Вернутся к фанфику
Глава 28. Неожиданный визит
18 октября 2026, 10:40 Хаочень ещё некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь.
«Я тоже».
Сказано было спокойно, без привычной холодности, которой Цайэр обычно отгораживалась от нежелательных разговоров. И, пожалуй, именно поэтому её ответ оказался таким неприятным.
Он медленно опустил руку. За стенами крепости снова загрохотало: до комнаты долетел тяжёлый удар, затем ещё один, а следом протянулся приглушённый гул энергетической пушки. Барьер отгораживал его от чужих духовных колебаний, оставляя только звуки, по которым толком ничего нельзя было определить.
Хаочень прислушался, пытаясь понять, насколько серьёзным оказалось нападение. По частоте выстрелов выходило, что обороняющиеся пока справлялись, но о положении отдельных участков стены судить было невозможно. А там сейчас находилась Цайэр.
Он мог бы помочь. Боевого опыта хватало, даже без оружия от него был бы толк. Только кто выпустит внука императора демонов из-под барьера во время нападения демонов? Цайэр вот тоже не собиралась.
Хаочень откинулся на подушки и раздражённо выдохнул. Сидеть взаперти в нескольких сотнях шагов от стены и представлять, как там сражается беременная Цайэр, оказалось занятием исключительно мучительным.
Мао, устроившийся на постели, приподнял голову, поводил ушами и снова улёгся. Судя по всему, заяц считал, что человеческие проблемы вполне могут подождать до окончания отдыха.
— Хорошо тебе, — пробормотал Хаочень.
Мао пошевелил носом. Хаочень потянулся погладить его, но так и не коснулся шерсти.
Нападение демонов по-прежнему казалось странным. Дед вряд ли знал о его пленении: связь с клоном оставалась устойчивой, а двойник продолжал выполнять заданную медитацию. Всё-таки стоило ещё раз проверить клона. Когда он наскоро коснулся связи, двойник исправно медитировал; во дворце не должны были заподозрить подмену. Но с тех пор там могло что-нибудь произойти.
Он закрыл глаза и сосредоточился на знакомой духовной связи. Далёкий энергетический поток откликнулся почти сразу: печь Контроля исправно поддерживала двойника, оставленный во дворце кристалл подпитывал его. Колебания были ровными, без признаков повреждения или вмешательства. Всё, что Хаочень так старательно выстраивал перед уходом, продолжало работать.
По крайней мере, здесь он ничего не упустил.
Он уже собирался углубить соединение, когда уловил возле клона другую ауру — настолько знакомую, что едва не открыл настоящие глаза.
Тётушка?
В прошлый раз Лэн Сяо бесцеремонно ворвалась в его покои, наткнулась на неподвижного двойника и перепугалась так, что поспешила убраться. Хаочень тогда долго гадал, не заподозрила ли она чего-нибудь. Однако тревогу никто не поднял; тётушка, вероятно, нашла происходящему собственное объяснение. Теперь она вернулась и, судя по расположению ауры, успела устроиться совсем близко.
Хаочень усилил связь, перехватывая слуховое восприятие клона.
— …и я ему так и сказала: если он рассчитывает, что Юэ Е станет его слушаться только потому, что он наследный принц, пусть сразу забудет!
Голос Лэн Сяо обрушился на него с такой непосредственностью, будто она продолжала беседу, прерванную всего минуту назад. Хаочень даже растерялся. Тётушка сидела рядом и совершенно спокойно разговаривала с племянником, который девятый месяц изображал глубокую медитацию!
Впрочем, ради прорыва на следующую ступень практики и годами не выходили из уединения. А следующая ступень ему была очень нужна. Ещё бы двойник мог заодно за него прорваться…
— А братец ещё и обиделся, — продолжала Лэн Сяо. — Представляешь? Сам полез в её дела, сам предложил помощь, а потом удивляется, что Юэ Е имеет собственное мнение!
