Часть 18. Murus invisibilia

      Вихри мыслей кружат в голове Гермионы, пока Драко ведет ее за руку в неизвестном направлении через толпы людей, которые, кажется их не замечают. Она думает: как дошло до такого, что она не противится, а спокойно следует за ним, наплевав на то, что их видел Гарри, на то, что в доме полно знакомых. Ей просто хочется идти. Начиная с детства рядом с Гермионой были лишь Гарри и Рон, она привыкла к постоянному нахождению лучших друзей в ее жизни, затем появлялись новые знакомства, но эти люди всегда были похожи на нее саму – добрые, открытые, готовые прийти на помощь. С Малфоем все было по-другому.       Когда девушка поняла, что влюбилась в Рона, этот день стал едва ли не худшим в ее жизни. С того момента и до поцелуя в Тайной комнате Гермиона боялась этих чувств, боялась, что они разрушат их дружбу. Конечно, была в ее жизни еще одна симпатия – Виктор Крам, но с ним все было не так. С Крамом Гермионе было просто интересно, а Рон… Он знал ее и понимал, они часто общались вдвоем, обсуждали детство, как отличаются их жизни волшебников. Девушка рассказывала ему о магловском мире, а он о традициях магического. Тогда она и осознала, что хочет не просто дружить. В то время, когда Рон встречался с Лавандой Браун, Гермиона была разбита, но старалась скрывать это, увы, Гарри оказался довольно проницательным другом. Сначала ей было стыдно перед ним за эти эмоции, но друг оказал огромную поддержку девушке. С наступлением темных времен чувства ушли на задний план, было гораздо важнее прекратить войну, но Гермиона не переставала заботиться о своих близких. Очень сильным ударом был уход Рона и таким же сильным счастьем – его возвращение. Все их скитания в поисках крестражей, погони, опасные планы оставили несмываемый отпечаток на трех друзьях. Страх смерти в Битве за Хогвартс толкнул Гермиону на то, чтобы признаться в чувствах. Тот поцелуй в Тайной комнате открыл для нее то, что чувства взаимны.       После победы пришло время оплакивать всех павших, она видела столько боли, столько скорби, что не посмела бы лезть со своей любовью в такой момент, поэтому она просто была рядом. Ей и самой было очень больно за всех тех, кто погиб, защищая магический мир от краха. Так прошел год, тяжелый год: сначала похороны, много похорон посетила Гермиона, ей казалось, что с каждым павшим она хоронит частичку себя, затем были суды над Пожирателями, некоторых из них девушка могла бы убить собственными руками, но тогда она уподобилась бы тем, против кого боролась. В перерывах между этим Гермиона продолжала учиться, несмотря на то, что ей предлагали сдать экзамены экстерном. Через полгода после войны случились выборы нового Министра Магии, которым стал Кингсли Бруствер, достойный член Ордена Феникса и хороший друг. Магический мир стал понемногу приходить в себя, оправляться от урона, нанесенного Волан-де-Мортом. Золотое Трио вновь воссоединилось уже на работе в Министерстве, до тех пор, пока Рон не решил уйти в бизнес с братом, а Гермиона не покинула свою должность из-за несправедливости.       Что касается взаимоотношений с Роном, они развивались постепенно и долго. На работе в Министерстве они снова стали больше общаться, скорбь утихала и вновь появилось место для хороших чувств. Гермиона продолжала поддерживать Рона, а он поддерживал ее в ситуации с родителями. Трое друзей с помощью Кингсли отправились в Австралию, отыскали семью Гермионы и в Министерстве им вернули память, но отношения в семье с тех пор стали напряженными. Мистер и миссис Грейнджер остались в Австралии, а девушка не смогла больше жить в родном доме из-за воспоминаний и тогда Рон сделал первый шаг, предложив съехаться. Сначала они были больше соседями, как Гарри с Джинни, которые, кстати, сначала обманывали всех, что встречаются, лишь бы их не донимали. Гермиона знала о предпочтениях Гарри с тех пор, как сама была в раздрае из-за чувств, затем узнала и Джинни, тоже приняв Гарри таким, какой он есть. Не знал только Рон, пока не застал Джинни с другим парнем на свидании, тогда ему пришлось все рассказать. Он не сразу принял это, но со временем стал терпимее ради многолетней дружбы.       