Часть 7

      С того вечера Влад пытался уснуть, не вспоминать о том, проклятом вечере. Внутри таилась обида. Не на Илью, а на себя. За то, что опять позволили себе показать свою слабость, эмоциональность, а главное чувства. Чувства, которые так ненавидит Череватый и многие другие люди. В какой то степени Влад винил себя, но осознавал, что пришел в отдел больше пяти лет назад и влюблялся в любого или любую встречную, потому что влюбчивый сильно. Илья пришёл работать только два года назад, но изменил многое. Организаторы стали более активными, а работа двигалась полным ходом.       Он помнит первые испытания с Ильей, когда ничего не выходило, а Илья рядом стоял и поддерживал, уговоривая Веру подождать, ведь тот волнуется. А Влад, которого презентовали как опытного и сильного человека, просто плавился под этими уговорами Ларионова. Чернокнижник, на тот момент, был и впрямь опытен и силён, не первый раз идёт, а уже третий год, но Илья портил всё сосредоточенные, только на работе, намерения.       Матвеев согласился на тату, а значит еще одному напоминание о боли — быть. Чему Влад несказанно рад. Как в голову пришла двенадцати конечная звезда, Влад не знает. Почему-то Ларионов всегда ассоциировался с звездой, может потому что он иллюзионист, а может просто слишком космический.        Дима уже написал время, точное и удобное. Впервые уточнил, можно ли там будет Шепс, ну а Влад, ясно дело, не отказал. Он всегда там, когда Матвеев задерживается над очередной сложной тату, когда у Димы обед или просто так. Влад знал это, потому что одной коллеге, по совместительству работающей с Матвеевым рядом, приспичило сделать обзор на их новую студию, где они наконец сделали ремонт. Тогда Влад пришёл, его долго таскали, а в итоге усадили на новый кожаный диван пить чай. Сколько раз его туда не брали, всегда там был Шепс, это изначально смущало, а потом стало уже чем-то обычным. Влад оставил бумаги на экспертизу у Лиссы, приехал в обед, а те, мило попивают чай, что-то обсуждая, а про вечерние визиты лучше не вспоминать.        Конечно, он спрашивал почему младший Шепс оттуда не вылезает, словно сам там работает, но конкретного ответа не последовало и он забил. И впрямь новая студия теперь выглядела более привлекательно. Череватый не был бы Череватым, если бы не пошутил про то, что теперь это больше похоже на секс-шоп или красную комнату из 50 оттенков серого. Только красного там не было, но изящные картины азиаток, а рядом, не чуть не хуже, плёток, создавали именно такое ощущение.       Влад после того вечера пытался не только не залезть в петлю, а ещё и попытаться поигнорить Илью, но тщетно. Илья переживал, искал и звонил, а на сброшенные звонки пытался заново, выносливости у него хоть отбавляй. Влад не спал, не спал уже не первую ночь, но написал Илье, что просто спал на что получил целую тираду матов и того как он переживал. Сообщения не принесло никакого толка, позитивного особенно. Владу захотелось провалиться от стыда и вины, ведь за него правда переживали, а он просто врал, нагло и яростно. А Илье не лучше, от понимания, что только, что он сказал как переживает, чуть не дошло до признания в любви, на которое уж точно никто не был готов. В итоге Влад решил умолчать чем занимается сегодня, как и Илья. Квиты в целом.       Чернокнижника вновь встречают тёмные стены, картины, и тот самый кожаный диван. Красивый и знакомый антураж вызывает лишь улыбку и небольшую ностальгию. Мелисса, заранее зная, провожает до места, попутно уже высказывая странные шутки и недовольство в сторону Димы.       Атмосфера довольно уютная, на удивление. Димы всё в тех же вещах, тех же перчатках, а Шепс всё так же наблюдает за любыми его действиями, сидя рядом на диване, скрывая взгляд в телефоне.       — Владос, привет, проходи — по-доброму хлопает по плечу Дима.       Что-то обсуждая, то работу, то жизнь Влад не заметил, как Дима смывал оставшийся трансфер, выкидывал использованные иглы, дополнительно обрабатывая место работы. Кажется эти полтора часа прошли за все двадцать минут, а боли он не чувствовал, привык, тем-более на шее набивать намного больнее. Красивая звезда, под плёнкой, красовалась на запястье. Он знает, что вскоре она вздуется, будет чесаться, но оно того стоит.       Время подходило уже к семи вечера, когда он наконец ушёл от чернокнижника. Нужно было остаться на чай, а потом разговоры затянули ещё на пару часов, нужно было помочь коллеге с документами, ну и поболтать с ней. Так и не заметил как прошло еще, почти четыре часа. В какой то степени он даже рад. Целый день он провёл с друзьями и не вспоминал Илью. Сейчас он приедет домой, поест и так, как настолько устал и не спал пару дней, уснёт мигом, как убитый. А завтра уже в отдел, работать. Да, сосредоточиться не на Илье там будет не легче, но как вариант, он просто забудется за бумажками или каким-нибудь делом.       