Абао. Ну конечно. Дядюшка, похоже, за прошедшие месяцы так и не продвинулся в покорении сердца Лунной принцессы. Воевать с человеческими храмами, сражаться с сильнейшими противниками, распоряжаться демоническими войсками — всё это Абао умел великолепно. Даже Кровавую тюрьму демонического дракона прошёл. А вот с Юэ Е нашла коса на камень.
— Он ведь хотел как лучше. У неё новые торговые дела, караваны, какие-то соглашения. Братец предложил обеспечить безопасность, а Юэ Е взяла и спросила, собирается ли он теперь распоряжаться её торговлей. И ведь правильно спросила! Я бы на её месте тоже насторожилась.
Хаочень мысленно усмехнулся. Указания наверняка прилагались.
— А он мне потом говорит: «Разве я не имею права заботиться о ней?» — Тётушка понизила голос, подражая Абао. — Имеешь, говорю. Но, может быть, для начала спросишь, нужна ли ей такая забота?
Хаоченю вдруг расхотелось иронизировать. Надо же, даже во дворце демонов возникали подобные разговоры.
— Ты бы его видел, племяш! — Лэн Сяо звонко рассмеялась. — Смотрел на меня так, словно я предложила отдать Юэ Е под охрану людей. Потом заявил, что я ничего не понимаю в серьёзных отношениях. Представляешь, он мне это сказал!
Хаочень мог представить слишком хорошо. Когда-нибудь он с удовольствием напомнит дяде эту историю. Разумеется, предварительно убедившись, что поблизости найдётся достаточно прочная стена, за которую можно будет спрятаться.
Тётушка ещё возмущалась, возвращалась к словам брата, перебивала сама себя. Шелестела дорогая ткань, тихо постукивали украшения. При каждом новом выпаде её аура вспыхивала, затем успокаивалась; Хаочень слушал знакомый голос, различал малейшие перемены интонации, и постепенно ему стало казаться, что он опять дома.
Глаза двойника оставались закрытыми. Хаочень не видел Лэн Сяо, но легко представлял её сидящей рядом, подбоченившись, с гордо поднятым подбородком и совершенно неприличным для императорской дочери удовольствием обсуждающей неудачи собственного брата.
— А ты-то тоже хорош! Сидишь тут, будто тебя вообще ничего не касается. Между прочим, братец до сих пор иногда спрашивает про тебя и Юэ Е. Вот зачем ты его тогда так дразнил?
Он-то когда дразнил? Поводов для ревности у дяди хватало, но подавала их сама Юэ Е. Хаочень прежде считал её старшей сестрой и уж точно не собирался отбивать у Абао невесту.
— Я ему сказала, что ты слишком занят своими печами, чтобы соблазнять чужих возлюбленных, — великодушно сообщила Лэн Сяо. — Но он почему-то не успокоился. Все вы, мужчины, странные.
Тётушка, лучше бы ты вообще ничего ему не говорила.
— И кстати, о мужчинах. Помнишь своего генералишку?
Хаочень насторожился. Ду. Вот уж о ком он за прошедшее время почти не вспоминал.
После Зала Снов он попросил тётушку расспросить Ду о том, какие сведения Юэ Е предлагала людям. Слова генерала тогда заставили его всерьёз заподозрить Лунную принцессу в предательстве, но ни деду, ни Абао Хаочень ничего не рассказал. А Лэн Сяо только что с прежней беспечностью обсуждала ухаживания брата за Юэ Е. Неужели за всё это время так ничего и не выяснила? Или услышанное оказалось недостаточно убедительным?
— Упрямец совершенно невыносимый. Я, между прочим, обращаюсь с ним вполне прилично. А он каждый раз смотрит так, будто собирается меня убить. И ведь не притворяется!
Жив, значит.
Генерал достался тётушке в весьма плачевном состоянии. Перед уходом Хаочень оставил его ей, попросив Ситри привести пленника в чувство и помочь с допросом. Тогда дальнейшая судьба человека представлялась делом второстепенным: Ду был его противником, а Лэн Сяо успел причинить достаточно неприятностей. Но прошло почти девять месяцев. Что с ним теперь?
