2. Во рту.

Естественно, Нил бы не узнал этот термин самостоятельно. Такие мысли никогда не приходили в голову. Пока Ники не пошутил, что у Эндрю привычка засовывать себе в рот постоянно что-то: раньше он грыз ногти, сейчас курил сигареты, постоянно что-то жевал, будь то жвачки, сосательная мятная конфета или обмусоливание ручки во время учебной писанины. И Эндрю поднял бровь, когда Ники пытался пошутить про минет — ну, или как Нил смог отгадать, что скрывалось за этими странными хрипами и неловкими почёсываниями затылка. Бровь Эндрю дёрнулась, мол «попробуй продолжи», и Ники быстро ретировался из кухни. А в голове Нила засела эта информация, особенно с учётом того, что ему было известно чуть больше, чем другим. Или не чуть. Более, чем «не чуть». В последнее время, когда их интимная сторона «ничего» стабилизировалась, а Эндрю не приносил чего-то нового на обсуждение, Нил заметил, как тот просто привыкал к стабильности. То, что было едва ли позволено раньше, вроде касаний волос и плеч, сейчас стало обычным делом с правилом «можешь касаться в любое время, пока я не скажу 'нет'». Стабильность. Нилу даже нравилось то, что они вводили некую рутину, которая приземлила обоих. Даже то же самое «ничто» скорее стало автоматической реакцией, чем чем-то серьёзным. Так что за этим всем Нил научился не только наслаждаться, но и подмечать детали.  Эндрю любил засовывать в рот его части тела — он действительно был любителем делать минет. Почти всегда когда они заходили так далеко, Эндрю предпочитал оставлять Нила без единой мысли в голове своим ртом, нежели руками. И когда они нормализовали это между ними, Эндрю будто пытался изощриться всеми возможными и невозможными способами. Нил не раз замечал Эндрю полностью погружённым в процесс, будто он наслаждался этим куда больше самого Нила.  Зачастую именно он устанавливал темп, иногда дразня Нила до изнеможения тем, как долго сначала метил губами бёдра, в какой-то момент просто заставляя Нила обнимать его ими. А после слишком медленно начинал вести языком вокруг яичек и вдоль ствола, что заставляло Нила задыхаться не меньше, чем на тренировках. Он так старательно сдерживал дыхание, что когда наконец его прорывало, это было довольно громко, а усмешку Эндрю он мог ощущать собственной кожей.  Ко всем этим оральным штучкам так же относились и укусы. Не серьёзные, а скорее игривые. Тоже новая рутина. Обычно Эндрю делал это утром в знак приветствия или же вечером перед сном, пока никого не было рядом: подходил сзади, обнимая рукой и мягко-мягко схватывал зубами открытую часть шеи Нила, задерживаясь так на некоторое время. И абсолютно всегда после этого он отрывался, для начала разжимая челюсть, а потом проводил носом взад-вперёд два раза по этому месту. Когда Нил разгадал формулу, он улыбался каждый раз, отмечая, что всё шло по одному и тому же сценарию. Стабильные мелочи — вот от чего он был в восторге.  Помимо этого — пальцы. Рот Эндрю действительно нуждался в частичке Нила. Когда Нил ещё не понимал этого, он удивлялся всякий раз, стоило Эндрю взять с его рук кусочек фрукта, обязательно касаясь губами пальцев; или когда он начал делать массаж ладоней, а затем перешёл на их вылизывание и более, чем красноречиво вобрал в рот, действуя с не меньшим энтузиазмом, заставляя Нила смущаться в первые разы, когда он это делал.  Нил не придавал значения этой потребности Эндрю держать что-то во рту, пока Ники не пошутил об этом. И тогда казалось, всё встало на свои места.  На самом деле ничего нового он не узнал, лишь облачил все свои мысли одним термином. И тем не менее совсем немного стало легче понять, чего Эндрю хочет.  В следующий раз, когда у них нашлась минутка наедине, точнее целый час перед приходом соседей с занятий, никто не стал терять времени почём зря. Эндрю чуть ли не заставил Нила завалиться на него, пока они оба сидели в одном и том же кресло-мешке в гостиной. Кажется, кому-то очень сильно не терпелось, и эта сторона Эндрю тоже нравилась Нилу — когда Эндрю позволял себе привыкнуть к тому, чтобы настолько чего-то хотеть, чтобы руки аж соскальзывали от нетерпения.  