Вернутся к фанфику
Часть 1
10 мая 2022, 00:00- Тома, я ухожу по делам, вернусь либо поздно, либо завтра, так что на меня стол не накрывай.
- Как скажете, господин.
Тома покорно кивает, пряча мелькнувшую в глазах боль, но голос уже давно не дрожит.
Он уже не роняет на пол посуду, не утирает злые слёзы, и не разбивает руки в кровь в изнуряющих тренировках.
Он уже принял тот факт, что Камисато Аято – холодный и бессердечный одиночка.
Его не интересуют нежные чувства, романтика или серьёзные отношения, в своей жизни он питает привязанность только к сестре, и клану, и то второе под большим вопросом. Для Томы, так по наивному влюбившегося в своего спасителя, надежды на взаимность нет. Сначала правда, он ещё питал иллюзии, ведь Аято, мягко улыбаясь, принимал его знаки внимания, выслушивал признания, и сумбурные вопросы, неизменно уходя от ответа на самый главный.
Он даже спал с Томой, проявляя недюжинную страсть, давая возможность ублажать себя, и заботится, создавая иллюзию взаимности.
Но Томе следовало помнить, что Глава дома Камисато прирождённый интриган, обманщик и искусный лицемер, возможно тогда бы он уловил несостыковку в происходящем, и не позволил сердцу полюбить без оглядки.
Теперь нет смысла сетовать на ошибки, вспоминая прошлое, всё случилось как случилось, правда день своего падения с небес, Тома видел в мучительных снах до сих пор.
Стоит закрыть глаза и память возвращает управляющего Поместьем Камисато в тот роковой день.
***
Аято часто стал пропадать после обеда и по выходным, на расспросы Томы, отвечая, что был занят своими личными делами, и в помощи не нуждался.
Такое поведение было странным – он мечтательно улыбался, много спал, стал отказываться от совместных тренировок, и что больше всего расстраивало Тому, - всё реже позволял к себе прикасаться.
Поэтому, когда Господин в очередной раз удалился из поместья под вечер, Тома решил проследить за ним. Он осознавал, что это не достойное поведение, но уговаривал свою совесть тем, что он должен охранять своего Лорда, и не только тогда, когда он того просит.
Недолгий путь, привёл его в довольно неожиданное место – едва держащуюся от ветхости лачугу на окраине леса.
Внутри горел слабый огонёк, и угадывалось движение. Аято уверенным шагом, уже знающего дорогу и местность человека, вошёл внутрь.
И тут, быть может, хорошо было Томе уйти, оставив всё как есть, но он решил удостовериться в том, что Господину не угрожает опасность, и только потом оставить своё позорное наблюдение вернувшись в особняк.
Внутренний голос шептал о том, что всё это подозрительно и скорее всего вылезет управляющему боком, но гонимый любопытством и адреналином он направился вокруг хижины, ища пригодный для слежки зазор между трухлявыми досками.
Попутно, Тома, задавался вопросом: что могло понадобиться его изысканному хозяину в этих богом забытых местах? Какие такие дела привели его под вечер в это место?
- Агррррр!! Неет! Ну как так?!! Я не мог проиграть!!!!
Из хижины доносится очень знакомый Томе вопль, обычно на базарах и площадях Инадзумы он слышит его довольно часто, так как его владельцу почти всегда не везёт.
Найдя наконец более менее широкую трещину между досками управляющий дома Камисато, видит подтверждение своим догадкам – в комнатке не больше пары квадратных метров, на перевёрнутых ящиках из-под каких-то овощей, сидели Итто и Аято, между ними возвышался среднего размера бочонок, на крышке которого лежал дрыгая ногами большой жук, а второй всё ещё подгоняемый схваткой продолжал бодать его в фиолетовый бок своими рогами.
Тома знал Итто не так давно, но считал его малость туповатым, и грубоватым, скорее напоминающим ребёнка, чем взрослого человека. С Аратаки было весело, но порой это вылазило боком.
Шумный, высокий, сильный, и абсолютно безответственный Итто вызывал головную боль у многих жителей деревни. А о его пристрастии к боям жуков можно было уже анекдоты складывать, учитывая все проигрыши и глупые ситуации. Неуклюжее поведение, отсутствие манер, наивность, доходящая порой до абсурда и при этом довольно красивое лицо, делали Предводителя банды Аратаки в своём роде милым, но на очень специфический вкус. Хотя сам Итто считал себя неотразимым красавчиком, гордясь шириной плеч и белоснежной гривой волос, торчащей во все стороны.
Но что во имя Архонтов, рядом с ним делает Господин Аято? Разве они знакомы? Почему Господин пропустил семейный ужин, тренировку и работу в кабинете ради встречи с этим дикарём?
