глава четвертая

       глава, в которой есть дела поважнее, а, собственно, когда диплом писать будем?       Минхо забылся. Нет, он продолжал вроде как и искать средство от приворота, но словно это стало игрой. Он старался не думать о том, что через неделю это закончится. И что они будут делать тогда? Но Джисон был здесь, такой теплый и солнечный, сидел рядом на столешнице и таскал нарезанные для пиццы помидоры, рассказывая про свой сумасшедний сон о кактусе, в котором ему пришлось жить с динозавром. И Минхо думал о чем угодно, только не о привороте, потому что было как дома. Дома, о котором мечтал Минхо. И тот факт, что Джисон давал ему это, просто находясь рядом с Минхо, был таким сбивающим с ног.        Дурачиться на кухне стало их новым хобби. Они проводили здесь времени вместе не меньше, чем в комнате Минхо – готовили еду, готовили зелья. Поправочка. Минхо готовил, а Джисон ошивался рядом. Он рассказывал как прошёл у него день, таскал из кастрюли еду, пил все зелья, которые даёт ему Минхо. Ну или делал вид, а кухонный фикус в это время подозрительно покрылся синей крапинкой. На все удивления Минхо Джисон философски пожимал плечами, "цветёт от любви", не забывая при этом отвешивать комплименты готовке Минхо.       – И все-таки, я думаю, – Джисон перестал таскать помидоры и перешел на колбасу. – Тот совет про поцелуй был самым действенным, нам надо попробовать!       Минхо усмехнулся, игнорируя пылающие от смущения уши, и чтобы не выдать себя с поличным, накинул на себя грозный вид, шлепая ладошкой по руке Джисона, которая уже аккуратно подбиралась к сыру.       – Прекрати таскать еду! Ничего не хватит, ты ворюга! – Минхо переключал внимание Джисона от вопроса, моля свое сердце заткнуться и не делать очередной красноречивый "ту-дум".       – Это я ворюга? – воскликнул Джисон, возможно, совсем слегка переборщив с возмущением в голосе. – Это ты украл мое сердце!       В этот момент на кухне появился Феликс и вопросительно вздёрнул бровь на заявления Джисона. По сигаретам в руках стала понятна цель его визита. Джисон же решил продолжить свою игру в обиду, поэтому спрыгнул с тумбы со словами.       – Жадина, бесишь!       И с характерным топаньем вышел из кухни. По звукам шагов стало понятно, что яростно утопал он в направлении комнаты Минхо. Феликс снисходительно усмехнулся, запрыгивая на подоконник.       – Кажется, это сейчас было не про продукты, – заметил он, и его взгляд наткнулся на синеющий Фикус. Вчера он был розовым. – Интересно.       – Что? – Минхо, кажется, его не слушал, замкнувшись на своих мыслях.       – Говорю, все это ужасно интересно было всегда. – и подкурил сигарету.       Минхо не понимал, о чем он, но спрашивать не стал – кто этих некромантов разберет. Курил Феликс в тишине, которую нарушали только звуки готовки, с интересом поглядывая на Минхо, следя за его движениями. Докуренная сигарета полетела в пепельницу, и Феликс повернулся к Минхо.        – Ты уже придумал, как будете расставаться, когда действие приворота закончится? – он был неумолим в своей честности. На какое-то мгновение Минхо ощутил желание нагрубить другу, чтобы он замолчал. И кто говорит громче – собственная совесть или близкий друг – тот ещё вопрос. Феликс ловко спрыгнул с подоконника, и направился из кухни, задерживаясь в проходе, чтобы, не оборачиваясь к Минхо, добавить. – Не находишь это забавным? Ты приворожил свою первую любовь.        Ему явно не нужны были ответы – ответы были необходимы Минхо. Феликс ушел, оставляя Минхо вместе с фикусом, и обрушившимися на него чувствами.       Все шло к этому. Его упрямое нежелание остановиться и посмотреть на свои чувства было таким очевидным. Оттягивать это больше не имело смысла. Он влюблен в Джисона. Снова. Чувства, пришедшие к нему на первом курсе, которые он хорошо придавил плитой раздражения, потому что так было легче жить, вернулись снова спустя четыре года. Или они просто никуда не уходили. Попросив Джисона покинуть комнату под предлогом плохого самочувствия, предварительно снабдив его пиццей, Минхо лежал на полу в комнате общежития и опустошенным взглядом смотрел в потолок, который даже с такого расстояния давил на него каменной плитой, мешающей сделать вдох. С этим нужно было заканчивать, он не был уверен, что его сердце сможет пережить ещё неделю, а потом жить как ни в чем не бывало.        