Вернутся к фанфику

Глава 14. Счастливый реквием

18 августа 2024, 19:05
                    Дракон Асура нанес моментальный удар сзади, раскрутив печь на полную силу. Огромная горилла замерла, удивленно уставилась на противника, а потом ее глаза свелись к переносице, и массивное тело рухнуло с грохотом, проделывая яму в земле.       Фэн Хаочень позволил себе наконец отдышаться. Этот защитник печи полагался только на грубую силу, а с таким примитивным походом к бою внук императора демонов научился справляться давно.       — Эй, — позвал парень, убирая меч. — Ты помер, что ли? Я хотел только победить тебя.       — На, держи печь, — обиженно раздалось из-за спины. — Очень жаль, что ты ее заслужил.       Жив-живехонек. А тело в яме испарилось.       — Так ты бессмертный?       — Вовсе нет. Эта бесстихийная печь Клонирования способна создавать двойников с полной силой оригинала. Повезло тебе.       С поклоном Хаочень забрал заслуженный трофей. В конце концов, он не испытывал никакой ненависти к защитнику печи, а проявить уважение не сложно.       Бывший противник прибавил, выпятив клыки:       — Странный ты парень.       Это он еще странных не видел! Одна феечка чего стоит.       — Может быть, ты знаешь, что такое семя света?       Но тот молча развернулся и, размашисто опираясь на пики гор, поскакал прочь.       Печка оказалась шикарной, и Хаочень слился с ней. Полного соединения пока не получилось: видать, при выходе предстояли еще какие-то испытания.       За Цайэр парень почти не беспокоился: он верил в обещание дяди. Получится ли тому добыть Божественную сущность? Вот это был вопрос.       Подняв голову, Хаочень задумчиво подставил лицо ветру и солнцу, слегка удивляясь отсутствию дискомфорта из-за своей стихии тьмы. Что ждало его в будущем? О чем таком счастливом напредсказывал Мен Ди? Спасение Цайэр от смертельной опасности? Полное достижение целей похода в Зал Снов?       С одной стороны, победа принесет А Бао руку Юэ Е, и косвенно практически всем перепадет счастья. А вот с другой… Молодого человека бросало то в жар, то в холод, когда он думал об этом варианте.       Дед говорил, что демоны изначально не принадлежали к этому миру, а значит, новый бог не будет связан правилами обычного бога — стихийного управленца, не способного влиять ни на чьи решения. Фэн Сю станет фактически всемогущим. Мир людей падет окончательно, слившись с миром демонов. Попытки сопротивления будут самоубийственны. Да и нужны ли они? Вопрос решен, историческая глава закрыта…       Однако… разнообразие всегда помогало устойчивости. Разве не за счет людей выжили сами демоны?       Почему дед настаивал именно на таком варианте? Неужели нельзя было найти решение, используя собственные мощные силы, законы природы? Договориться с людьми и привлечь силы человечества? Так ли все антагонистично друг другу, как думают о том демоны и люди? Он, Хаочень, сам являлся доказательством возможности третьего пути. Кто он в действительности? Монстр, симпатизирующий людям, но не понимающий их? Жертва раздирающих континент противоречий? Или же символ победы разума над хаосом?       Столько лет прошло, а решение оставалось все то же самое, выведенное впопыхах одним из его предков: война, вечная война для выживания и поддержания собственной власти… Хаочень любил и понимал сражения, но за горизонтом светило нечто куда привлекательнее войны. Построить новый мир. Выйти за его границы… Мечты деда, наверное, тоже лежали в подобной плоскости… Однако был нюанс. Перед императором маячил выигрышный вариант, и все остальное отбрасывалось как ненужное. Разве кто-то мог убедить его отдать победу?       Да и шесть тысяч лет войны создали практически непреодолимое препятствие между миром людей и демонов… Тем более он должен быть с Цайэр, защитить ее! Не нужен ему ни новый, ни старый мир без любимой…       Неужели он превращается в А Бао? Стал таким же одержимым, как тот — Юэ Е? Нет, все-таки, как бы ни уважал Хаочень дядюшку, но в самоконтроле и в понимании процессов управления он превосходил своего импульсивного родственника, хотя и скрывал это. Возможно, сама демоническая природа создавала непреодолимое стремление к желанному объекту? А еще эта книжечка с интимными советами и детальными цветными картиночками, подсунутая Ситри ни раньше ни позже…       Нет, можно говорить кучу лицемерных слов, пытаться казаться тем, кем не являешься, но ауру навсегда не спрячешь: Цайэр была его суженой, самой комфортной и близкой.       