Вернутся к фанфику
Глава 22. Воспоминания
4 ноября 2025, 23:18
Мао спал, доверчиво свернувшись под колпаком света. Хаочень ощущал отголосок его покоя. Но сон к нему не шел, не мог он и погрузиться в медитацию.
Слова матери не отпускали. «Это сделал он. Не ты». Император. Чужая воля, что когда-то вырвала у него свет и отдала тьме.
Он уже догадался об этом и сам, пребывая в уверенности, что когда-нибудь встретит родителей. Но он точно не представлял, что все случится именно так.
Свет внутри него был укрыт печатью, глухой и недосягаемой. Тьма оставалась — но густая, смирная, как зверь, запертый в клетке.
Белизна барьера не давала дышать полной грудью: воздух не отравлял, но и не насыщал.
Он сжал пальцы, прислушиваясь к тишине. И именно в ней память разомкнулась.
…Днём он увидел её.
Он не помнил её — но узнал. Как если бы сама кровь внутри подсказала разуму. Она стояла неподвижно, и ладонь её лежала на округлившемся животе.
Понимание обрушилось, ошеломляя: она ждёт ребёнка.
Грудь сжала тишина. Если в её взгляде уже отражалась другая жизнь, то что тогда значил он сам?
Зачем я? — этот вопрос врезался глубже любого клинка. Белизна вокруг не изменилась, но внутри всё провалилось в бездну — в то чувство, что его существование можно вычеркнуть, заменить, переписать.
Он мог бы отвернуться. Мог бы сделать вид, что её здесь нет, что лицо — всего лишь наваждение. Но вместо этого слова сами сорвались, с привычной холодной усмешкой, за которой он прятал слишком много боли:
— Ну что, мама, — он специально выделил это слово, будто пробуя его на вкус, — призналась наконец? Или за тебя сделали это другие?
Её глаза дрогнули, и на миг показалось, что дыхание сбилось. Она не успела ответить, а он уже шагнул дальше, в самую глубину её тайны:
— Ты правда думала, что я сам согласился на это? Что я добровольно обменял свет на тьму?
Тишина барьера вдруг стала тяжелей воздуха. Она сделала шаг ближе, и голос её дрогнул непереносимой правдой:
— Нет… Это сделал он. Император. Не ты.
Она подняла руку к лицу, словно хотела закрыться, но пальцы задрожали, и вместо защиты вышло беспомощное движение.
— Ты не понимаешь… — голос её сорвался. — Я сама… я тоже не должна была родиться со светом. Моя мать… твоя бабушка… она отдала жизнь, чтобы изменить мою стихию. Она вынула тьму из меня ценой своей крови. Я жила со светом только потому, что её больше не стало.
Слёзы потекли по щекам, и Бай Юэ не пыталась их скрыть.
— Я боялась… всегда боялась, что тьма всё равно найдёт меня, найдёт вас. Боялась сказать мужу. Пряталась, пока могла. Пряталась и от тебя, и от него. Думала, смогу обмануть судьбу. — Она судорожно вдохнула, и слова хлынули, как кровь из раны: — Но это не ты! Ты не выбирал! Это он сделал! Император! Это он лишил тебя света!
Она всхлипнула, почти задыхаясь, и ладони её легли на живот — защитный жест, словно она оберегала ещё неродившегося ребёнка не только от мира, но и от собственного признания.
— Я виновата, — прошептала она, закрыв глаза. — Потому что поверила, что могу скрыться. Потому что позволила тебе остаться одному.
Мао шевельнулся под покровом света, и этот маленький звук внезапно вырвал Хаоченя из морока. Слова матери отступили, оставив вместо себя резь в груди.
А он сам? О ком сейчас думает он?
Впервые после того, как она помогла пленить его, он по-настоящему задумался — о ней. О Цайэр. О ребёнке, чью стихию никто не знает. О том, что, если Фэн Сю станет богом, только его внук сможет встать между.
Мысль обожгла сильнее любого магического удара. Нет. Он не позволит, чтобы их выбор и их жизнь решались чужой волей!
Хаочень поднял голову и посмотрел прямо на тех, кто стоял перед ним.
— Позовите её, — сказал он медленно, каждое слово будто прорезало вязкий воздух. — Я хочу видеть Цайэр.
Бай Юэ прижала ладони к животу и опустила глаза. Лун Тяньин молчал, но в его взгляде читались и холод, и сомнение.
Шэн Юэ хмыкнул, как всегда, когда чувствовал чужую слабость.
— Встретиться? Чтобы снова морочить ей голову? Или напомнить, чьё дитя она носит? — его голос резал уши так, будто в нём билась радость от чужой боли. — Не слишком ли многого ты хочешь, мальчишка демонов?
Хаочень сжал зубы, но не дал гневу вырваться. Он уже сказал главное. Всё остальное было пустым.
— Если не хотите слушать, — тихо произнёс он и отвернулся, — значит, дальше я говорить не буду.
Он замолчал. Белизна барьера сомкнулась, и даже дыхание Мао стало казаться далёким.
Бай Юэ сжала пальцы на животе так сильно, что костяшки побелели. Лун Тяньин не сказал ни слова, только резко развернулся. Шэн Юэ фыркнул и, ворча что-то себе под нос, первым вышел за пределы пространства. Бай Юэ задержала взгляд, словно хотела что-то сказать, но так и не решилась.
Брешь барьера закрылась, и Хаочень остался один…
Мао снова зашевелился, напоминая белоснежное пушистое облако. Белизна вокруг него растекалась, переползая на стены и медленно теряя форму. Всё стало зыбким — как отражение в воде, где небо и бездна меняются местами.
Хаочень больше не вспоминал встречу с родителями — он их так и не вспомнил.