Покинув общежитие, Минхо какое-то время просто постоял, подставляя лицо отрезвляющему холодному ветру и редким снежинкам. Джисон ждал его в парке около университета, как Минхо и просил. Ноябрь пытался косить под зиму, но Джисон упрямо отказывался признавать важность шапки, поэтому светил красными от холода ушами в комплекте с носом, как шариками на рождественской елке - видно издалека. Он стоял, втягивая голову как можно больше в воротник куртки, спрятав руки в карманы, и пытался носком кроссовка пробить хрупкую корку льда в луже. "Ну что за дурак" с нежностью подумал Минхо.       – Где твоя шапка? – со всей строгостью в голосе вместо тысячи "Привет".       – Тебе стало лучше? – в ответ.       Джисон улыбается как сотни солнц. Минхо сжимает кулаки, до боли впиваясь в ладони ногтями, от желания обнять такого сильного, что до рези в глазах.        – Неважно, – продолжил Минхо, отводя взгляд. Это невыносимо. – Нам надо прекратить все это. Эти чувства – обуза, и я решу это, но лучше нам больше не видеться.       Он не хотел видеть Джисона, когда приворот потеряет силу. Не хотел видеть отчуждение в его глазах и понимать, что все это было просто искусственным. Но одновременно с этим Минхо понимал, что не готов видеть Джисона с другими.       Джисон был хмур до невозможности. Он порывался что-то сказать, но Минхо покачал головой, все также избегая смотреть в глаза, и развернувшись, направился в сторону университета. Он знал куда, а точнее к кому, нужно идти. Это необходимо было сделать с самого начала, наплевав на свою гордость, страх и стыд. Ведь чувства важнее всего. Минхо слышал треск, но не понимал - это была ледяная ноябрьская корка или его сердце.       Ему хотелось заплакать, но глаза оставались сухими. А еще Минхо не хотелось терять Джисона. Яркого, искреннего в своей причудливости, но такого надёжного Джисона, который давал ему всю силу мира своей верой в него. Да это было эгоистично, Минхо слишком нравился Джисон и то ощущение дома, которое он давал одним своим присутствием в жизни Минхо. Но нет ничего тяжелее презрения в глазах, которые смотрели на тебя, как на волшебство.

🎃🎃🎃

      Все началось с зельеварения. Все на нем и закончится. Минхо шел к Чану, имея в наличии уверенность, в том, что он делает все правильно, и свое разбитое сердце. Все зашло слишком далеко. Он собирался просить Чана о помощи, чтобы снять приворот. Он не имел права влюбляться в человека, которого он приворожил и держать Джисона рядом с собой. Он не имел прав на эту любовь.       – О, Минхо, – Чан оказался в кабинете, расписывал на доске, кажется, формулы. Но быстро отложил мел, как только увидел Минхо. – Проходи, я как раз хотел поговорить с тобой.       Чан кивнул в сторону парты перед преподавательским столом, отряхивая от мела руки и пачкая свою одежду этим еще больше. Минхо сел и перед ним тут же слевитировала чашка чая. Вторая такая же появилась на столе преподавателя.       – Профессор... – Минхо трясущимися руками обхватил кружку, обжигаясь, словно нарочно хотел сделать себе еще больнее. Это отрезвляло. Он старательно смотрел куда угодно: на кипящий котел с зельем, стеллажи с учебными свитками и ингредиентами, доску формулами, только не на Чана. Было безумно стыдно. А еще горько от невыплаканных слез. В горле был не ком – валун.       – Я должен извиниться перед тобой за оценку по зельеварению, – но оценки были последним, что сейчас волновало Минхо. – Я был настолько увлечен новой разработкой, что стал упускать многие вещи.       Чан, казалось, не замечал состояния студента. Минхо не понимал к лучшему ли это, но попытался снова вернуть разговор в нужное русло.       – Спасибо, профессор, но я по другому вопро-       – Как ты относишься к спорам, Минхо? Ты азартный? – Профессор Бан никогда не перебивал. Минхо помнил, как профессор всегда выслушивал ответы студентов, предоставляя возможность выговориться. Никогда, до сегодняшнего дня, потому что он перебил Минхо уже второй раз. Едва дыша от переживаний, Минхо вскинул голову и, наконец-то, возмущенно посмотрел на преподавателя. Он не понимал вопроса.       – Я не понимаю, но нет.       Чан с поразительной стойкостью продолжал ничего не замечать и, спокойно улыбнувшись, сделал глоток чая, словно они с Минхо собрались за светским разговором.       – О, это замечательно. Я просто хотел рассказать одну историю, про своего друга, профессора Со. Представляешь, я в жизни не видел более азартного человека...       – Простите, я не совсем понимаю.       – Так вот! Однажды он настолько не хотел проигрывать и признавать, что в приворотные зелья первого разряда не идет цветочная основа, – посмеиваясь, продолжал рассказывать профессор, – что изменил рецептуру в каком-то сборнике, чтобы выиграть наш спор. Когда мы это узнали, книгу уже кто-то забрал.       Судорожный вдох, и Минхо почувствовал, как мир вокруг поплыл. Не веря в сказанное, он вглядывался в Чана, пытаясь увидеть отголоски насмешки, но профессор стыдливо отводил глаза.       – Извините, профессор, – он не узнавал свой голос, от напряжения говорить было тяжело, но ему важно было это знать. – А что будет с выпившим зелье по этому рецепту?       – Видишь ли, цветочная основа никак не сочетается в этом зелье с глазными яблоками совы, они нейтрализуют действие друг друга, при воздействии таких температур, поэтому максимум, что вы от этого получите это ... несварение.       Так все это со стороны Джисона было простым самообманом? Не было даже навязанных чувств. Вообще никаких чувств, кроме заблуждения.       –Забавная история, да? – усмехнулся Чан. Минхо было не смешно. – Он пришел ко мне больше недели назад, рассказывая про удивительный случай, – он выпил приворотное зелье от парня, в которого был влюблен последние пол года, и требовал оценку "отлично" для этого парня, под угрозой портить мне жизнь.       Ну какой же возмутительный говнюк!       – А ты знаешь, – продолжал Чан, – что желания джинов могут многое? И что самое удивительное для меня, в нем не было ни капли приворотного зелья.        – Наверное вышло с мочой, - буркнул Минхо. И откуда только взялась язвительность. Ему нужно было идти – стукнуть Джисона или обнять – он так и не разобрался, но точно его увидеть, чтобы убедиться самому. Минхо поднялся и под пристальным взглядом преподавателя стремительным твердым шагом направился к выходу, оглядываясь уже у самой двери.       – Профессор, мне нужно идти и ... Извините.       По коридорам университета Минхо уже бежал опрометью. Ему жизненно необходимо было сейчас найти Джисона. Минхо собирался его ударить. Наверное. Джисон оказался в парке недалеко от того места, где его оставил Минхо наедине со сказанными острыми словами – смотрел вдаль, возможно, обдумывал их разговор.       Но едва увидев идущего к нему Минхо, Джисон подскочил с места. Весь его вид был полон решимости. На миг остановившись, чтобы перевести дыхание, Минхо двигался пока не оказался в шаге от Джисона, заглянув прямо в глаза, набрался смелости, чтобы крикнуть.        – Ты дурак, – набросился на него Минхо. – Почему ты ничего мне не сказал?       Он делил каждое слово, забивая их как гвозди не сильными, но скорее эмоциональными ударами по всему, что попадется под руку, сокращая между ними расстояние все больше. Попадался Джисон, который даже не собирался уворачиваться.        – Минхо, - начал судорожно Джисон, но что-то во взгляде Минхо было такое, что заставило Джисона выдохнуть и с нежностью в голосе признаться. – Я просто не знал как.       И улыбнулся. Вот так вот просто. Он улыбнулся, а у Минхо сердце ёкает от каждой его улыбки. И все действительно было так просто, и одновременно нет. Ведь Минхо легко мог принять тот факт, что к нему могут быть чувства под приворотным зельем, но не мог принять, что его могут любить просто так, без условий со стороны.       – Ты говорил, что я несерьезен. Вот сейчас, перед тобой, я предельно серьезный, и готов ответить за каждое слово, что я скажу в последующем. Мне все равно: дар, приворот или проклятье. Я знаю одно – я смогу без тебя жить, но я не хочу. Ведь мое главное волшебство это ты, Минхо.       Ошарашенный признанием Минхо, не нашел лучшей реакции, как просто хихикнуть, смущаясь и пряча пунцовые щеки. Джисон застыл в замешательстве и тогда, уже улыбаясь во весь рот, Минхо поддавшись всем телом вперед, обнял одной рукой за шею, прижимаясь к его губам. Да, теперь это было похоже на волшебство. Вот в чем, а в магии Минхо понимал. Они обязательно обо всем поговорят, ведь им не нужно торопиться, чтобы оставаться честными в своих чувствах. (Ну если только пора поторопиться для сдачи первой главы диплома.)       – Так, мы теперь встречаемся?       Каждый уважающий себя охотник на ведьм должен поймать ведьму. Джисон может считать себя настоящим охотником, ведь он поймал Минхо и отпускать не планирует.