Да и какая разница, почему все это? Он должен позаботиться о ней.       Хаочень сжал кулаки и с новообретенной решительностью направился вглубь Зала Снов.              Молодой человек вскоре дошел до озера, неподалеку от которого неожиданно нашел растерзанный труп Ангелы. Наследнику Паймона оторвали ноги и сожрали лицо: труп идентифицировался только по одежде да сверкающей короне наследия, висевшей неподалеку. Там же валялась поломанная арфа.       Как символично. Хаочень слышал, что Ангела любил вырывать глаза врагов и имел солидную коллекцию, которую периодически выставлял на всеобщий обзор.       Прихватив корону и арфу, молодой человек настроился на бой. Так просто наследники богов не погибают. Судя по всему, тут приложил руку защитник печи. А, следовательно, пора приготовиться к его приходу.       Понимание сути магического воздействия расширило использование подручных средств, особенно кристаллов. Порывшись в пространственном кольце, Хаочень выбрал несколько штук. По взмаху руки они образовали в воздухе энергетическое кольцо, создавая вибрации, которые внук императора демонов настроил, пользуясь своими ментальными способностями. Резонансное воздействие подавляло стихию света, а защитников с другими стихиями Хаочень опасался далеко не так сильно, но и их задело бы косвенным образом, прежде всего воду и дерево. Примерно так же действовало стихийное кольцо, с которым его чуть не убил Лун Тяньин.       Лун?       Наверное, это очень популярная фамилия у людей. Хаочень знал, по крайней мере, о двух Лунах, а возможно, и третьего — бывшего себя.       Защитник не заставил себя ждать. Им снова оказалась гигантская горилла, но не та, с которой он сражался ранее. Судя по всему, эта была старше и массивнее, огненно-оранжевые полосы светились еще сильнее на ее волосатом туловище. Что за печь она защищала?       — Сражайся, человек! — хлопнул себя в грудь зверь, от чего вокруг зашатались деревья и полегла трава.       Хаочень поморщился, приглаживая растрепавшиеся волосы.       Вот это аура! Не слабее восьмой ступени, что соответствовало седьмой у человека.       Но еще чуть-чуть — и мишень войдет в пространство действия подавляющего массива.       — А что у тебя есть? За всякую ерунду я биться не собираюсь, — высокомерно сморозил он, пытаясь усыпить бдительность защитника.       — Ах ты, наглец! Печь Разума — самая лучшая печь во всем Зале Снов! — прорычал тот, возмущение на его морде выглядело комично.       — Да мне и собственного разума хватает. Как именно она разумна?       Ну, давай, еще шажок.       Разговорчивый громила почесался, поймал блоху на плече и, раздавив ее, важно заявил:       — Глупец, эта печь в два раза усиливает контроль хозяина над чем угодно: медитацией, стихией, оружием. И ментальные способности, в первую очередь.       Хаочень на миг обомлел: он никогда даже не слышал о такой печи. А он-то мечтал получить что-то вроде телепорта. И тут такой подарочек. Недаром Ангела так старался, что разбился вдребезги, буквально.       — Ну, ничего так, валяй, — пожал плечами парень.       Он поманил защитника пальцем, и тот, заскрежетав клыками, кинулся вперед. Пространство подавления стихии вспыхнуло темно-синим, заискрило молниями от небес к земле — и горилла застыла, как вкопанная, лишившись сил. Этот благоприятный момент хитроумный парень упускать не собирался. Дракон Асура неистово рыкнул и, темной лентой подлетев сзади, поразил противника в шейный отдел позвоночника: четко в ту точку, которую Хаочень определил слабым местом, еще сражаясь с первой гориллой.       На морде защитника мелькнула обида, — и он рухнул всей махиной, подминая под себя поляну целиком так, что со всех сторон с треском повалились деревья, подняв клубы пыли, заполонившей все вокруг.       — Ну, я победил? — откашлявшись, буркнул Хаочень.       Не дождавшись ответа, он повторил:       — Так как?       Опасаясь подходить к противнику, парень ментально просканировал его и опешил. Почему так вышло?       