Между поцелуями Нил умудрился протиснуть свою руку между их телами, и когда Эндрю откинул голову для вдоха, Нил тут же обхватил его подбородок пальцами.  Это не был прям-таки сильный захват, и Нил, более того — сразу погладил линию челюсти тем пальцем, где чётче всего ощущались шрамы. С широко открытыми глазами Эндрю уставился на него, но не был напряжён. Удивлён и в ожидании дальнейшего скорее. Учтя реакцию, Нил тут же провёл большим пальцем по подбородку до нижней губы. Эндрю вздёрнул брови, а затем Нил надавил на мягкую кожу, потянув губу вниз. Почему-то инициатива смущала его больше, чем когда Эндрю сам делал то, что ему нравилось. Жаркое дыхание на пальце вдохновило продолжить, и через пару мгновений палец был обхвачен знакомыми губами.  Нил так увлёкся, что заметил, что член упирается ему в бедро лишь когда с чпокающим звуком вытащил палец изо рта Эндрю. Убийственный взгляд из-под ресниц, и Нил настолько заворожён розовым оттенком кожи на щеках, что не замечает, как у него самого ниже пояса всё вдохновляется с не меньшим энтузиазмом.  Эндрю в намёке приоткрывает рот, и Нил закусывает улыбку, когда уже двумя другими пальцами обводит контур губ. Эндрю позволяет ему вести здесь — не отрывая взгляд от глаз Нила, пока сам Нил может только заворожённо смотреть на губы, которые обхватывают его пальцы. Он давит на язык, ощущая, как Эндрю проводит им между ними, и ёрзает от неудобства, пока Эндрю не расслабляется ещё больше, руками обхватывая его задницу, чтобы прижать Нила на мешке ближе к себе.  Что удивляет Нила больше, чем это — через несколько минут такого усердного сосания пальцев, где большую часть процесса контролировал он сам, Эндрю обхватывает его запястье, и вовсе не велит остановиться. Хотя Нил думает, что что-то не так на те пару мгновений, пока Эндрю упирается лбом ему в плечо, заставляя бёдра отодвинуться. А затем Нил слышит звук молнии на штанах. Однако на своих, он ничего не ощущает. И только когда его руку, ощущающую холод от слюней на коже опускают вниз, он понимает.  Неверие, кажется, отображается на его лице, ведь это всё ещё происходит не так часто. Эндрю уже кончает с ним в большинстве случаев, но скорее в одной из пяти ситуаций позволяет Нилу прикасаться к себе. И сейчас, видимо, такой момент.  Эндрю не говорит, но Нил догадливый. (Иногда). Вторая его рука опирается лишь в локте около плеча Эндрю, зарываясь в его волосы для начала. А потом оглаживает лицо вместе с тем, как постепенно начинает водить другой рукой по члену Эндрю, и только потом пальцы оказываются вновь у чужого рта.  Не то чтобы сейчас он может сильно контролировать свои действия, будучи прижатым, но Эндрю подтягивает его на колени, чтобы хотя бы ими удерживать вес. И тогда Нил не жалеет его совсем — иногда обоим это нужно.  Звуки от ладони на члене Эндрю вперемешку с периодическими причмокиваниями раздаются по комнате, заставляя уши гореть, а всё внутри теплеть от доверия. Эндрю так поразительно выглядит с его пальцами во рту, так хорошо реагирует на ласки рукой, что Нил не может сдержаться, слишком покорённый:  — Я бы хотел тебе отсосать.  Эндрю сжимает губы вокруг пальцев, чуть не прикусывая, и тот факт, что Нил не замедлился, заставляет его вновь зажмуриться, вжимая голову ещё глубже в кресло, а после забрызгивая себя на удивлённо-довольного Нила.  Конечно, в этот вечер Нилу не дали продолжить эту фантазию; они вообще были не совсем теми людьми, которые делились фантазиями во время процесса, не обговаривая всё досконально заранее, — однако Нил понял, что его признание будет предметом обсуждений позже. А сначала его заставят держаться получше, сползут на пол, оставляя голову на мешке и сделают восхитительный минет, держа за задницу.  Фантазии действительно могут подождать.