомнения затопили её разум. Они виделись сегодня, но Питер был уверен, что утром миссис Хадсон не была в таком состоянии. Сейчас же она была… напугана. И вряд ли из-за них троих.       Недобрый знак. — Моя безопасность? Что я сделала? — и всё же она хотела отделаться от них; Питер её не винил: со стороны они наверняка выглядели странновато. — Послушайте, — её голос чуть надломился, но Питер не был уверен, что кто-то ещё услышал это, — я готовлю ужин детям, и он вот-вот сгорит, если я не потороплюсь. Мне нечего с вами обсуждать, я сказала вам всё, что знала, ещё утром. Пожалуйста, уходите.       Она выглядела почти отчаянно и очень устало, и это было слишком подозрительно, однако парни не могли просто взять и вломиться в дом к миссис Хадсон. Этого не могли даже настоящие федералы, если у них не было ордена, не говоря о них, липовых агентах с визиткой с номером Бобби на все случаи жизни. — И что, мы просто уйдём? — недоумённо спросил Питер, когда его братья пошли в сторону Импалы, а он последовал за ними, периодически оборачиваясь на дом некогда жившей в нём Беатрис. — Она выглядит странно, что-то явно происходит. — Или на её шее три голодных спиногрыза, — пожал плечами Дин. — Но ты прав. Она слишком уж дёрганная. И явно знает, что мы знаем. Ну, или догадывается, поэтому не хочет впускать. — Как думаете, её муж знает, что она была главврачом? — Скорее всего, — ответил Сэм. — После смерти первой жены он наверняка пытался разобраться, в чём дело. — Видимо, так и не разобрался, раз женился на ней. Ладно, предлагаю дождаться её мужа, он должен нас впустить. Тогда узнаем, происходило ли что-то странное в их…       Внезапно раздался крик. Не договорив, Дин машинально кинулся к багажнику, полному оружия, и они с Сэмом вытащили оттуда два ружья, заряженных солью, а Питер схватил стальной охотничий нож, помня, что в стали тоже есть железо. На случай, если Оливия Хадсон кричала по той причине, по которой они подумали.       Питер не мог не думать о своём альтер-эго в этот момент. Его костюм уже давно не был просто тряпкой и лыжной маской, в нём было огромное количество защитных приборов, кнопок связи, у него были усовершенствованные шутеры, в которых имелись две дополнительные капсулы с паутиной, чтобы та точно не закончилась в самый неподходящий момент. Но помогло бы это ему, столкнись он с мстительным духом без соли, без железа, без всего? Нет. Он мог бы попытаться сбежать с помощью паутины, но отличие духов от людей в том, что они способы перемещаться в пространстве, даже не прикладывая особых усилий.       Что, если Питеру действительно стоило позаботиться и об этом тоже, а не только обновлять функции костюма, защищаясь от обычных преступников и оружия, созданного с помощью науки, а не сверхъестественным миром?       Впрочем, Питер явно выбрал не то место и не то время, чтобы порассуждать над этим. Он займётся этим на досуге.       Они ворвались в дом Оливии Хадсон вовремя, если не считать той незначительной детали в виде обожжённой части лица и шеи женщины, чьё тело неупокоенный дух Беатрис Хадсон остервенело прижимал к нагретой плите, преодолевая попытки Оливии сопротивляться. Дин выстрелил в духа, в то время как Сэм уже возился с напуганной женщиной и вызывал спасателей. Питер решил, что братья справятся и его помощь будет лишней, по крайней мере здесь, на кухне Хадсонов, так что он сделала пару шагав назад, к лестнице, и, пока Дин и Сэм оборонялись, охраняя Оливию, парень пошёл искать остатки тела Беатрис, которые, вероятно, могли быть в доме. Паучье чутьё нашёптывало, что он мыслил в правильном направлении, хотя он почти никогда не использовал его в подобных ситуациях.       Оливия говорила о том, что дети постоянно слушают музыку у себя в комнате, и вот сейчас из детской доносилась громкая мелодия, так что было неудивительно, что ребята даже не заметили того, что происходило внизу. И, в общем-то, это было им только на пользу. Их детство закончилось бы в тот же момент, как только они увидели свою мать с редкими волосами, красными глазами и бледным, как снег, лицом. А если ещё прибавить к этому тот факт, что она почти убила их мачеху… — Питер!       