Такси подъезжало к дому. Таксист, в принципе, как и многие, не особо говорящий, задумчивый вид Влада его явно не интересует. Лифт медленно едет на свой этаж, а Влад закусывает губу до металлического привкуса. Мысли и возможные варианты событий не дают нормально уследить за происходящим. Вот Влад вышел на три этажа ниже, чем живёт. Лифт вновь не едет, либо застрял, либо сломался, поэтому на своих, неустойчивых, ногах поднимается на нужный этаж, уже находясь в прострации открывает дверь, а дальше кажется Влад вообще не соображал. Словно на автомате сходил в душ, что-то перекусил и лег на свою кровать, напротив окна. По стене ползет гирлянда, с прошлого года остались, какие-то старые постеры, оставшиеся от хозяев и жестковатый диван. Но Череватому плевать, он ложится и тут же отключается.       Сон тёмный, пустой, без снов, уже давно. Маленькое осознание того, что надо будет встать и пойти туда, где находится человек, которого одновременно боишься и которому неимоверно рад. Эти мысли вызывают тревожность и явно не лучшие мысли для обсуждения. После того дома все перевернулось, как будто там он подхватил, как болезнь, эту руну на себя и теперь сам сходит с ума.

***

В отделе, как и всегда, балаган и шум. Все носятся куда-то, редактора уже срываются на организаторов, а администраторам, кажется, прекрасно. Отправляют редактором и организаторов на дело, а на какое и слова не скажут. По обычаи Вика с Марьяной и Владом на месте, Вика приучила не опаздывать. Спустя время заходит, очень лучезарная — Мелисса и подходит с деловым видом.       — Чери, доброе утро. Хотя по тебе не скажешь, что оно доброе, — девушка посмеивается, а сама выглядит не чуть не лучше. Если бы не ярко выраженные скулы, то глаза бы впали. — Ладно, я чего хотела то, я вот думаю ты не хочешь сегодня попрактиковаться на кладбище. Шикарное кладбище, два чернокнижника, ну и может быть очень зловещая ведьма.       Влад хмыкает и задумывается. Скоро начнётся главное дерьмо, которое Череватый просто не переносит. Частые разъезды с одного села, в другое из одного города в другой и повезёт если, хотя бы на поезде, а не на машине, на кривых дорогах. А энергетика этой девушки очень сильная и довольно энергичная и активная, а зловещая ведьма, про которую шла речь — Ира, которая явно помогла бы, если приедет конечно.       — Не вижу причин отказать. Ты последнее время очень энергичная, кажется переезд к Ире пошёл на пользу. Хотя с какой стороны смотреть. — Влад склоняет голову, а из кармана кофты девушки лезет, явно не первая и пустая, пачка сигарет. Он выхватывает и быстро поднимается, смотрит — очень дешевые и терпкие сигареты, такие не все терпят, очень уж горчят. — У тебя кризис возрастной? В одной пачке ещё девять, пустых. Бля, я такие даже осилить не смогу.       — Не твой уровень, мальчик. Ну давай я тебе напишу или позвоню. У меня есть капля зазрения, что Ира не поедет, так, что — девушка делает едкую ухмылку и подмигивает. — у тебя все шансы.       Девушка хихикает и отходит. А Влада задумывается, почему Матвеев не вошёл в тройку, и вообще почему они выбрала именно его. Скорее всего не согласился из-за занятого графика.       Вскоре все собираются, занимают позиции, так скажем. Дима, только что подошедший, сначала поинтересовался у Влада по состоянию тату, а потом ушёл в компанию Марьяны, Кости и Вики, Лиссы и ему видно было не комфортно. Олег пристроился к Ангелине с Надеждой, а Саша, видно невыспавшийся, уселся рядом с молчаливыми Ольгой и, какой то поникшей, Линой. Игнатенко пришедшая позже всех, села в телефон, рядом с Лиссой, вообще не обращая внимания на их разговоры.       — Сегодня на приёме и советую пересмотреть последнюю поездку, девушка жаловалась. Кто-то должен заняться билетами и, да обсудите проблему, иначе все останетесь без зарплаты — Вера появляется слишком резко, отрезвляя внимание всех. Её недовольный тон не подчиняется спорам или, хотя бы переговорам, а Илья просто виновато жмёт плечами, стоя сзади.       — Ладно, кто билеты купит? Вот, — Ирина протягивает маленький листочек, где написан адрес, город и новый номер карты, с которого надо оплачивать. — Я не хочу, слишком запарно.       — Давайте мы с Линой — Ольга забирает листочек, а на её предложение все кивают, расходясь от стола, что бы не мешать.       Расходясь, все садятся в импровизированный круг.       — Ну и, кто, что думает? Почему она вообще не объяснила, чем та недовольна? — ворчит Ангелина, изредка переводя грустный взгляд на стол, где сидят Оля и Лина.       — С хера ли, они вообще жалуются? Я, неделю осколок из руки доставала, а они, сука, жалуются — недовольно ворчит Мелисса.       — Ковен разошёлся, вся работа поехала, что вы хотели — непонятно. Но факт, остаётся фактом: его либо удушили и скинули в реку, под предлогом, что он утопился, либо он реально утопился — Виктория отходит в журнальному столику, садится на кресло, где рядом, молниеносно, усаживается Марьяна.       — Какой удушили? Я сказала — руна, во всём виновата она. Не напрямую возможно, но именно она. Если бы его удушили, то на кой хер там руна на утопление? Еще, кажется, я говорила, что обе руны были на жену, но сдох то мужик. Значит — по прямому значению с мужем они не связаны, или нет. Я запуталась — досадливо вздыхая, Мелисса успокаивается от нервного тона.       — Вот именно. Не забывай, была версия, что муж знал и специально перевёл на себя эту руну, чтобы, ну мать у ребёнка осталась или просто умереть хотел. — Ангелина очень чётко помнит версии девушки, но и утверждать о них она не может, ведь та была в трансе, мало ли, какую ахинею несла. — Но, но, чтобы перевести руну на себя нужен ритуал, а он мог его сделать?       — Я знаю этот ритуал и он явно не общедоступный. Вообще, если не влезать в контекст, то руну нельзя перевести. Только если ты ее и наносил…— бровь, читающей какую-то тетрадь с заметками Мелиссы, подлетает, она щурится и перечитывает, а потом кивает.       — Серьёзно? Всё становится сложнее и только, — Виктория трёт пальцами переносицу. — Так, а бывают исключения?       — Да бывает, я встречала. Паренёк повесился из-за невзаимной любви, а оказывается привязка, через руну, конечно, была на девушку. Вообщем, он как-то мысленно, что ли, перевел руну, а то есть привязку на себя и без ритуала, а на девушку заново сделали, поняли наверное, что тупанули, а парня уже поздно спасать. — наконец вникла в разговор Ира, объяснила не очень понятно, но всё же, главное, что есть.       — Да бля, каким рукожопом надо быть, что бы так косячить. Если мы добавим, что бывают исключения, то легче не становится, только сложнее. Парни, а чего молчим, рты по открывали и, как рыбки, с тупым таблом сидим?       — А что говорить? Я ничего не понял — признаёт Константин, а Ира зловеще фыркает.       Атмосфера не приятная. Комнатка в серых тоннах, с плохим освещением тоже влияет на это. Кожаный диван, не совсем большой, на человек пять, стоит в углу, а на нём ютится четверо, напротив точно такой же. Рядом журнальный столик, перед ним и рядом кресло, на котором и сидит Виктория. На диване раскинув ноги сидит Ира, — в чёрных штанах и простой футболке. Рядом с тетрадкой и ручкой на подлокотнике, сидит Мелисса, в левой руке ручка, в правой не зажженная сигарета, которая в итоге убирается за ухо, на лучшие времена. Саша в полудрёме сидит и явно не вникает в суть разговора, после отпуска, хуже чем после работы. Константин, как раз таки ютящийся с Сашей, тоже не в восторге от всех перепалок и недопонимания в целом ситуации.       — Ладно, чего, собственно и требовалось ожидать. Я, в целом, не думаю, что именно этот случай исключение, а чтоб скептик и мужик за тридцать провёл, совершенно, не легкий ритуал ну я тоже сомневаюсь. — Ира уже мямлит, лишь бы отстали.       — Согласна, Ир. Вот у меня был муженёк у такой же женщины, ну ведь дитя — дитём. Я им на сигилы указываю, а они мне на иглу в полу, ну что за люди — высказывает свое недовольство Надежда. — Вот Дим, знаешь рунических практиков язычников?       — Нет, если честно, не знал, что такие бывают. Язычники — это же ведьмы, разве нет?       — Вот и я про это же, а они мне доказывают — бабка их практик и язычник, ну как так. — Дима неловко потирает затылок, переглядываясь с Олегом, тот толком сам не понимал к чему разговор.       — Вернёмся к сути. Возможно ли, что руна и впрямь на жену, но ещё не активирована, а муж попытался, что то сделать и его утопили?       — Как тогда Олег почувствовал эту руну, если она не активирована? По логике — никак, если конечно он не сверхчеловек. Не активированная руна это простой рисунок. Надо бы узнать, не вызывали ли они до нас каких гадалок, а то может и не в муже, а в ведьме какой-нибудь дело. — предполагает Марьяна, намекая, что стоит пойти и узнать у Ильи или Веры по поводу этого.       — Ладно, ладно, так и быть схожу к Илье — с ворчанием уходит Мелисса.       — Парни, серьёзно, что за дела? Почему молчим, у вас мозги отшибло или чего? Хоть предполагайте — закатывает глаза Ира, все ещё не отрываясь от телефона.       — Я ничего не понял, но могу чай вам заварить и конфет притащил — хоть как-то разбавляет и приобщает атмосферу Влад.        Мелисса заходит уже с какой-то стопкой бумаг и с очень загруженным видом. Вид чая её ободряет.       — О-о-о, Череватый конфеты с кладбища притащил, соизволил наконец. — девушка отвлекается от бумаг, кладя их куда в углубление в стене. А Костя от таких слов, чуть не поперхнулся и вытаращил глаза на, что брюнетка тихо рассмеялась. — Чего удивляешься Кость? Конфеты с кладбища очень вкусные обычно. Знаете, я посмотрела, бумаг очень много, надо разбираться, — девушка кивает на полку, где лежат бумаги, а Влад тяжко сглатывает. — Илья сказал подойдет, поможет разобраться. Лучше бы за билеты села, — девушка театрально вздыхает, открывая очередную конфету.       — Каждый раз так говоришь и каждый раз все равно выбираешь одно — в комнату заходит Илья, уже наслышанный о очень трудной работе ребят.       — Илья, очень серьёзно. Тут прям неразбериха какая-то. — девушка всё же возвращается ктем бумагам, доставая и раскладывая по стопкам. — Смотри, это шесть лет назад, — девушка ведёт пальцем по дате. — Дата смерти точно такая же, парню было столько же и звали также, причина, — девушка задерживается, опуская палец ниже, а потом очень глубоко вздыхает, мотая головой — место проживания этот дом, да ведь? — она листает пару листов, пролистывая пару лет. — Да, точно. Причина смерти — суицид, утопление. Дело закрыто, шикарно просто, я считаю.              — Это родовое какое-то? — предполагает Олег, вставая с места подходя к столу. — Фамилия совершенно другая, даже не связаны никак?       — Нет, Олег, никак. Видишь тут линия — она ведёт пальцем по таблице родства. — красная — это высокая степень, а тут даже не зелёная. ДНК разная, у парня в организме было миллион таблеток — от успокоительных и антидепрессантов, до наркотических.       — Вот это списочек, а алкоголя то какой процент. Опиаты, промедол, метадон — это, как минимум, морфин, героин и кодеин, и это утопление? — вскидывает руки Олег, смотря на Илью, который просто пожимает плечами. — Из успокоительных: арипипразол, карипразин, фенотропил.       — Если не ошибаюсь, то первые двое от биполярного расстройства, а последние от шизофрении. И успокоительные почти все седативные, — объясняет Костя, который кажется впервые за всё время понял про что речь.       — Куда без фенибута, без него вообще какие то проблемы решаются? — невзначай кидает Ира, которая тоже заинтересовалась. — Что у парня вообще по менталке то было? Надо узнать у врачей, что по суд-мед экспертизе, по нашему делу.       — Почему этот парень убит по причине суицида и утопления, если в нем 90% наркотиков было, смешанного с алкоголем. Муж Дианы, кажется, по другому принципу сдох, чего тогда мы не его обсуждаем? — Марьяна тоже появляется в скопившейся кучке, откуда уже отошёл Илья.       — Как минимум напоминает подать запрос, полезно ведь. Этот умер шесть лет назад, но многое сходится, даже внешность, если приглядеться. И, кстати, ушли от темы, они приглашали каких нибудь ведьм?       — Да, кажется да, и номер указан. Позови Алину, у редакторов ведь есть номера бывших рабочих? — теперь к столику подходят все.       — Причём тут бывшие рабочие? — Илья, кажется, в целом не понимает настрой ребят.       — Да, при том, Илья, — недовольно ворчит Марьяна. — Вик, как думаешь это же Николь? — Марьяна указывает на фотографию с плохим качеством.       — Ужасное качество. Может и не она, а что? — женщина достает фотку из файла с шестилетнем делом и всматривается.       — Она разбиралась с тем делом, может знает как, да что. Я с ней не общалась после того как она ушла. — Марьяна с толикой надежды листает старое дело и вновь останавливается на таблетках. — Кость, а при чём тут успокоительные если они от шизофрении? И фенибут тоже.       — Они можно сказать успокоительные для больных на голову, чтоб с ума не сходили. — Константин тоже внимательно вчитывается в список и состав таблеток, многое не сходится, даже через экспертизу.       — Вообще, я не хочу тревожить Николь, потому это может быть Мэри, рыжая и рыжая, они все на одно лицо, — Вика тоже пытается листать дело, но поворачивается на Марьяну, которая после её слов явно возмущена. — Ну я в целом говорю.       — В целом, да в целом. Вернусь в брюнетку и пол отдела не отличишь, — Марьяна обводит взглядом всех девушек и дополняет. — хотя тут и так.       — Саш, просыпайся, может ты хоть поймешь, — всё же решает разбудить медиума Ангелина. — Пойдем, тут что то не так.       — Я уже понял это. — голос хриплый, заспанный. — Это не Мэри. Шарф видишь, Мэри терпеть не могла шарфы, а Николь носила из-за онкологии.       — Точно. Значит зови редактора с ними разбираться будем ещё. — заключает уже уставшая от всей этой дилеммы Ира, вновь отходя на уже пустующий диван. — Пока от них информации дождёшься, подохнуть самим можно.       — Мда, у вас точно ни у кого нет? Саша, Вика вы же с ней общались, я тогда на стажировке была, — на вопрос оба переглядываются, понимая, что проверять даже не стоит, нет у них и мотают головой.       — Вы про Кузнецову? — из неоткуда появляется Ольга с Линой, садясь на свободные места. — У меня номер её был, от админов и редакторов не ждите, они уже по домам собираются. У нас до конца смены еще четыре часа, если напомнить, — Ольга листает телефон, наконец находя она показывает, смотря вопросительно.       — Давайте, я с ней поговорю. Она же не скандальная? — на вопрос Мелиссы многие качают головой, а она с облегчением вздыхает. — Алло, Николь привет       — Здравствуй, чего то хотела? — голос добрый и бодрый, кажется даже улыбается.       — Ох, помнишь нет, не знаю. Лет шесть назад дело было парень утопился, под таблетками был, не помнишь? — девушка перелистывает тетрадь, а молчание ее начинает напрягать. — Васильев Артём Иванович, темненький такой, худой. Жена у него была, ребёнок. Очень нужно.       — Да, припоминаю, а что? — голос становится более напряжённым, что начинает огорчать.       — Что там было вообще? Почему дело закрыли при таком раскладе с наркотиками и экспертизой, тут же не суицид, ну либо же, точно не утопление — передоз минимум.       — С рунами там проблемы были, знаешь, я в этом не особо хотела разбираться, отдала дело на закрытие. Всё равно в воде нашли тело, а я беременная была, собиралась в декрет.       — Ладно, спасибо. Приезжай если, что. Всегда рады тебе — понимая, что от неё ничего не добиться, устало вздыхает, прощаясь.       — Обязательно, удачи там. — девушка скидывает звонок, поворачивает голову, встречаясь с недоумёнными взглядами.       — Что вы вообще ожидали? Она с этим делом и не разбиралась. Спасибо, хоть за то, что не послала, я бы так и сделала — хмыкает Мелисса отдавая телефон обратно.       Все уставшие и напряжённые садятся на места, задумываясь. У них теперь слишком много версий и какая-то причастность давнего дела, которое даже рассматривать не стали. До конца смены, теперь уж, чуть меньше четырёх часов, а в сон клонит сильно. В итоге первая не выдерживает Ира, уходит с пачкой сигарет, а за ней чуть ли не все.       — Всё еще вишнёвый романс куришь? Время идёт, а ничего не меняется, — закуривая те, же сигареты, что сегодня находил Влад, спрашивает Ира, а Олег и впрямь уже почти пятый год вообще не меняет марку сигарет. Нравятся, наверное.       — А ты всё ещё каждую неделю новые куришь, да? — Олег кивает на пачку винстона в руках у двоих девушек. Стоящий рядом Дима не решается закуривать на работе, чтобы не задохнуться — легче не курить.       — Меньше выёбывайся, больше дадут, — вообще не в тему разговора кидает Ира, докуривая и туша сигарету о стену позади, а Олег хмурится, не понимая к чему эти слова.       — Владислав Геннадьевич, как вам предложение съебать отсюда пораньше? Я скоро рихнусь тут, — Мелисса устало трёт глаза, опускаясь по стене с уже второй сигаретой, после которых неприятно саднит в горле, но в этом что-то есть. — сейчас седьмой час, мы здесь уже, семь, блядских, часов. Я лучше выберу остаться без зарплаты, чем провести тут еще пару часов. Мы же всё равно ни к чему не пришли, и не думаю, что придём.       На улице темнеет, холодает поэтому оставшись без ответа, все кто выходили, заходят в здание и опускаются на свои места.       — Слушай, я бы свалил, но не думаю, что они спокойно на это отреагируют. Тип, мы ушли по своим делам, а вы сидите. Они же потом доебут, — Влад не возникает против, но и за тоже не возникает. Он знает какого это, когда одни уходят, а другие пашут без перебоя.       — В этом есть логика и мое нежелание оставаться на улице и без еды. — девушка хмыкает, снова открывая тетрадь пробегая глазами по содержанию. — Есть вариант, что смерть парня никак не относится к рунам, а руны на жену, у которой еще есть время?       — Есть. Как думаете, может мы не доглядели и к примеру, что-то не то? Руна просто была направлена на мужика, а жена просто пытается найти везде подвох, как и мы? — предполагает Виктория. Где-то в подсознание проскользнула такая мысль о которой, кажется никто не говорил.       — Тут все на это надеется, но почти всё не сходится. Ира написала на экспертизу, результаты ищут, отправят через пару дней. Как факт — нужно съездить туда ещё раз и в целом удостовериться. — никто не понимает когда молчание в комнате стало такое тревожное и некомфортное. Все устают, кажется, это побочка от отдыха. Даже после долгих поездок, когда всех отогревают с чаем и какими нибудь печеньками, все выглядят более бодро, потому что они уже закончили. Никто не любит дела, которые затягиваются, чуть ли не на месяца. Приехал — помог, сразу же уехал, так легче.       — Давайте разъясним. — Дима первый набирается смелости и подходит к доске с маркерами, берёт красный и продолжает. — Первый самый маловероятный вариант — муж провёл ритуал, и нет, чтобы сообщить жене, переводит руну на себя, после чего молчит и потихоньку сходит с ума. — чернокнижник выписывает сокращение этой версии под цифрой один, после чего выводит вторую цифру. — Мужчина сам нанёс эту руну, но не правильно, что в итоге привело к последствиям, — Дима замолкает, вспоминая ещё версии. — Кажется была версия, что это родовое проклятие, из-за чего пошла такая версия?       — Тот паренёк, шесть лет назад, чуть ли не его двойник, с таким же именем, отчеством и итоговой причиной смерти. Фамилия разная и родства между ними нет. — напоминает Ангелина, а Дима тихонько подписывает внизу.       — Так, а дальше?       — Мы не доглядели, стоит проверить ещё раз, что мы и сделаем, иначе, поступим как когда-то Николь, просто поставим на бумажке «проклятие», поводим свечкой и забьём хуй на них. — раздраженно договаривает Ира, а Матвеев продолжает писать.       — Слушайте все версии в итоге выходят либо в одну и туже, либо в тупик, потому что мы неуверенны, что там точно было, а что нет. Предлагаю расползаться и больше не мучать и так надоедливую тему и ни в чем невинных людей, которые причастны и которые нет. — всё же сдается Виктория, вспоминая оставшиеся поручения поворачивается на Лину, которая сегодня, на удивление, была тихая и, кажется, не проронила не слова. — Вы билеты купили, которые просили? Они же до того дома, да?       — Да, мы купили. Эта та деревня, куда мы ездили в последний раз. Кстати, у нас сломался автобус, поэтому и поезд. — тихим и осипшим голосом говорит Лина, отворачиваясь куда-то в плечо Изосимовой, которая сама не в курсе, что происходит.       — Не знаю, кто как, но предлагаю разойтись по обычаи — на архив и на приём. Спящих красавиц оставим спать. Все равно не больше шести человек на отделение, нас всех не возьмут. Вообщем, я на архив, давно там не была, — бросает Мелисса, оставляя всем выбор куда теперь пойти. — до конца рабочего времени осталось два с половиной часа, работать немного, так что в темпе.       — Я тоже на архив, — соглашается Дима. — Вик, Марьян вы можете там на организаторских местах поработать, там дел много.       Все соглашаются и расходятся. На архив пошла ещё Ира под предлогом, что это менее сложное дело, чем сидеть уже с администраторами или менеджерами и решать, кто и на какое дело едет. Лину оставляют, из-за чего оставляют и Ангелину, потому что та просила остаться, ведь ей плохо и в принципе никто не был против, ну или не показывал протеста, поэтому и Ангелина осталась.       — Давайте так, четвертый и третий ряд мой, а второй и первый ваш, — предлагает Дима. Он бы ни за что не взял бы себе больше рядов, чем есть, просто на третьем всего пару полок, а на остальных аж ломит. И на предложение быстро соглашаются.       — Оп, парень повесился, прощальная записка есть даже, на богатом. Парень был очень жизнерадостный и никогда не жаловался — либо ты, мать, не замечала. Дело давненько лежит, есть смысл его оставлять? — спрашивает Ира, читая текст старой папки с помятым торцом, на что получает мотание головой и папка летит в пакет рядом.       Находятся они в довольно просторной комнате с большим количеством стеллажей, раньше называли складом, но почему-то перестали. В комнате стоят шесть высоких шкафов подряд, со всякими ненужными и нужными бумагами, которые редко — изредка перебирают и выкидывают. Половина уже просроченных лежит в самом боковом, за который никто не берется с потому, что там надо выкидывать всё, а тут за последние года и месяца, почему бы и не проверить.       — Девушка кинулась с двадцать третьего этажа. Прощальные записки пишет с двенадцати, с шестнадцати говорила, что не доживет до восемнадцати, что факту и вышло. А ладно, дело уже пятилетнее, жаль конечно. Мне было бы интересно, я так же говорила, всегда, — выкидывая толстую папку, хмыкает Мелисса, ловя вопросительные взгляды от сидящей неподалёку Вики. — Что? Что правда, то правда.       — У нас все суицидники в молодости, потом идут на криминалистов?       — Не-а, я сюда пошла по приколу, ну образование, еще и достойное. Я вообще на театральный собиралась, ну прошла на службу без диплома и ладно.       — Театральный — это хорошо. Александр закончил театральный, правда в жизни он ему пригождается редко, — усмехается Виктория.       — Не думаю, сложна жизнь моралистов и нарциссов под прикрытием. — смеётся брюнетка, откидывая очередную книжку с документами.       — Какие планы на вечер? — невзначай спрашивает Дима.       — Я на кладбище с Владом. Я долго ждала этого. Так, что я занята.       — Опять до утра? А потом на бессонницу жалуется, а таблетки не помогают, да? — Ира недовольно пародирует голос.       — Сама ехать не хочет, а потом на меня гонят, что до утра с мужиками вожусь.       — Больно надо, а ты Дим, чего то хотел? — голос ведьмы смягчается, а Дима сомневается, явно сомневается и это видно.       — Шепс уезжает, до ночи. Я не знаю, меня как приворожили, — на душе камень, хочется просто начать биться головой об стенку.       — Шепс привораживать умеет. — невесело усмехается Ира. — Втюрился мальчик по самый не балуй. Разберемся ещё с этим.       — Чего разбираться? Виагру подсыпать в кофе и как милый прыгнет, ну либо нагнёт, — смеётся брюнетка, а под недовольными взглядами разводит руки в примирительном жесте.       — С тобой так работает, а с ним может не сработать. — словно в упрёк говорит Ира, а Мелисса закатывает глаза, давя смех. — Да вы же с ним неделями живете вместе, по тихоньку по маленьку и будет прогресс.       — Какими неделями? Максимум три дня. Зато так, что иногда друг от друга не разлепишь. Прихожу, а у меня на кровати два здоровых мужика в обнимку спят, как котята, ну серьезно, — от слов Дима краснеет и отворачивается, вспоминая тот вечер. Спал зато хорошо.       