— Знаешь, чем он занимается? — спросила тётушка с таким возмущением, словно генерал лично оскорбил всю императорскую родословную. — Тренируется! Едва на ногах держался, а уже начал упражнения. Я велела ему поберечь силы, так он заявил, что не нуждается в моих советах.
Это действительно было похоже на Ду.
— И ведь слабый ещё. Но каждый день одно и то же: упражнения, медитация, опять упражнения. Я даже спрашивала, на что он рассчитывает. Думает, что восстановится, проломит стены и сбежит?
Хаочень с интересом ждал продолжения.
— А он сказал, что не собирается отказываться от тренировок только потому, что оказался в плену. Ты представляешь такую наглость?
Хаочень охотно рассмеялся бы, если бы мог себе это позволить. Генерал, похоже, не изменился.
— Впрочем, камеру я ему поменяла, — немного сбавила тон Лэн Сяо. — В той сырости долго не протянул бы даже демон. А мне нужен живой пленник, желательно способный отвечать на вопросы, а не кашлять при каждом слове.
Вот как? Тётушка вряд ли стала бы долго терпеть бесполезного человека только из милосердия, особенно после того, как Ду обращался с ней в Зале Снов. Но улучшить условия ради собственного удобства вполне могла.
— И нечего на меня так смотреть!
Хаочень чуть не сбился с соединения. Как именно, тётушка? Я ведь даже глаз не открыл!
— Я хочу лучше понять людей. Ты-то у нас среди них родился, а толком ничего рассказать не можешь. Вот и приходится самой разбираться.
Объяснение прозвучало с безукоризненным достоинством. Познавательный интерес — прекрасное оправдание.
— Вообще, они странные, — задумчиво продолжила принцесса. — Я спрашиваю его о человеческих обычаях, об устройстве храмов, о том, как воспитывают воинов. Иногда отвечает вполне разумно. А иногда замолкает, будто я требую выдать секреты всей человеческой обороны. Ну что за глупости? Меня, например, интересовало, как у них принято выбирать супругов.
Хаочень живо представил себе лицо генерала.
— И что тут секретного? Я ведь про обычаи спрашивала! А он решил, что я над ним издеваюсь. Хотя, конечно, когда я поинтересовалась, не оставил ли он дома невесту, он окончательно разозлился.
Тётушка…
— Между прочим, вопрос вполне естественный. Он уже столько времени у меня находится. Я имею право знать, есть ли кто-нибудь, кто по нему скучает.
В её словах можно было услышать обыкновенное любопытство. Деликатностью Лэн Сяо никогда не отличалась, если ей хотелось что-нибудь выяснить. Но с каких пор её занимало, ждёт ли человеческого пленника невеста?
— Он ещё спросил, не собираюсь ли я использовать его близких для шантажа! Да кому нужны его близкие? Я вообще-то пытаюсь разговаривать с ним по-человечески!
Ну, если именно в такой манере…
— Потом пришёл Ситри и, конечно же, всё испортил. У этого твоего наставника удивительная способность появляться в самый неподходящий момент. Я его пригласила проверить, насколько генерал восстановился. Заодно хотела выяснить, не морочит ли тот мне голову своими рассказами. А Ситри вместо этого принялся отпускать замечания!
Хаочень вспомнил гвардейцев, которым поручил присматривать за наставником. Пресекать вольности в отношении принцессы, причём ненавязчиво, чтобы она ничего не поняла. Судя по всему, охрана не мешала. Ни Ситри, ни тётушке.
— Представляешь, он заявил, что я задаю генералу слишком много личных вопросов. И что люди, оказывается, тоже способны стесняться! Я сказала, что стесняться ему особенно нечего. А Ситри посмотрел на меня своим самым невинным взглядом и спросил, действительно ли я так считаю.
Этот взгляд Хаочень знал. Наставник, похоже, развлекался вовсю.
— И всё-таки специалист он полезный, — признала Лэн Сяо после небольшой паузы. — Состояние пленника проверяет, когда я попрошу. Помогает разобраться, где генерал говорит правду, а где предпочитает промолчать. Хотя я уже начинаю подозревать, что Ситри интереснее наблюдать за нашими разговорами, чем заниматься самим Ду. А ещё он сказал, что мне следует чаще общаться с людьми, если я так хочу их понять. Будто у меня целый дворец человеческих генералов имеется!