Внук императора демонов не собирался никого убивать… Зверь не воскреснет, не появится двойник?       Судя по всему, защитник печи Зала Снов действительно умер. Вот так просто, с одного удара. Над его трупом запылала печь, похожая на солнце, и парень быстро притянул ее к себе. Слиться полностью снова не удалось, но пока было не до того.       Постояв некоторое время возле трупов тех, кто еще недавно яростно сражался друг с другом, Хаочень забрал с тела Ангелы пространственное кольцо, чтобы передать его Паймону, и похоронил бывших противников рядом на поляне. Над могилами сразу проросли и зацвели цветы, и вновь повисла атмосфера безмятежности, словно ничего не произошло.       А ведь это место жутковато…       Для Зала Снов будто не существовало такого понятия, как смерть. Как и для колонн богов-демонов, способных воспроизвести хозяина снова и снова… Неужели это объекты одного порядка? Сравнимые со сверхбожественными инструментами? Как и главный, пустующий Трон рыцарского Храма? Неудивительно, что именно тут находилась Божественная сущность, столь нужная деду.              Третью печь Хаочень нашел совершенно случайно. Ее оставил кто-то из демонов на поле боя с раненым защитником, скорее всего, наследник восьмой колонны Изначальной силы Криддо. Вокруг еще не испарилась демоническая аура, которая ослабляла защитника печи — оленя с ветвистыми рогами. А Бао призвал Криддо на помощь? Неужели вышел на Божественную сущность?       Хаочень тихо стукнул в лоб раненого зверя, чтобы он только потерял сознание: предыдущий опыт не хотелось повторять.       После этого парень забрал печь, похожую на нераскрывшийся алый бутон. Она принадлежала к стихии огня, и прямого применения Хаоченем не предусматривала. Но в дополнении к дракону Асуре могла увеличить силу атаки.       Сливаться с таким количеством печей было довольно опасно, но не оставлять же трофей!       В книжке, посвященной печам, Хаочень не встречал ограничения на их количество. Куда важнее считалась совместимость. При удачном совмещение открывалась возможность для их слияния и обретения новых способностей, своего рода синтеза изначальных печей.       На этом печной урожай закончился: молодой человек по дороге больше не встретил ни одного защитника. Остальная живность тоже пропала, будто могучий призыватель вызвал к себе всех и сразу. Даже бабочки перестали порхать над ярким цветочным ковром. Зал Снов замер в красоте момента.       Передвигаясь вдоль русла реки и ни в коей мере не расслабляясь, Хаочень приблизился к водопаду, окутанному водной дымкой и утопающему в цветах. Аромат усиливался близостью влаги так, что кружилась голова. Сквозь брызги просматривалась круглая прозрачная конструкция на золоченых опорах, но, кроме очертаний, ничего разглядеть не удалось, как и определить глубину обрыва. Только мощный рев воды говорил о том, что скала уходила вниз на приличное расстояние, и лучше не приближаться к самому краю.       Пространство в этот момент качнулось, и парень едва удержался на ногах. Отпрыгивая подальше от явной опасности, он приготовился к бою с неизвестным врагом.       Но ему предстояла битва совсем иного характера, как выяснилось секундой позже. Неожиданно все новые печи вспыхнули в теле и начали активизироваться, пытаясь вгрызться в своего обладателя как можно жестче и острее.       Вот оно, испытание!       Хаочень уселся на траву прямо там, где стоял, и погрузился в медитацию, пытаясь не кричать от боли, разрывающей органы и системы.       Раз уж поглощать эти печи через страдания, нужно их слить воедино, причем частично. Внук императора знал не понаслышке и уж тем более не просто теоретически, как происходит этот процесс. Он на собственной шкуре испытал все «прелести» подобных манипуляций, соединяя печь Асуры с силой родословной. В какой-то момент знания из книги, сведения из библиотеки, замечания Агареса о магическом компоненте печей, собственные открытия природы стихийных колебаний вылились в комплексное понимание функционирования подобных объектов.       С самого начала энергопотребление было гигантским. Добрая половина ушла на экстериоризацию печи Асуры. Хаочень направил к ней безымянную огненную печь, настраивая ее и подчиняя Асуре: стихии тьмы и огня сочетались друг с другом, если выстроить их правильную иерархию.       