Ответ не заставляет себя ждать, но лучше б Тома его не знал.
- Не стоит расстраиваться, мой дорогой друг, в следующий раз ты непременно у меня выиграешь, ну а теперь… как и было уговорено…
Аято бросает Итто какой-то ремешок, и поднявшись со своего места обходит импровизированную арену. В свете тускло горящих старых фонариков, его фигура кажется очень зловещей, а движения полны угрозы, Тома чуть ли не впервые видит своего Господина таким.
- Может не надо сегодня? А? Может я ещё отыграюсь, бро?
Они нерешительно мнёт в руках брошенный ему предмет и старается не смотреть на победителя.
- Ты сам согласился, поэтому я надеюсь, что предводитель банды Аратаки сдержит своё слово.
Голос Аято льётся как мёд, но в нём чётко различима подначка, совершенно простая, даже детская, но на Итто она без промедления срабатывает.
- Конечно же я сдержу своё слово! О чём вообще разговор? Великие предводители никогда не отступают!
С этими словами, они решительно поднимает руки и защёлкивает на своём кожаном чокере конец длинного поводка.
Тома с недоумением моргает, пытаясь понять, зачем он там вообще нужен? Но Аято наглядно демонстрирует ответ на этот вопрос, он подходит к всё ещё сидящему на ящике Итто и протянув руку, наматывает свободный конец кожаной полоски на своё запястье, а затем недолго думая перешагивает через колени Аратаки и садится к нему на руки.
В груди у Томы разливается холод, и сердце пропускает удар.
- Так-то лучше…
Мурлычет глава дома Камисато, натягивая поводок и склоняясь к вспыхнувшему румянцем Итто.
- Ты такой непослушный зверь, Итто…
Аято, гладит свободной рукой скулу они, облизывая губы и прикрыв затуманившиеся страстью глаза.
Тома не может поверить тому, что видит, не может принять и осознать, его привычный мир идёт трещинами, разрушая сам фундамент восприятия.
Его утончённый и привыкший к комфорту господин, такой требовательный к прислуге, к поведению, к одежде сейчас сидел на коленях самого примитивного существа из всех известных, и выглядел как последняя шлюха.
Никогда не доводилось Томе видеть подобное выражение на лице своего возлюбленного, такое порочное, тёмное, и голодное.
- Давай, же, Итто, раздень меня… не медли.
Качнувшись вперёд, и притеревшись к паху они своим, Аято протяжно застонал, и потянув за поводок впечатал голову Аратаки в свою шею.
- Сейчас…погоди.
Хрипло рычит в ответ они, быстро стягивая со своего партнёра одежду. Руки с длинными когтями двигаются легко, решительно… привычно.
Со знанием дела, Итто тянет за завязки и пуговицы, легко выпутывая тяжело дышащего собеседника из ткани.
И только тут в сознание Томы приходит очевидный вывод – они это делают далеко не впервые.
Пальцы сжимают ворот рубахи, стараясь унять нервную дрожь, и задушить рвущийся из глотки крик боли и отчаянья.
Но глаза всё равно смотрят, словно удерживаемые проклятьем.
Смотрят как Итто, вгрызается в плечо Камисато, как он поглощённый заразной страстью сжимает стройную талию аристократа, оставляя на ней глубокие царапины и наливающиеся алым синяки.
А Аято лихорадочно стонет, выгибаясь навстречу укусам, закрывает влажно блестящие похотью глаза и просит быть грубее.
Бледные руки скользят по плечам Аратаки и словно вслепую исследуют каждый изгиб тела, запоминая и впитывая. Затем ладонь спускается вниз между телами, и они скулит, прикусывая губу Аято.
Тома видит как по острому подбородку его Господина, стекает тёмная в тусклом свете струйка крови, как Итто жадно слизывает её, приглушённо рыча, и мир на секунду чернеет, сужаясь до парочки в этой убогой хибаре, удаляя остальные звуки и цвета.
- О, Архонты, какой же ты огромный… какой горячий… я больше не могу терпеть, выеби меня наконец!
Аято тянет резко за поводок, и соскользнув с колен на грязный пол, трётся лицом о истекающий смазкой член они. Действительно огромный, и с внушительной алой головкой, влажно поблескивающей в оранжевом свете фонариков.
- Ммм… Итто, я хочу его в себе, сделай так как я люблю, ты же знаешь…
Юркий язычок, облизывает выступающие капли смазки, с нескрываемым удовольствие и жаждой, в то время как свободная рука, исчезает где-то между собственных ягодиц Камисато.
- Аррххх….Аято, ты!!