Ду получил камеру получше, Ситри теперь регулярно бывал у тётушки. У одного она выясняла, нет ли невесты, другого сама звала, хотя он всякий раз «всё портил». Хаочень уже не понимал, о ком ему стоило бы расспросить её первым. За девять месяцев дома сложилась весьма занятная история, а его даже не поставили в известность.
Впрочем, хорошо, что сейчас спросить он не мог. Начни разбираться в возможных увлечениях тётушки — до возвращения к собственному телу дело и не дойдёт.
— В общем, мужчины вокруг меня совершенно невыносимые, — пожаловалась Лэн Сяо. — Братец носится со своей Юэ Е, Ситри всё время улыбается так, будто знает больше остальных, а генерал Ду считает своим долгом спорить со мной по любому поводу. Хорошо хоть отец занят государственными делами, а то и он наверняка нашёл бы, что мне посоветовать.
Всё как дома.
Она ещё некоторое время рассказывала о придворных делах: кого-то обозвала скучным занудой, над чьим-то неудачным ухаживанием посмеялась, а потом вспомнила, как однажды Хаочень обещал разобраться со всеми неподходящими претендентами на её руку.
— Между прочим, ты обещал. А теперь сидишь тут и даже не можешь меня защитить от очередного идиота, уверенного, что достаточно похвастаться родословной, чтобы я немедленно согласилась стать его женой.
Как только закончит с собственными неприятностями, обязательно займётся её женихами.
Хаочень пообещал это про себя с привычной лёгкостью и только потом спохватился: когда закончит? Он понятия не имел, когда сможет вернуться во дворец.
Ещё недавно казалось, что вся история с человеческими родственниками разрешится довольно быстро. Он придёт, поговорит с Цайэр, убедит её, уладит неприятности и возвратится к привычной жизни. Теперь он сидел за барьером и зависел от решений людей, которые собирались снять с него дедову печать. Он даже не знал, переживёт ли процедуру, а тётушка рассказывала о женихах, о Ду, о братце и Юэ Е — как будто племянник и вправду находился перед ней и мог в любой момент открыть глаза.
Лэн Сяо вдруг замолчала. Её аура успокоилась, исчезли привычные всплески раздражения и веселья. Совсем рядом тихо зашелестела ткань.
— Хаочень, — позвала она уже другим голосом. — Ты ведь меня слышишь?
Каждое слово, тётушка.
— Отец говорит, что тебе нужно время. Я понимаю. Ты всегда умел слишком увлекаться своими занятиями. А теперь у тебя появилась новая духовная печь.
Сколько раз Лэн Сяо пыталась вытянуть его из медитации! Обычно это заканчивалось долгими спорами, после которых он всё равно соглашался составить ей компанию, если дела позволяли отлучиться.
— Но ты уж не забывай про нас совсем, ладно?
Сказано было негромко, почти буднично. И Хаочень очень ясно вспомнил тётушкины руки, которые когда-то помогали ему одеваться после тяжёлой болезни, её бесконечную болтовню, первые месяцы во дворце, когда он ещё плохо понимал, кем является и почему все эти демоны называют его своим.
Лэн Сяо его растерянность совершенно не смущала. Она заботилась о нём, смеялась, объясняла дворцовые порядки, иногда раздражалась, если он задавал слишком много вопросов. Она была одной из тех, кто сделал демонический дворец его домом.
Хаочень невольно попытался шевельнуть пальцами двойника. Связь немедленно отозвалась, и он остановил движение.
Если откроет глаза сейчас, тётушка обрадуется. Наверняка бросится обнимать, потребует объяснений, начнёт расспрашивать. А что он ей скажет? Что настоящий племянник в плену у людей, а сидящая перед ней фигура — лишь созданный духовной печью двойник? Что он не знает, сможет ли вернуться?
Такой разговор парой привычных шуток не закончишь.
— Ладно, — вздохнула Лэн Сяо. — Медитируй дальше. Только потом не жалуйся, если за время твоего отсутствия я окончательно разберусь с этими мужчинами сама.