Самый сложный этап начался после: удержание контроля над остальными печами и постепенное закручивание их в единый поток сонастройки. Если бы не выдающиеся ментальные способности, более развитые, чем у большинства демонов его уровня, то об успехе можно было бы забыть, как об урожае в демонических землях.       Печь Разума оказалась самой «вредной», как и следовало ожидать от столь мощного артефакта. Печь Святого притяжения контролировала ее только чистой маной, сначала с легкостью поглотив печь Клонирования. В какой-то момент Хаочень понял, что ему критически не хватало маны, и взять ее было не откуда. Накопление в Зале Снов для пользователей стихии тьмы сводилось к нулю, а чрезмерное использование внешней духовной энергии могло привести к смерти от истощения. Вспомнив о парочке подходящих артефактов в пространственном кольце, смышленый практик уже было намеревался потратить последние силы на их извлечение, но тут неожиданно к нему прикоснулась знакомая аура, от которой пришла мощная энергетическая подпитка.       Дедушка?       Как император демонов оказался в Зале Снов? Прорвал его защиту и сам решил забрать Божественную сущность?       Сейчас это было неважно. Печь Разума встроилась наконец в энергетическую структуру тела и сформировала с остальными печами многоуровневую конструкцию, которую Хаочень даже не знал, как назвать, а сама печка разговаривать не умела. Куда яснее ситуация была с Огненным драконом Асурой: вот уж кто теперь был горазд жахнуть так жахнуть.       На нос парню села бабочка, и тот чихнул, открывая глаза.       Довольный молодой человек поднялся на ноги, отряхнул одежду и огляделся вокруг.       Зал Снов будто ожил опять: везде порхало крылатое разноцветье, вдали слышались бодрые звуки животных, и даже водопад урчал звонче и веселее.       Нужно найти Цайэр!       Хаочень активировал метку слежения и с изумлением понял, что девушка находилась совсем близко… Внизу у водопада?       Помотав головой, Хаочень перепроверил результат. Точно, у подножья скалы.       Недолго думая, парень прыгнул прямо вниз, стараясь избежать потока воды и непонятной конструкции. Траекторию падения он контролировал резкими взмахами крыльев и приземлился на ноги у озера, которое образовал водопад.       Это место оказалось прекраснее, чем сады Лунного бога-демона. Трели птиц сливались с шумом водопада. Пышная растительность благоухала, яркие краски оттеняли синеву небес и потоки воды. Два прозрачных круга, похоже, работали как усилители энергетических потоков. Это место было куда лучше для слияния печей, чем то, где ему помог дедушка. Возможно, здесь он обошелся бы и без помощи извне.       Но где же Цайэр?        Оглядевшись, Хаочень вдруг увидел ее: в самом центре озера, без сознания, недвижимую. Сердце замерло, и весь Зал Снов в мгновение ока утратил свою привлекательность. Лишь она одна была источником красок, радости и блаженства окружающего мира…       Встревоженный до крайности, молодой человек быстро спрятал доспех, скинул тунику и сапоги. Нырнув в озеро, он доплыл до девушки за секунды.       Жива!       И даже слила воедино печи…       Почему же не приходит в себя? Наверное, ее изначальная печь была очень сильна и требовала много ресурсов.       — Цайэр! — отчаянно позвал он. — Очнись! Цайэр!       Хаочень коснулся ее руки и плеча и только тут осознал, что девушка была обнажена и скромно прикрыта лишь озерной водой, словно полупрозрачным колышущимся одеялом.       Молодой человек сам не понял, как активировал новую печь Контроля. Да, именно так она и будет называться, — вскользь отметил он для себя. Дрожащими пальцами парень подхватил возлюбленную и прикоснулся разумом к ее сознанию. Хрипло выдавил снова:       — Цайэр…       Длинные ресницы задрожали, и от их взмаха у него замерло дыхание.       Фиалковые глаза широко раскрылись и остановились на его лице.       — Ты в порядке, милая? Я так испугался за тебя.       Напряжение отпустило, но в этот момент тело девушки содрогнулось, и Хаочень, опустив взгляд, осознал, что нежный холмик ее груди тесно прижался к его обнаженному торсу. А вторая прыгнула прямиком на его обозрение: аккуратная, крепкая, с маленьким темно-розовым соском, похожим на тугой бутон.       — Не бойся, я только хотел помочь тебе, — сглотнув, выдавил он, поспешно отводя глаза и поправляя непослушную прядь фиолетовых волос, лишь бы отвлечься от притягательного зрелища.       Цайэр вдруг схватила его ладонь и поднесла к лицу. Ее тонкие пальцы прошлись по кольцу, и она глубоко выдохнула, колыхнув грудью прямо под носом у парня.       — Это оно… кольцо… Значит, ты и вправду он… Лун Хаочень.       Что? Какое кольцо?       В разгоряченный мозг тут дошло, что ранее он всегда носил перчатки, и Цайэр не могла видеть кольцо-незабудку, оставшееся у него из прошлой жизни.       Значит, это правда… он и есть тот парень. «Не забывай меня»… Так это была она?       Теперь уже и он сам, лишившись способности говорить, смотрел в огромные глаза девушки, боясь отвести взгляд, чтобы не дать порваться той неуловимой нити, родом из смутного прошлого, связавшей его и любимую неожиданными горько-сладкими узами.       На сердце потеплело, словно на весеннем солнышке, и он совсем не ожидал увидеть слезы, как росинки, сверкнувшие на длинных ресницах.       — Цайэр…       Слезы текли уже по нежным щекам непрерывным потоком, и Хаочень попытался неловко утереть их, взволнованно бормоча:       — Прости, что я забыл тебя. Но теперь никогда, слышишь, никогда тебя не оставлю…       Он повернул девушку спиной к себе, чтобы не сходить с ума от вида ее соблазнительной груди. Но ладонь нечаянно прошлась по нежному холмику, и парень поддался соблазну погладить восхитительный объект вожделения…       Что с Цайэр такое? Почему-то в морду он не получил…       Подбодренный отсутствием сопротивления, он уткнулся носом в шею девушки и, осмелев, прикоснулся губами к тончайшей коже в том месте, где билась жилка пульса. Поднялся поцелуями к аккуратному ушку.       — Я люблю тебя, Цайэр, — не мог не признаться он.       — Лун Хаочень… — еще сильнее зарыдала она.       Теперь он целовал ее, страстно, яростно, чувственно, — везде, где мог достать: белые щеки, лебединую шею, хрупкие плечи, подрагивающие от рыданий.       Цайэр слегка приподняла голову, — и он дотянулся до розовых губ.       Тело охватила горячая волна, пытающаяся вырваться и требующая немедленных действий.       Еще немного — и он потеряет голову.       Печь Контроля!       Сложная конструкция ярко вспыхнула, обостряя восприятие своего обладателя. Хаочень сразу же понял, что тело Цайэр ослаблено после слияния печей, и она сейчас терпит боль физическую, помимо душевного потрясения, от которого он сам едва смог отойти.       Нужно напитать ее духовной энергией немедленно: пока это сделает Зал Снов, пройдет слишком много времени. Хаочень совершенно не желал, чтобы его возлюбленная страдала.       Развернув ее и тесно прижав к себе, молодой человек с помощью новой печи направил ману в невесомое тело девушки. С интересом он обнаружил способность печи Контроля состыковывать напрямую ментальную силу с маной в плане управления ее интенсивностью и потоком. А может, даже и качеством? Температура повышалась под ладонями, ласкающими напряженную спину Цайэр, и он чувствовал, как ее внешняя духовная энергия растет с легкостью, а непокорная печь девушки жадно поглощает все, что ей дают.       Вот и чудесно!       Парень снова прижался к нежным, соленым от слез губам… Они дрогнули и раскрылись…       Любимая отвечала ему!       — Цайэр, — выдохнул он ей в рот, вовлекая в трепетный сначала, а потом все более глубокий и страстный поцелуй.       Мраморно-белые руки скользнули по его обнаженным плечам. Она обняла его тоже, и сердце переполнилось счастьем, которое даже печь утихомирить не могла. Его дрожащие от волнения ладони уже потеряли всякий стыд, лаская влажное драгоценное тело. Капельки воды на вздымающейся груди сами подставились под горячие губы, усиливая вкус розовых сосков, показавшийся ему восхитительнее ягод и слаще меда. Ладонь скользнула на бедро и остановилась на упругих ягодицах, разминая тугие полушария, а затем спустилась к ложбинке между ними и проникла дальше, впервые добравшись до интимного девичьего сокровища.       Хаочень не мог поверить, что это происходит с ним.       