Аратаки в одном резком броске опрокидывает любовника на живот, прижимая к полу, и разбросанной по нему белоснежной одежде.
- Ты просто издеваешься!! Ухххх…
Раскрасневшийся и возбуждённый они, подгребает обманчиво хрупкое тело аристократа под себя, трётся об него бёдрами, вырывая сдавленные всхлипы, а затем поднимается и поставив Аято на четвереньки, дёргает на себя.
- Давай же! Не церемонься! Трахни меня наконец!
В голосе Камисато сквозят злые нотки, нетерпеливые, приказные, он дёргает за намотанный на запястье поводок, заставляя Итто болезненно поморщится, и подаётся назад.
- Ну ты сам напросился!
Буквально выплёвывает они, приставляя головку к тугому кольцу мышц и сразу входя на всю длину.
Где-то в этом моменте Тома стал считать, что это всё страшный сон, что этого не может быть в реальности и всё происходящее лишь мираж.
Потому что не мог его Господин словно животное отдаваться грубому и неотёсанному они, на грязном полу в гнилой хижине. Не мог просить брать его без подготовки, брать резко, яростно, болезненно. Не мог наслаждаться вспухающими царапинами на бледной коже, и расцветающими синяками, как и не мог открыв аккуратный рот, тяжело дыша, стонать просьбы о большем, не заботясь о стекающей из уголков губ слюне и влажным дорожкам на щеках.
- Да, вот так, вот так!!! Не останавливайся! Не сдерживайся, трахай меня сильнее!
Аято срывал голос, хрипя эти приказы сквозь стоны, и едва держась на дрожащих руках, закатывал глаза подаваясь навстречу резким толчкам сзади, насаживаясь до упора.
- Аято, я сейчас… сейчас…
- Кончай в меня! Не смей вынимать член! Давай же… я тоже сейчас…
Обессилев Камисато, падает на руки, и каждый новый толчок протягивает его по усыпанному мусором полу, как портовую шлюху. Благородного Главу дома Камисато, сейчас бы никто не узнал, он весь покрытый испариной, грязью и синяками, насаживался на член демона, с таким наслаждением будто был для этого рождён.
- Аято!!!
Аратаки, внезапно протягивает вперёд когтистую ладонь и впутав её в голубые пряди на затылке любовника резко дёргает на себя, заставляя Камисато выгнуться в спине, и застонать так развратно что у почти что умершего за стенкой дома Томы встал.
Белесые брызги орошают смятую одежду под аристократом, часть их течёт по подтянутому животу и видно пару мелких капель даже на щеке, а изящный член, всё ещё вздрагивает, не теряя вертикального положения.
- Ааахххх…. Архонты всемогущие, как же это было хорошо…
Камисато разжимает ладонь и выпускает из неё поводок, откидываясь назад на плечо, тяжело дышащего Итто, и сыто облизываясь.
- Ты был великолепен, впрочем, как всегда.
Аято приподнимает свою ладонь и сняв с неё дорогую перчатку, гладит любовника по щеке, а затем поворачивает к себе и целует. Целует очень влажно, глубоко, непристойно, слизывая текущую по подбородку они слюну и прикусывая губу напоследок.
- Нам надо одеться, тебе, наверное, пора.
Итто, пару раз моргает, пытаясь собрать и так немногочисленные мысли в кучу, но Камисато не даёт ему этого сделать, он берёт ладонь они в свою и опускает между ног, заставляя сжать член.
- Я снова твёрдый, дорогой друг, поэтому не вздумай выйти из меня. К тому же, я знаю, ты можешь выебать меня ещё раз пять, не меньше…Так что будь добр, отработай свой проигрыш, а я обещаю, что потом отсосу тебе так как ты любишь… кончишь мне на лицо, договорились?
Плавно качнувшись на бёдрах Аратаки, шепчет Аято, разводя ноги шире и наслаждаясь движениями загрубевшей ладони с острыми когтями по своему члену.
Тома в ужасе оседает на влажную от росы траву, он не заметил, как наступила ночь и как звёзды зажглись на небе. В его груди была сквозная дыра, на том самом месте, где должно быть сердце, и стараясь научиться заново дышать он пытался вытравить увиденное из своей головы.
Он всегда так нежно, так бережно ласкал Господина, с трепетом прикасался к его коже, ловил малейшую эмоцию и движение, никогда даже не помышляя о том, чтоб быть сверху.
А оказалось нужно было вести себя как неотёсанный дикарь, бесстыдно навязывая свою волю, и тогда бы, Аято желал его так же сильно, как и этого ущербного идиота.
Поднявшись на трясущиеся ноги, и добравшись до поместья, Тома, забылся сном похожим на лихорадку, и на утро, услышав шаги вернувшегося хозяина, буквально силой заставил себя выйти к нему.