Вот уж чего он действительно опасался.
Тётушка поднялась, судя по шороху, поправила одежду и задержалась рядом ещё на несколько мгновений.
— И ко мне потом зайди первым делом, слышишь? У меня ещё столько новостей!
Он хотел ответить, хотя бы пообещать. Но дверь уже открылась, лёгкие шаги стали удаляться, а знакомая аура постепенно растворилась среди других дворцовых потоков.
Хаочень ещё некоторое время прислушивался. Убедившись, что Лэн Сяо ушла, медленно открыл глаза двойника.
Комната предстала такой, какой он её оставил: знакомые стены, мягкое сияние укреплённых в них кристаллов, простор для медитации, аккуратно расположенные вещи. Всё находилось на своих местах. Здесь прошла значительная часть его жизни, и сейчас достаточно было подняться и выйти.
Он позволил двойнику встать. Движение получилось немного непривычным, но тело слушалось; после стольких месяцев поддержания связи управлять им напрямую было несложно. Хаочень сделал несколько шагов.
За дверью находились слуги и охрана. Стоило позвать кого-нибудь, передать сообщение — и оно быстро достигло бы Фэн Сю. Ещё проще самому отправиться к деду.
Вот удивится.
Хаочень представил лицо императора при виде внука, который якобы девять месяцев пребывал в глубокой медитации. Дед наверняка сначала рассердится, потом начнёт расспрашивать. Возможно, решит, что Хаочень наконец завершил очередной опыт с печами. А затем услышит, что внук находится в человеческом плену и его собираются подвергнуть процедуре, способной убить.
Хаочень остановился.
Фэн Сю придёт. В этом он почти не сомневался: дед, который столько лет заботился о нём, едва ли оставит его у людей, узнав о случившемся. И наверняка будет в бешенстве. Может потребовать освобождения, отправить войска или явиться лично. Может приказать уничтожить Перевал вместе с теми, кто посмел удерживать императорского внука.
Но что произойдёт, когда он узнает про Цайэр? Про ребёнка?
Беременная возлюбленная внука среди людей, способных подвергнуть опасности и её, и будущего наследника. Дед не станет ждать, пока старшие родственники Цайэр договорятся между собой. Фэн Сю умел проявлять удивительное терпение, когда считал это необходимым, однако в некоторых вопросах предпочитал действовать наверняка.
И если дед решит, что Цайэр и ребёнку будет лучше под его защитой, — он заберёт их. Возможно, даже искренне не понимая, почему они должны возражать.
Хаочень медленно опустил взгляд. Цайэр ведь именно этого и боялась. Что за ней снова придут с силой, которой она не сможет противостоять; её увезут, спрячут, окружат охраной, назовут всё это заботой и предложат быть благодарной.
Дед действительно способен защитить её и ребёнка.
Он вспомнил её лицо во время последнего разговора. Сколько понадобилось времени, чтобы она хотя бы начала его слушать? Чтобы признала его право говорить о ребёнке? Они только получили возможность обсуждать будущее — неприятное, неопределённое, но всё же обсуждать. А если сейчас явится Фэн Сю, всё это можно потерять за один день.
Хаочень очень ясно представил другую жизнь: он вернулся во дворец, Цайэр рядом, ребёнок родится в безопасности, дед доволен, тётушка счастлива. И Цайэр больше не посмотрит на него так, как когда-то в Зале Снов.
Ему ведь нужно было, чтобы она сама захотела остаться.
Хаочень сжал пальцы клона. Проклятье. Дед наверняка смог бы решить вопрос с пленением быстрее всех. И даже если печать будет снята, он найдёт выход. Внук императора демонов вообще не обязан сидеть в человеческой крепости и ждать, пока родственники разберутся, что с ним делать!
Некстати вспомнился Ду. Девять месяцев в камере — и тоже ждёт, что с ним решат делать.
Вот только о генерале ещё думать не хватало.
Но стоило представить Цайэр перед Фэн Сю, как уверенность исчезала. Она уже не девочка, которую он однажды встретил в человеческом мире. И его собственные желания ничего здесь не меняли.