Такой случай происходил не раз, дв и не два. Позднее время, а Дима, заранее зная когда и в каком состоянии закончит, решился взять запись. Сил вообще не осталось, а Шепс на сообщение «Я полный идиот. Я взял тату, закончу через полтора часа» решил не рисковать и приехать за ним, отвёз домой, ну и по чистой случайности вместе и заснул. После частых таких случайностей, они стали близки, даже очень. Целомудренные поцелуи в виски, как брат брата — обязательно, можно сказать некая мотивация для Димы. Странно, но все же. Такой отказ тактильному голоду поддерживал в тонусе и самого Диму и его чертей.       Долго на таких страстях черти не держаться, им нужно больше, глубже. Ну, а черту нарушать или переходить вовсе не хочется. Перейдет границу — потеряет всё, что есть. А чертей кормить надо, да мысли начинают походить на мысли матери.       За разговорами время улетает. К ним заходит Олег махая рукой показывает, что пора заканчивать. Все радостные бегут одеваться, буквально срывая куртки с крючков. На улице все вызывают такси и ждут, а Дима не понимает куда все они так спешат, всё равно ведь не успеют приехать раньше девяти вечера. Он возвращаться домой не хочет — пусто и одиноко там, а на улице холодно.       Олег выходит из здания, почти самый последний, замечает Матвеева, который сидит на скамейке и просто смотрит прямо.       — Ты чего сидишь, не уезжаешь? — Олег подкрадывается незаметно, тихо, а Дима тихонько дергается, когда Шепс усаживается рядом.       — Курить хочу, — в голосе слышно смятение, но виду не подаёт — куда все они так спешат? Будет ли разница если они приедут на пару минут раньше или позже?       — Бросай курить, — заядлая фраза режет слух, а Дима, словно в поиске тепла, двигается ближе, Олег и не против. — Они все спешат домой, а так не знаю. Чего ты то сидишь?       — Не хочу домой, одиноко там.       — Поехали в кафе какое нибудь или ко мне домой, — последняя фраза выходит негромкой, а голос содрогается и предательски дрожит.       — Поехали, — Дима резво отрезвляется и буквально подскакивает, тянет за руку Шепса. — такси ждёт, поехали к тебе. ***       — Владислав, доброго полудня, — девушка элегантно протягивает руку — издевка, но смешная.       — Полудня? Ночь на дворе, тебя не смущает? — девушка хихикает и мотает головой.       Они заходят на территорию погоста, их встречает тёмная ночь и яркое полнолуние. Влад в темноте ориентируется не прямо хорошо, но Мелисса, перед ним, шагает уверенно и подходит к могиле, явно свежая, недавно похоронили. Девушки опирается на столик и закуривает, затягивается глубоко, а Владу только от вида хочется прокашляться.       — Что, Владик, как обычно? На земельку и зачарованное зеркальце? — чернокнижник кивает, а девушка недовольно хмыкает. — У тебя зеркальце, твоё, на кого?       — Ты и сама знаешь на кого оно. Не стоит, иди свой ритуал делай или, что ты там хотела, — Влад отмахивается, отходит, но уйти не дает одна картина.       — Илья же, да? — Мелисса достает черный платок с травой и бумагой. Бумага старая, погоревшая, а на ней текст, видно на польском. Влад от действий забывается, но кивает.       Мелисса загребает рукой землю у самой могилы и отходит на проезжую часть между множеством памятников. Она осаживается, складывает в черный платок землю и пару бумажек, начитывает текст на память, а окурок, который изначально убрала за ухо, хотя тот еще догорал — сейчас бросает в платок. Тлеющий окурок дает пару искр, которые она мастерски топчет ботинками, заливает водкой и теперь уже полностью поджигает, потом закидывает сырой землей с грязных рук, она тушит землёй этот огонь, встаёт, уходит прямо, несмотря по сторонам.       Та, начинает, что-то говорит — язык заплетается и непонятно ни слова, ходит тоже криво, шатается. Влад понимает, что та в трансе и хорошо, что он не ушёл, а иначе неизвестно где бы он нашёл потом её.       Спустя время девушка успокаивается, но до сих пор шатается, спокойно разговаривает, хоть и хрипло, как не своим голосом. Влад идет опорой рядом, чтобы не упала.       — Это первый раз, я использую эту практику, да неожиданно, прости, но попробовать я хотела. — Влада больше удивляет извинение со стороны коллеги, но ни одна мышца не дергается.       А в голове вспоминается сегодняшний разговор. Череватый решает сбегать до ближайшей мусорки на кладбище и взять цветы. Глупая идея, но прикольная. Он быстро отскакивает от подруги и уверенно шагает к большой куче, где лежат ветки, венки и уже плохие, грязные цветы. Там, почти, на поверхности лежат красные розы — грязные и искусственные, но отряхнуть можно и вполне себе, на не чётное количество он и не смотрит.       — Держи. — чернокнижник протягивает четыре розы девушке в руки, а та удивлённо принимает, осматривая.       — Ты прямо романтик, я не могу. Ты даже не постарался найти чётное число, вот ты пень, мог бы выкинуть одну. — Мелисса толкает Влада в плечо и смеётся. — Как думаешь, если мы найдем здесь красивую вазу и поставим в отдел, прямо с цветочками, что-то случится?       — Обязательно. Костя окончательно подавится и удушится, а Лина перекрестится и наклеет нам иконку на лоб.       — О, а как же святая вода, обольёт нас, промоет всё и цветочки сожгёт. — оба подходят к месту, где оставили все свои вещи. — Работай, я нужна?       Влад кивает. Он садится на грязную и сырую землю, зеркало полу-разбитое водкой поливает, а на землю, в руках, наговаривает. Мелисса перед ним садится, а от неё и впрямь энергетика сильная, даже очень. Бес шутки про неё нашептывал, такие, что аж в краску вгонял. Про проблемы детские говорил, да показывал, а потом и про детство Влада напомнить решил. Влад с наговорами ходит, могилы чистит от тонкого слоя снега, имена их открывая.       Подпитка от подруги и коллеги неплохая, а та и не чувствует — уткнулась взглядом в цветы и курит, стоит, пальто чёрное поправляет от холода. Влад понимает, что заканчивать пора, но решает шутку в жизнь воплотить. Идёт, красивую, мраморную вашу находит и брюнетке несёт, а та не против берёт со смехом, зловещим таким, и уходит до машины, оставляя там её. Был бы он с той же Линой и вправду водой святой в лицо получил, а с ней легче, хочется доверить, что на душе у него, всё равно ведь догадывается.       А смех зловещий, будто инкуб какой, пугает, но завораживает. Помнится Дима, только, что приехавший с испытания рассказывал про дом, где то-ли инкуб, то-ли суккуб водится, он его забрал. Тогда смех девушки — громкий и задорный остался без внимания, как и сейчас в принципе. Но казалось ли это странным Владу — да, а Диме, как второму чернокнижнику, и вовсе нет.       Мысли от доверия и недоверия к Мелиссе метались, но довериться всё же решил. Ей незачем это, да и некому рассказывать.       — Лисс, ты же поняла, что мне, ну нравится кто-то? — Влад мялся и не хотел, но рассказать было легче, может поможет.       — Влад, ты как подросток. Я и не только я, давно поняли, что и кто тебе нравится, а что? — девушка делает максимально спокойное лицо, что успокаивает Череватого.       — Сложно с ним. Игнор полнейший просто, я как об стену бьюсь. — тяжело выдыхает Влад, уже предвкушая длинный диалог, а может и монолог.       — Я просто не понимаю. В чем причина, просто напросто, признаться? — с неким укором спрашивает Мелисса. Они уже в машине, на теплых местах и атмосфера не такая нагруженная.       — Если это не взаимно? Мне то, что делать? Ты знаешь хоть, что-то из его личной жизни, может он женат. Он же ничего на эту тему не говорит. — чернокнижник отворачивается, ему и стыдно и сложно справиться с мыслями.       — Если это не взаимно, то сделаем приворот. Я знаю хорошую ведьму — за хороший секс и еду, готова на всё, — ирония и разбавление напряжения приходится очень кстати, а Влад хрипло смеётся, улыбается криво, а девушка продолжает — Господи, Влад, взаимно или нет — срать, живём один раз, Чери. Знаешь, наверное, не мне говорить, я ведь месяцами просто за спиной слюнки на Иру пускала, а потом поняла, что если не признаюсь — убьюсь. Хотя, я думала, что все — если не взаимно, то уволюсь, уйду куда нибудь, тем более тату никто не отменял, а если взаимно то будь, что будет. Так оно и было.       Она мечтательно смеётся, воспоминая все, что было. А там реально, чуть до приворота не дошло. Обе морозились, как будто и не было ничего, а потом двоим надоело, так и дело с концом.       — Шикарно. Кто сексом отдавать будет, а кто едой? — все же переводит в шутку состоявшийся монолог девушки.       — То-есть, ты решил нагло пропустить мои очень умные мысли про взаимность и очень смело позариться на Иру? — брюнетка смеётся, толкая Влада в плечо.       — Именно так, именно.       — Чего же вы все сегодня по признаваться то решили? Дима рассказал, Марьяна чего-то пыталась, пыхтела, но не сказала, — хмыкает девушка, а Влад заводит машинку, отъезжая от парковки.       — А им то, чего признаваться? Я не про Диму, там всё вполне понятно.       — Думаю муженёк Марьяны не будет самым радостным, как и Вики. — Мелисса хмыкает, представляя разговор двух или более взрослых людей. Хотя зная Викторию, там все будет легче, чем думается.       — Как ты говоришь — срать, главное, что они счастливы и ничего более. — иронизирует Влад, понимая, что правду говорит.       — Верно.       Машина едет тяжело и медленно по гололёду, а шутки и атмосфера в машине спокойная и весёлая. Мелисса всё ещё держит красные розы, которые она отряхнула и обещала сохранить или отвезти в отдел. Попрощавшись он отпускает коллегу к подъезду. У подъезда стоит Ира, заспанная махает рукой Владу, а Мелиссу, хоть и с удивленным взглядом, принимает в объятия, а потом вместе смеются, та явно рассказала откуда у неё цветы и кто подарил.       А Влад кивает для самого себя — они счастливы вместе, может только выглядят так, а может и нет. Ему бы точно хотелось так же, но, кажется, не в этой жизни.