Прошел еще год. Отношения с Роном вышли на новый уровень, первым сдался Рон, устав держаться за ручки и тайком целоваться как шестикурсники. Он пригласил Гермиону на настоящее свидание, на котором поднял тему того, что они уже взрослые и может стоило бы попробовать что-то большее. Девушка не возражала, она давно была готова переступить эту черту, тем более они уже жили вместе как пара. Уже дома Рон попытался создать романтическую и расслабляющую обстановку, но Гермионе это было не нужно, нужен только он. Поэтому в этот раз была ее очередь делать первый шаг, она погасила свет, скинула с себя легкое вечернее платье и медленно зашла в спальню, за ней зашел он. Их первый раз вышел неловким в силу отсутствия опыта и того, что они давно дружат. Первое время их секс казался очень неправильным, будто спишь со своим двоюродным братом или сестрой. Через какое-то время смущение пропало, на смену ему пришла страсть. Такая страсть, которая бывает, когда долго чего-то желаешь. Но за страстью пришли и некоторые проблемы. Рон стал чаще пропадать на работе, его бизнес стремительно рос и развивался, а Гермиона была много занята устройством своей фирмы, поиском качественных сотрудников. Свидания были все реже, романтика испарилась, а секс… Он был неплохим, но довольно пресным и обыденным, какой бывает после десяти лет брака. К этому добавились и бытовые моменты: Рону не нравилось, что его девушка мало бывает дома и почти не готовит, а Гермионе не нравилось, что ее отвлекают от работы. Такая рутина не пошла паре на пользу, однажды они чуть не расстались после очередной ссоры, но девушка не смогла отпустить свою любовь. Больше молодые люди так не ссорились, а обсуждали все неприятные моменты и решали их сразу же. Несколько месяцев все было идеально, они смогли распределить время так, что его хватало и на работу, и на друг друга, свидания возобновились, романтика вернулась и секс стал замечательным. Эту пару называли «самой громкой парой десятилетия», обсуждали в лучшем свете и завидовали. Идиллия длилась до того, как компания Гермионы добилась большего успеха. Девушка снова стала пропадать на работе, тогда Рон тоже плотнее занялся делами магазина. Пара больше не скандалила из-за этого, но и страстной любви больше не было, они превратились в скучную семейную пару.       Гермионе не нравилось то, что с ними происходило и время от времени она делала шаги для возвращения тех чувств, что были раньше. Например, неожиданные интимные сюрпризы, или спонтанные поездки, которые Рон чаще всего отвергал. Видимо, Рона все устраивало, поэтому он ничего не делал. Так думала Гермиона… Когда он сделал ей предложение, девушка светилась от счастья, наконец-то что-то изменится, думала она. Став мужем и женой, они перешли бы на новый этап отношений и тогда вернулась бы та забытая любовь. Нет, Гермиона не переставала любить Рона, но все неприятности иногда побуждали ее к мысли, что она охладевает. Девушка продолжала свои попытки, но они ей не удавались. События, произошедшие в отпуске и после него, объяснили все то, что происходило с их парой и почему попытки вернуть любовь оказались напрасными. Ее любимый Рон был предателем. Предателем не просто любимой девушки, а предателем своего близкого человека. Гермиона не могла даже помыслить о таком, пусть отношения и становились прохладными, так низко поступить она бы не смогла. Для начала она попыталась бы поговорить, затем после долгого обдумывания ситуации она бы приняла решение расстаться, а уже потом стала бы искать кого-то другого. Впрочем, Рон не отличался излишней рассудительностью. Возможно поэтому сейчас Гермиона не сильно убивалась по прошлому с ним.       С Малфоем все было по-другому. Они с Гермионой никогда не были близки и никогда не питали к друг другу ничего кроме ненависти. В школьные годы Драко был истинным мерзавцем по отношению к девушке, а она отвечала на его нападки тем же. Поначалу Гермионе было грустно от поступков слизеринца, ведь она ничего плохого ему не делала, позже пришло осознание, что он ненавидит ее просто за то, что она родилась и живет. Иногда она задумывалась о том, что не будь она маглорожденной, к ней относились бы по-другому, но эти мысли девушка быстро пресекала и продолжала гордиться тем, что она такая какая есть. Вместо того, чтобы словами доказывать то, что она достойна быть