Он медленно разжал пальцы. Нет, пока не надо. Сначала нужно разобраться с Цайэр, с печатью, с ребёнком. Найти хоть какой-то способ изменить положение, не призывая деда со всей мощью демонической империи.
А потом он сам всё ему расскажет.
Мысль прозвучала не слишком убедительно, но другого решения Хаочень сейчас не видел.
Он заставил клона вернуться к месту медитации, сел, выровнял положение тела и вновь закрыл глаза. Энергетический поток постепенно вошёл в привычный ритм.
Ещё некоторое время он удерживал связь, прислушиваясь к далёким звукам дворца. Никто не приближался, тётушка не возвращалась. Деду он так ничего и не сообщил.
Наконец Хаочень отпустил контроль над клоном.
Возвращение в собственное тело оказалось неприятно резким. Хаочень открыл глаза и некоторое время сидел неподвижно, привыкая к белым стенам, чужому барьеру и приглушённым звукам крепости.
Снаружи стало заметно тише. Редкие удары ещё доносились издалека, но непрерывный грохот боя стих. Возможно, нападение удалось отбить. Хотелось бы знать наверняка — и желательно услышать об этом от самой Цайэр.
Он посмотрел на дверь. Никто не приходил. Наверняка все были заняты…
Хаочень откинулся на подушки и только тогда заметил, что Мао расположился совсем рядом и внимательно смотрит на него, будто давно ожидает, когда старший товарищ наконец перестанет сидеть с закрытыми глазами.
— Что? — спросил Хаочень.
Мао поднялся на задние лапки.
— Я никуда не ходил.
Заяц шевельнул ушами.
— Ладно, почти никуда.
Мао подался ближе и ткнулся носом в его ладонь. Хаочень погладил мягкую шерсть между маленькими рожками. Заяц немедленно вытянул шею, требуя продолжения.
— А вот ты, между прочим, мог бы быть полезнее. Сходил бы посмотрел, что там происходит. Узнал, всё ли с Цайэр в порядке.
Мао довольно зажмурился.
— Хотя да, конечно. Зачем куда-то ходить, если тебя и здесь кормят?
Заяц цапнул зубами край его рукава.
— Эй!
Хаочень попытался высвободить ткань, но Мао только потянул сильнее. Пришлось осторожно разжать маленькие челюсти, после чего нахальное создание тут же сунуло морду обратно под его ладонь.
— Совсем обнаглел, — пробормотал Хаочень, не удержавшись от улыбки.
Он поймал Мао обеими руками и приподнял перед собой. Заяц вытянул лапки, повёл ушами и совершенно невозмутимо уставился ему в лицо.
— Ну что, дружище? Тебя хоть кто-нибудь воспитывал?
Мао шевельнул носом.
— Вот и мне кажется, что нет.
Хаочень осторожно коснулся пальцем одного рожка. Заяц немедленно попытался поймать его зубами. Тогда Хаочень убрал палец и подставил другой, с удовольствием наблюдая, как Мао сердито поворачивает голову, каждый раз немного опаздывая.
— Ну давай, попробуй ещё.
Заяц фыркнул и рванулся вперёд. Хаочень рассмеялся, перехватил его, прижал к груди и принялся чесать за ушами, пока тот не перестал возмущаться.
Именно в этот момент дверь открылась.
Мао первым повернул голову. Хаочень поднял глаза, всё ещё придерживая зайца обеими руками.
На пороге стояла Цайэр. Рядом с ней — Ван Юаньюань, поддерживавшая её под локоть. Чуть позади виднелись Хань Юй, Лин Синь, Сыма Сянь и Чень Инэр. Вся команда.
Они остановились разом.
Хаочень застыл с Мао на руках. Лин Синь смотрел на него с приоткрытым ртом, Чень Инэр переводила взгляд с него на зайца и обратно. Даже Цайэр, кажется, не ожидала застать его за таким занятием.
Мао с любопытством оглядел собравшихся и спокойно принялся жевать рукав Хаоченя.
Продолжение следует...
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!