Он думал только о бесконечной любви, но в этот миг печь Контроля запульсировала ярче, сигнализируя об усиленной прокачке маной уже его собственного тела. Разум слегка очнулся от тумана, и парень понял, что вжимается горящими бедрами в живот возлюбленной, чьи губы стали темно-вишневыми и распухшими от непрерывных поцелуев.       Советы о карнальных утехах из книжечки наставника услужливо всплыли в голове, и молодой человек осадил себя, осознав, что первый раз для девушки, с маной или без, не может быть настолько же прекрасным, как рисуется в его воспаленном мозгу. Он должен сделать так, чтобы Цайэр было с ним хорошо, комфортно, счастливо. Наброситься на нее голодным драконом — это точно был не лучший вариант.       Хаочень подхватил возлюбленную и мощным взмахом крыльев взмыл над озером. Красота пейзажа резанула глаза буйством красок, аромат цветов заполнил ноздри, звуки природы окутали звонким одеялом, но все чувства парня были сосредоточены только на драгоценном грузе в его руках. Он положил ногу девушки на свое бедро, дав возможность ей почувствовать его жар, его желание, его безудержное стремление к ней. И оставляя шанс прекратить все это.       — Цайэр, — прошептал он, подняв ее подбородок и заставив открыть глаза.       Она больше не рыдала, но в фиалковой глубине светилось что-то, ему непонятное: то ли грусть, то ли обреченность, то ли покорность судьбе, — трогательное и бесконечно милое.       — Все будет хорошо, — ободряюще улыбнулся он, укутывая крыльями бесценную ношу так, что сам уже не мог разобрать, где его поток маны, а где — ее.       Ауры сливались воедино, как и губы в трепетном поцелуе, обещающем бесконечное наслаждение. Как и бедра, стремящиеся проникнуть друг в друга. Как и руки в переплетении пальцев.       Хаочень приземлился на сочную траву возле водопада и расстелил длинный плащ. Укладывая на него свою сладостную добычу, он снова активировал Контроль, чтобы не сорваться, не взять ее одним движением прямо сейчас, чтобы всего себя посвятить ей, чтобы она поверила в его чувства.       Мокрые брюки ужасно мешали, но он не спешил раздеваться полностью, боясь напугать девушку.       Цайэр пахла совсем не так, как демонессы. Это был особый запах созревшей девичьей невинности, присущей только человеческим существам. Хаочень не мог надышаться ею. Не мог насытиться.       Не осталось ни одного сантиметра белого, сладкого тела, не зацелованного, не поглаженного, не трепещущего от потока духовной энергии, соединяющей ауры и усиливающей тела.       — Лун Хаочень… Лун Хаочень, — горячечно повторяла Цайэр, ее бархатная кожа светилась от переизбытка маны, ноги подрагивали и подгибались пальцы.       — Будь моей женщиной, моей женой, — исступленно шептал он. — Цайэр... Да?       — Я любила тебя одного, Лун Хаочень, — тяжело дыша, проговорила она, и он скинул ненавистные брюки.       Взлетев на крыльях и дрожа от волнения, молодой человек подхватил возлюбленную под коленями и слегка отпустил ее бедра, позволяя силам природы помочь в естественном акте жизни. Горячая влага девушки опоила его, соблазнительный запах стал еще сильнее, — и он наконец прорвался туда, где жаждал быть всегда, в ней, с ней, вечно вместе. В этот миг усиливающие прозрачные конструкции Зала Снов вспыхнули и окутали пару неисчерпаемым потоком жизненных сил.       Уровень внешней маны подскочил невероятно. Но не это волновало парня.       Цайэр стала его женщиной, его!       Ликование, восторг, безудержное счастье длились и длились, вознося молодых людей в стремительном, интенсивном, выходящим за рамки всего, испытанного ранее, блаженном танце желания, обладания, любви.       И даже потом, когда Хаочень ощутил, что его аура стала чище, видимо, благодаря элементальной стихии Цайэр, он не хотел думать ни о чем другом, не желал отпускать из объятий расслабленное, уже не прозрачно-белое, а розово-мраморное, все еще излучающее отголоски страсти женское тело…       Цайэр заговорила первой, отодвигаясь на край плаща:       — Отличный способ усилить внешнюю духовную энергию.       Почему в ее голосе слышался тон командира отряда?       — Но мне пора. Я отдала свой долг.       Что?       

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!