волшебницей, Гермиона предпочла добиваться признания своей силы путем лучшей успеваемости и изучения всевозможных магических наук. Она хотела стать лучшей и стала ею. Драко же не надо было ничего доказывать, он итак был лучшим: единственный наследник уважаемой и одной из богатейших чистокровных семей, ему дано идеальное воспитание и знания. Поступив в Хогвартс, мальчик уже знал гораздо больше, чем многие его сверстники, потому какая-то гриффиндорская выскочка, решившая, что она умнее, жутко взбесила маленького Драко. Он не знал, что она маглорожденная, эта девочка просто раздражала тем, что выкрикивала ответы первая, старалась обратить на себя внимание профессоров и однокурсников. Уже потом он узнал от отца, что Гермиона ребенок маглов. Будучи воспитанным в чистокровных устоях, Драко знал кто такие грязнокровки и уже ненавидел их. С того момента эта девочка начала еще больше бесить его. Драко наблюдал за ней, но не потому, что она была ему интересна. Скорее ему было интересно, чем же она отличается.       К шестому курсу он так и не понял в чем причина такой ненависти к маглорожденным, но его наблюдение было уже неважно. Семья оказалась в опасности, Темный Лорд вернулся. Драко сперва винил во всем маглорожденных, ведь не было бы их – не было бы проблем, но чем больше парень слушал змееголового фанатика, тем понятнее ему становилось. Дело не в маглорожденных. Тогда впервые пошатнулись его принципы и устои. Все военное время Драко было плевать кто какого происхождения, особенно когда в его доме пытали всех без разбора, он хотел одного, чтобы его семья спаслась. Когда к ним привели Золотое Трио, Драко был готов на безрассудство, поэтому не признал Поттера, оттягивая время. Но его чокнутая тетка узнала Грейнджер. Было страшно смотреть на пытки той, которую раньше унижал, Драко словно представил себя на месте Беллатрисы, будто нож, которым она пытала девушку – это все его обидные слова и действия. В тот момент, остатки его чистокровного воспитания рухнули, разбились в щепки. Он хотел прекратить это, эти крики своей однокурсницы, ее кровь и страдания. Возможно, если бы не появился Поттер, то Драко убил бы ее, а потом и себя, только бы это прекратить. Но Поттер появился вовремя. К концу войны Драко только делал вид, что поддерживает Лорда, слава Мерлину, это продлилось недолго. Во время финальной битвы, он показал, что перешел на сторону добра, кинув Поттеру палочку, чтобы тот мог покончить со змееголовым ублюдком раз и навсегда.       Дальше, во время судов, опять появилась Грейнджер, которая свидетельствовала в защиту его и Нарциссы. Это было более чем удивительно, учитывая их прошлое. Насчет Люциуса же она наоборот всеми силами старалась, чтобы его посадили, как ни странно, Драко был этому немного рад. После судов, Драко отправили на реабилитацию в магловский мир, в котором он довольно неплохо освоился. Вернувшись после этого, он стал всячески обелять имя своей семьи. С Грейнджер они больше не пересекались, он мог только изредка услышать какие-нибудь сплетни о ней или прочитать из газет. Гермиона в свою очередь тоже не особо интересовалась своим врагом. Прошло пару лет, прежде чем они встретились вновь. Ненависти больше не было, война поменяла их обоих, но неприязнь осталась. Хотя и неприязнь сходила на нет во время их общения. Разговоры, споры, решение общей проблемы сближало. Драко, сам того не понимая, менялся, для него стало приятно проводить время с той, кого раньше терпеть не мог. Как и Гермиона, она все меньше походила на прежнюю себя, для которой одно лишь нахождение с Драко в одном помещении было мерзким. Совместная работа сделала их общение более частым, его извинения и ее прощение сделали их общение комфортным, совместный ужин дал понять, что он не монстр, а она ничем не отличается от других ведьм, кроме потрясающей красоты и ума, а тот поцелуй пошатнул их привычное мышление. Но что-то все-таки каждый раз воздвигало между ними невидимую стену. Впрочем, довольно быстрое осознание и принятие Драко своих эмоций и медленное их подтверждение от Гермионы давало им шанс. Поэтому сейчас, когда Драко вел Гермиону за руку по коридору в доме Блейза Забини, они оба были готовы к тому, чтобы сломать эту стену, не оставив от нее и следа.