- Доброго утра, Тома, ты сегодня долго спал.
На светлом лице Аято мягко сияла улыбка, фальшивая, как и всё что до этого знал управляющий поместьем. Глава дома был умыт, расчёсан и одет в чистое, так словно всё что случилось ночью было галлюцинацией Томы.
- Я хотел бы поговорить с вами Господин, если вы не против.
Момент был удачным, Аяка завтракала в столовой, и в кабинете, Тома с Господином были наедине.
Может и не стоило этого делать, но прямое и честное сердце управляющего желало расставить все точки над И.
- Конечно, я не против. Но если ты о вчерашнем, то я не злюсь что ты смотрел.
Вся кровь бросилась к лицу Томы, он в ужасе сделал шаг назад, открывая и закрывая рот как выброшенная на берег рыба.
- Вы знали?!
- Ну конечно знал, ты же не думал, что я не учую за собой слежку, к тому же ты был весьма неосторожен следуя за мной на таком коротком расстоянии.
Аято, как ни в чём ни, бывало, устраивается в своём кресле и сплетает руки в замок, поигрывая обтянутыми изысканной тканью пальцами.
- Но, почему вы… вы…
- Почему я ничего не сказал? Это смутило бы Итто, он очень стеснительный парень, и мне стоит больших трудов вообще склонить его к сексу, не то, что экспериментировать с наличием зрителей. А жаль, мне вот понравилось.
Тома садится на ближайший стул потому что ноги его уже не держат и судорожно старается задать правильный вопрос, от которого ужас и стыд в его душе отступят и мир снова станет понятным и простым.
- Господин Аято, но я думал… я думал, что нравлюсь вам.
- Нравишься, конечно, с чего ты взял обратное?
Искренне недоумевает собеседник, выгибая брови дугой.
- Но, если я вам нравлюсь, почему вы занимаетесь этим с Итто?!
Не сдержав эмоций и обиды выкрикивает Тома, сжимая руки в кулаки, и стыдясь вскипающих на глазах слёз.
- А, вот ты о чём. Тогда тебе следовало спросить: влюблён ли я в тебя, а не нравишься ли ты мне. Я бы тогда сразу тебе сказал, что я не влюблён, и, если не ошибаюсь обязательствами себя перед тобой никогда не связывал. Ты мне нравишься, Тома, ты милый и симпатичный, я доверяю тебе дом и заботу о своей семье, но я не принадлежу тебе, как и кому бы то ни было другому. Нам было хорошо проводить время вместе, но это не значило что я буду хранить тебе верность.
Сейчас в словах и голосе Аято, Тома узнавал тот расчётливый цинизм, с которым глава дома Камисато вёл все свои дела и переговоры, обводя соперников вокруг пальца, ловя их на собственных утверждениях и загоняя в угол. Бессмысленно было спорить или пытаться доказать что-то в этом разговоре, Камисато чётко обрисовал свои позиции и менять их не собирался.
- А Итто? Он вам тоже просто нравится?
Всё же решается на последний вопрос Тома, испытующе глядя в любимые глаза.
- Да, просто нравится, нравится его тело и то, что он со мной делает, не более того. К тому же Аратаки самое безопасное создание для меня, подвоха от которого я могу не ждать, с ним можно быть распоследней потаскухой и ему даже в голову не придёт этим воспользоваться, тем более что он не подозревает о моём социальном статусе. А вздумай Итто кому-то похвастаться, ему просто не поверят.
Приподнимая уголок тонких губ, говорит Аято, и в каждом его слове сквозит продуманный план, рассчитанный до мельчайших деталей, что тут можно добавить или спросить? Тома впервые видит его настоящим, таким же текучим, холодным и неуловимо-бесстрастным, как и стихия которой Аято владеет.
***
Сейчас, спустя полгода, управляющий поместьем Камисато уже не ищет для себя ответов, не держит на сердце обиду, живёт служа дому спасшему его, и давшему кров и приют, хотя глядя в удаляющуюся спину Аято, ещё ощущает привкус ядовитой лжи.
Тома больше не делит постель со своим господином, не завидует Аратаки, и не желает ему смерти, делая вид что не знает о его связи с Аято.
А всё, потому что, немилосердные Архонты, всегда обделявшие Тому прозорливостью, в тот памятный разговор, отказали ему в привычной наивности и недальновидности, дав возможность поймать самого лицемерного обманщика на лжи.
Аято сказал — это просто секс, Итто ничего для него не значит, но Тома знал – ради него, как и ради кого бы то ни было другого, на всей памяти управляющего, господин никогда не снимал своих перчаток, как делал это во время близости с они…
100
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!