Парень вздрогнул, когда в него врезалась взявшаяся из ниоткуда младшая дочь Хадсонов. Та, к кому, по-видимому, являлась лишь светлая сторона мамочки. Она направлялась в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, и Питер резко, но аккуратно схватил её, останавливая и встречаясь с непонимающим взглядом голубых невинных глазок. — И снова привет, Молли! — сказал он немного нервно. — Куда это ты идёшь? — Я хочу пить, отойди, — ответила девочка, чуть склонив голову набок и дёрнувшись, из-за чего её хвостики подпрыгнули.       Но Питер держал её крепко. — Ты знаешь, твоя… — Питер замялся, не уверенный в том, называла ли Молли миссис Хадсон мамой, — … Оливия готовит для вас сюрприз внизу и попросила меня не пускать никого на кухню, чтобы никто ничего не узнал раньше времени.       Взгляд Молли был слишком уж внимательным для семилетней девочки, и Питер сглотнул. Снизу послышался шум, а потом стрельба, из-за которой девочка вздрогнула в руках Питера, и до ушей парня донеслась ругань Дина. Дух явно вышел из-под контроля, но Питер верил, что братья задержат его настолько, насколько это потребуется. — Что это? — испуганно пробормотала Молли. — Воздушный шарик лопнул, — быстро нашёлся Питер. А затем приложил палец к губам. — Только ты никому, поняла? Вернись в детскую и не выпускай брата и сестру из комнаты столько, сколько сможешь, хорошо?       Молли моргнула и, казалось, задумалась, но в итоге улыбнулась и кивнула Питеру, заставив его рвано выдохнуть, хотя он даже и не заметил, что задержал дыхание.       Что ж, общение с кузинами Мишель ему явно пошло на пользу. Может, ему стать профессиональной няней? Дети с ним ладят.       Питер подбежал к лестнице, чтобы глянуть, что происходило внизу: Сэм пытался привести миссис Хадсон в сознание, пока Дин стоял на страже, и вид у него был такой, будто он жизни не пожалеет ради этой едва знакомой женщины. А ведь все они знали, что она не была святой.       Питер ринулся на поиски комнаты Беатрис, о которой упоминала Оливия. Если она и вправду была вся забита вещами Беатрис, значило ли это… Он определённо должен найти что-нибудь. И желательно побыстрее.       Парень не был уверен, что закрытая дверь в самом конце коридора принадлежала Беатрис, но выбирать ему не приходилось, так что Питер просто вздохнул и собрал где-то четверть паучьих сил, чтобы выбить дверь, но не так, чтобы пробить ею окно. Это произошло быстро и почти безболезненно — разумеется, не для двери. Питеру некогда было писать пояснительную записку, так что он просто начал рыться во всём, до чего доходили руки, стараясь не думать о том, что то, что он делал, походило на осквернение могилы. Но ведь и то ему было не впервой, верно?       Повсюду были фотографии, картины погибшей, её одежда в шкафу, украшения на трюмо, просроченная косметика, книги и какие-то тетради, письма в распечатанных конвертах, открытки… Муж возвёл любимой жене целый алтарь. Это было и мило, и невероятно жутко, учитывая, что в этом же доме жила новая жена мистера Хадсона. И иронично то, что она очень косвенно, но была причастна к смерти Беатрис. Питер открывал ящики, коих было бесчисленное количество, один за другим и в итоге наткнулся на расчёску. Могла ли она быть причиной того, что Беатрис не могла упокоиться? Точнее — остатки волос на ней.       Питер положил расчёску в небольшую вазу, которая также была в комнате, оставив зубчики снаружи, и сунул руку в карман джинсов, которые в этот раз он не менял на брюки. Достал из него коробок со спичками и солью — обычную меру безопасности, которую старался всегда носить с собой. Питер посыпал расчёску солью и поджёг волосы на ней, надеясь, что на этом всё кончится.