***

      Едва за молодыми людьми захлопнулась дверь, Драко отпустил руку Гермионы и прошел вглубь помещения к окну. Гермиона осмотрелась, в комнате было темно, но она смогла различить старинный туалетный столик, кровать, дверь, видимо в ванную, пару кресел и кровать. Должно быть это одна из спален. Подумала она. Драко достал сигарету и магией открыл окно, девушка подошла к нему.       - Опять куришь, - тихо сказала она.       - Нервничаю.       - И почему же? – Саркастично спросила девушка, конечно, она знала ответ, но хотела немного поддразнить Малфоя.       - Что я слышу, Грейнджер, - Драко выпустил облако дыма, - Ведешь себя как я.       - Всегда стараюсь отвечать людям тем же.       - Ну что за детский сад, лучше поговорим серьезно, - блондин нахмурил брови, задумавшись, - Давай честно, я вижу, что тебя ко мне тянет.       - Допустим, тебя тоже тянет ко мне, - Гермиона прищурилась, посмотрела на своего собеседника.       - Я и не отрицаю, в отличии от тебя, - Драко повернулся к ней.       - Ты просто заигрался в свою же игру, Малфой. Я не хочу… - Волшебница подумала, прежде чем сказать, - Я не хочу больше быть наивной дурой, которая верит во все подряд.       - Я уже сказал тебе на балконе, это не игры. Возможно, сначала, - парень сделал затяжку и продолжил, - Мне было интересно как ты поведешь себя в такой ситуации, но это зашло слишком далеко.       - Как я и сказала, заигрался.       - Нет, я не об этом. Я о том, что все это дошло до того, что я стал испытывать… Хм, некоторые чувства, которые испытывать не должен.       - Так вот оно что. Я просто эксперимент? Решил проверить насколько силен твой контроль над ситуацией? – Возмутилась Гермиона и отодвинулась, желая поскорее уйти.       - Постой же ты. Невыносимая, - Драко затушил сигарету и вернул девушку к окну. – Слушай и не перебивай. Я начал испытывать нечто странное, чего раньше не испытывал. Подумал, что это бред и не стал обращать внимание, но поговорил с Дафной. Я уже рассказывал тебе об этом. Она посеяла в моей голове сомнения, что это не наваждение, а что ты правда вызвала во мне эмоции. Я долго думал об этом, после наших встреч мое настроение менялось, я менялся. Пусть я и отрицал это тогда, но ты мне не безразлична, Грейнджер.       - Ты сам это начал, все эти слова, прикосновения! Ты просил помощи, я помогла. И чего ты хочешь от меня теперь? Чтобы я разобралась с твоими чувствами? – Зло ответила волшебница.       - Нет. Я хочу тебя. Я хочу и не могу хотеть одновременно. Каждый блядский раз, когда смотрю на тебя, мне хочется подойти, схватить тебя за руку, поцеловать, затащить в постель и больше не выпускать. Каждый твой взгляд побуждает во мне чуждые эмоции, которых я не понимаю! Каждое прикосновение отзывается болью, когда вспоминаю тебя в мэноре… Но эти же прикосновения вызывают желание целовать тебя, хотеть видеть тебя постоянно. Ты думаешь я спятил, может так и есть. Так помоги мне понять, Грейнджер, я спятил?       - Это…       - Если ты скажешь слово «бред» я наложу на тебя Силенцио, - блондин погладил девушку по щеке, - Мы договорились отвечать честно. Скажи правду, и я оставлю тебя, больше не буду донимать. Продолжим дело с медальоном и разойдемся. Я безразличен тебе? Скажи это, Гермиона и я уйду.       - Нет, - еле слышно прошептала она.       - Что ты сказала? Повтори.       - Нет, ты не безразличен мне, - всего несколько слов, но таких важных. Всего одно предложение, которое поставило точку в этом вопросе для Драко.       - Так я и думал, - ухмыльнулся Драко приникая всем своим телом к Гермионе, - Больше не смей отрицать это.       - Я сказала, что ты не безразличен мне, но я считаю все это, - девушка мягко отстранилась, - Неправильным. Мы ненавидели друг друга столько лет, может это все шутки разума? А что скажут остальные? Я к такому не готова, а ты?       - А мне плевать. Всю жизнь я делал то, чего от меня ждала семья и чем это обернулось? Что до других, мы взрослые люди, Грейнджер, к дракклам чужое мнение! Ты не устала пытаться угодить всем?       - Устала.       - Вот и перестань думать, это твоя жизнь. Впрочем, как и твой выбор, - Драко тоже отстранился, - Решать тебе, условия те же, ты можешь уйти, уйдешь - я отстану и больше не сделаю попыток. Доделаем дело и на этом все.       Гермиона сделала шаг в сторону двери. Драко отвернулся к окну, приняв ее шаг за отрицательный ответ. В этот момент в девушке боролись все ее чувства, это была опасная битва. Логика призывала подумать о будущем, какое будущее их ждет? Косые взгляды, насмешки, упреки. У них нет будущего, все это неправильно и этого никогда не должно было произойти. Они не пара и друг другу не подходят. Даже не будь они волшебниками, по всем законам жанра, такая пара невозможна: богатый аристократ и девушка из простой семьи. Такие истории заканчиваются плохо. Но сердце… Сердцу плевать на логичные выводы, для него это лишь отговорки. Сердце Гермионы подсказывало, что все правильно, что так и должно быть, хоть эти отношения будут непростыми, они приведут к чему-то хорошему. И Гермионе хотелось бы в это верить, но она привыкла всю жизнь следовать за логикой и думать головой. Девушка вышла из комнаты. Драко, услышав хлопок двери грустно усмехнулся.       - Да, Малфой, ты снова остался один, - он хотел закурить, но в эту секунду дверь снова открылась.       К дракклам логику и окружающих! Я сама распоряжаюсь своей жизнью. В битве в ее голове победила не логика и не сердце, победила сама ее суть. Больше Гермиона не дала себе думать: диадема упала с ее волос, туфли остались на полу позади, платье сползло по аккуратным плечам. Она сделала шаг. Неловко, смущенно посмотрела на Драко. Его взгляд: он озадачен и тоже смущен, но, когда его глаза нашли ее тело, озадаченность пропала. Драко смотрел на аккуратную грудь, тонкую талию, округлые бедра, изящные ноги девушки. Его кадык дернулся, он сглотнул и посмотрел ей в глаза.       Еще шаг. Она делает его уже увереннее. Не давая себе ни секунды на отступление, Гермиона сделала третий и последний шаг.       Драко не верил в происходящее, его дыхание, кажется замерло, он снова сглотнул, думая, что так этот мираж пропадет. Но он не пропадал и тогда Драко сделал свой шаг навстречу ей. Его мантия падает на пол, за ней летит рубашка, обувь.       Он сделал следующий шаг. Его руки нашли ее тело, прижимая к себе. Тепло женского тела, едва уловимое дыхание на его плече.       - Я надеюсь, это не ошибка, - шепотом произнесла Гермиона ему в плечо.       - Я тоже, Грейнджер, - ответил он, прежде чем стерлись оставшиеся рамки.       Их губы соприкоснулись, языки сплелись друг с другом. Она положила руки ему на плечи, очерчивая бицепсы и сжав их. Из горла Драко вырвался приглушенный стон. Между ними росло напряжение, словно электрические разряды, словно бушующие волны, сносящие все на своем пути. Драко обвел руками ее бока, бедра, через секунду он подхватил ее на руки, заставляя обхватить его тело ногами. Медленно он двинулся к кровати и положил туда Гермиону, нависая над ней. Ее накрыла волна возбуждения, она притянула Малфоя к себе за шею, подняв его голову на себя.       - Ты идеальна, - почти простонал в ее губы Драко, когда она прикусила его шею.       Он снял с себя остатки одежды, устроившись между ее бедер. Провел рукой от шеи девушки к низу живота, стянул с нее нижнее белье. Его пальцы достигли своей цели, он начал ласкать ее, медленно вводя пальцы один за другим, прикусив зубами ее затвердевший сосок. Гермиона простонала, опустила руку вниз, ладонью проводя вверх-вниз по члену Драко, который мгновенно напрягся. Она прикусила его за мочку уха, он языком очерчивал ее грудь. Гермиона почувствовала, что вот-вот кончит, когда к ритмичным толчкам пальцами, добавилось давление на клитор.       - Прошу… - всхлипнула она.       - Просишь, что? – Выдохнул он ей в шею, покрывая кожу влажными поцелуями. Гермионе даже не надо было видеть, она чувствовала: он улыбается.       Вместо того, чтобы произносить свои желания вслух, она резким движением приподнялась на кровати, толкая Драко на простыни, оседлала его, перенимая инициативу.       - Ну и кто теперь будет просить?       Гермиона потерлась промежностью о возбужденный член, ее соски касались его разгоряченной влажной груди. Драко зарычал, схватил ее за бедра и опустил на себя. Комнату словно озарила яркая вспышка наслаждения, Гермиона застонала. Не давая времени привыкнуть, Малфой стал двигаться в ней, руками придерживая ее за бедра. Медленные движения превратились в резкие толчки, девушка не могла сдерживать умоляющий стон.       - А-ах, - она полностью опустилась на Драко, он запрокинул голову и застонал.       Его глаза загорелись, стоны превращались в рычание, она принуждала его сдаться. И он сдался, перевернув ее на живот и войдя под таким углом, Драко намотал ее волосы на кулак, вынуждая Гермиону выгнуться ему на встречу. Комнату наполнили громкие вскрики и низкие стоны, Драко ускорился, одна его рука придерживала тонкую талию, он то замедлялся, то ускорялся, не давая ей кончить так быстро. Отпустив ее волосы он с такой силой сжал ее бедра, что там наверняка останутся следы. Гермиона утопала в ощущениях       - Сейчас, в эту минуту ты моя… - Драко переставал себя контролировать, также растворяясь в моменте. На мгновенье он остановился, - Ты поняла меня?       - Да… - Простонала Гермиона, Драко продолжил, ускоряясь и кусая ее за шею, мочку уха, шепча что-то невнятное.       Его жесткость контрастировала с нежными покусываниями и поглаживаниями, это стало идеальным сочетанием для отличного секса. Гермиона поймала его ритм и ускорилась вместе с ним.       - Мерлин, ты, невероятная…       Они закончили вместе, развернувшись друг к другу и слившись в страстном поцелуе. Невидимая стена между ними рухнула навсегда.