Мысли о Цайэр постепенно собирались в одну точку, ставшей центром его сознания, которая стремительно падала куда-то вниз. В глубину внутренней тишины, манящей воспоминаниями — теми, которые у него еще остались.
Барьер света, казалось, растворялся изнутри.
Юный узник чувствовал, как тело становится лёгким, звук дыхания Мао слабеет, сама реальность перестаёт удерживать его.
Медленно вращающиеся нити света и тьмы окружили его, как песня безмолвия, как материя сна. Он попытался выдохнуть, но вместо воздуха в лёгкие вошла тишина.И где-то на границе сознания прозвучало тихое эхо — зов
из прошлого.
Хаочень позволил себе падать — всё глубже, в то место, где когда-то началось его осознанное существование…
Он не знал, сколько времени прошло, с тех пор как открыл глаза. Света не было — лишь мягкое мерцание, будто сам мир существовал в отражении.
Она сидела рядом, поджав ноги, и держала в руках то ли кристалл, то ли камень — а может, просто отблеск магии, пойманный в пальцах. Когда заметила, что он смотрит, едва улыбнулась.
— Ты снова очнулся. Это хорошо.
Он попытался ответить, но губы не слушались. Тогда она протянула ему кусочек чего-то полупрозрачного — сладкого и прохладного, с запахом смолы.
— Ешь. Здесь так делают, когда возвращают силы.
Он послушался. Фрукт обжёг язык, и по телу разлилось странное ощущение — будто он заново вспоминал, как это: жить.
— Я… — голос сорвался, — …кто я?
Она не ответила. Только посмотрела как-то слишком внимательно, будто вопрос был не к ней.
— Не думай об этом, — сказала тихо, перекидывая через плечо косу, украшенную золотой нитью. — Ещё успеешь.
Её движения были осторожными и заботливыми, как и выражение ореховых глаз. Она поправила на нём покрывало — и его окутала аура черноволосой незнакомки: сильная и отчаянная, совсем не свойственная для обычной сиделки. Он вдохнул пряный аромат духов, исходящий от девушки, и продолжал ощущать этот запах, пока глаза медленно закрывались.
Перед тем как провалиться в дремоту, услышал шёпот, будто сквозь воду:
— Меня зовут Лэн Сяо. Я твоя тётя. А твоё имя… Хаочень.
Тембр её голоса, мягкий и уверенный, запечатлелся в сознании, как обещание чего-то хорошего и родного.
И уже засыпая, он подумал с детской растерянностью: почему его имя такое яркое — если вокруг нет света?
Чёрный камень под ногами отливал зеркалом — гладкий, словно стекло, но прочный, как металл. Казалось, сама тьма полировала его веками.
Тренировочная площадка расположилась под открытым небом дворца, и воздух был густ от духовной энергии. В вышине горели кристаллы, как застывшие разломы без света и тепла, но наполняющие пространство мягким сиянием.
Хаочень вдохнул полной грудью и сделал шаг вперёд.
Вокруг стояли воины из гвардии чёрных демонических драконов — личное воинство Императора. Все они были в человеческом облике, но за этой внешностью чувствовалась другая природа: слишком неподвижный взгляд, размеренное дыхание, сдержанные движения, как у тех, кто привык к полёту. Их чёрные мантии едва колыхались от потоков энергии.
Внук императора уже смирился, что он другой — ему никогда не будет дано ощутить мощь драконьего тела. Он сам себе показался маленьким на фоне гвардейцев, но в нём текла кровь императора демонов, и тот поставил вердикт: его место здесь.
Хаочень двинулся вперёд, гордо вскинув голову, пока не дошел до центрального круга. Перед ним, словно из тёмной бездны, возник высокий силуэт. Волосы были цвета ночи, глаза — синие, как холодное пламя. Чем-то он напоминал его собственный облик, только старше и… яростней, со скрытой мощью дракона.
Это был Абао, наследный принц демонов. Его дядя.
Доспехи на нём отсутствовали, простая тёмная одежда подчёркивала телесную силу — ту самую мощь, с которой рождались все драконы, без прикрас.
— Отец сказал, что я должен сделать тебя сильным, — заговорил Абао спокойно.
Голос и взгляд не казались агрессивными, скорее — бесстрастными.
— Значит, я слабый? — вырвалось у Хаоченя, прежде чем он успел подумать.
Лёгкая тень улыбки мелькнула в уголках губ Абао — то ли насмешка, то ли признание храбрости.
— Пока да. Но кровь у тебя — не человеческая. Посмотрим, насколько она проснулась.
Принц демонов шагнул вперёд. Движение было беззвучным и молниеносным. На миг всё вокруг застыло — даже свет в кристаллах стал тусклее.
Хаочень поднял руку, пытаясь сосредоточиться. Духовная энергия внутри отозвалась — вязко, тяжело, как вода, скользящая сквозь пальцы. Тьма не слушалась, но и не отвергала.
Абао не ждал. Его удар был прямым, почти учебным, но за ним последовала волна давящей силы, от которой дрогнул воздух.
Инстинкт сработал раньше мысли. Тело само сместилось в сторону, на короткий шаг — отточенный, как лезвие. То движение, что он не помнил, но знал.
Противник остановился, прекратив атаку. Среди гвардейцев прошла волна удивления, и аура пространства неуловимо изменилась. Теперь это было не просто поле боя, а центр внимания лучших из воинства драконов.
— Боевой шаг рыцарей? — во взгляде Абао мелькнуло осознание.
Хаочень не ответил. Он стоял, сжимая кулаки, и чувствовал, как в груди оживает ритм — не светлый и не тёмный, просто свой.
— Тогда бери меч и покажи, на что способен.
Продолжение следует...
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!