Вернутся к фанфику
Глава 20. Потерянное предназначение
26 мая 2024, 06:20К юго-западу от Гавадона. У южной берега Реки Бьюлс. Спустя полтора месяца. Вечер.
Вокруг довольно темно, но не до состояния непроницаемого ночного мрака. Восточный ветер постепенно набирает силу, подкидывая в воздух листья и мелкий мусор, и становился всё более прохладным, словно грядёт буря, игриво подхватывая седые локоны молодого альтмера. Само пространство вокруг становилось всё более холодным и готовилось примерить саван ночи. Небеса постепенно наливались уже не тяжёлым свинцом, а чёрным углём, говоря о том, что они готовы громом и молнией возвестить о приходе грозы. Всё вокруг говорило о том, что намечается сильный ливень, который собирается залить весь северо-запад Тамриэля.
Азариэль, накинув объёмный кожаный плащ, сидит на поваленном дереве у приятно потрескивающего костерка, который горит красным пламенем, постепенно пожирая всё новые и новые веточки, обращая их в чёрные угли. Вокруг него, кроме зелёных лесных деревьев и личного лежака, никого и ничего не было. Парень уединился, оставив основной лагерь. В его руках зажат небольшой клочок потрепанной бумаги, уже жёлтый, старый, ветхий и заляпанный. Альтмер уже и не помнит, зачем и почему, что побудило его сохранить этот курочек бумаги. Чуткий нос поймал приятный, но призрачный аромат, уста же обозначили его сущность:
- Роза.
На маленьком клочке бумаги виднеются выцветшие черты и линии, складывающиеся в буквы на тамриэлеке. Альтмер обратил опечаленный взгляд в листок, четырёхлетней давности, который ему некогда дала Лира, будучи при распаде Ордена, в тот день когда произошёл злополучный Капитулярий. Эльф смотрит внимательно и читает с открытым сердцем то, что она написала:
«Дорогой Азариэль, надеюсь, ты это прочтёшь. Я хочу извиниться за то, что тогда сделала, за тот поцелуй». – На мгновение эльф выстроил в памяти тот момент, вспомнил её мягкие губы и злобу, которую вызвал её поступок. – «Надеюсь, ты меня очень простишь за то. Прошу тебя понять, я тебя очень сильно люблю. … Я вижу тебя каждый день, и моё сердце разрывается от этого. … Каждый раз, когда ты проходишь мимо меня, моё сердце замирает. Я пишу тебе в надежде, что мы когда-нибудь будем вместе, а поэтому прошу понять, почему я на стороне Люция. Я не разделяю его идеалов, кроме свободы отношений в Ордене и если ты попросил бы, я бы его оставила, если бы мы только вместе ушли… Каждый день я думаю о том, когда мы встретимся снова … Я понимаю, ты не поймёшь меня, но прошу лишь прощения, если я тебя за что-то когда-то обидела. Счастья».
Азариэль пробежал взглядом по тексту, даже не пытаясь прочитать места, стёртые временем. Он бросил записку в пляшущее пламя, и огонь сожрал бумагу, сначала обуглив её, а затем превратив в пепел. Бывший рыцарь палкой перемешал объятые пламенем веточки и красноватые угольки и в небеса устремились сверкающие искорки. Азариэль оторвался и через плечо посмотрел на остальной лагерь, в котором царил небольшой шум, и торжествовала подготовка к очередному бою с сектантами.
- Ох, Лира, - тяжко прошептал альтмер, чувствуя странное ощущение, неведомое доселе эмоция, на грани между чувством долга и стыдом за то, что он не смог уберечь девушку.
Сейчас она в руках лучших медиков-заклинателей Империи, её жизнь в надёжных руках, но от этого легче не становится. Оркрест на эти дни стал для неё домом, маги проявят недюжинную заботу, по воле денег Азариэля, но это не предаёт альтмеру счастья или спокойствия, наоборот, с каждым днём тревога всё сильнее распаляется по душе.
- Почему мне так плохо? – срывается надрывистый шёпот в надежде получить ответы, но никого нет, чтобы их дать.
«Кто она для меня?» - спросил Азариэль у себя. «Подруга? Та, которая его спасла несколько раз? Сестра по Ордену, которого нет? Или кто-то больше?» Парень осознал, что она для него всё это вместе и долгие дни, проведённые с человеком, внушают ему предопределённость пути рядом с этой девушкой. Беспокойство за её здравие перемежается с тревогой за будущее Лиры.
- Может мне действительно с ней остаться? – мысли о Лире нашли выход в целой фразе, заставив альтмера подумать о том, чем он займётся дальше и что Тамриэль слишком холоден и жесток, дни в нём суровы, чтобы долго идти по нему в одиночку.
Хруст веток и шорох листьев отвлёк Азариэля от размышлений о Лире, и он взглянул на гостя. Через лесок пробирается девушка, чей доспех цвета тёмной ивы весьма интересен для здешних мест. Веточки ломаются подошвой высоких сапог, увенчанных широким серебристым наколенником. Бёдра и нижнюю часть торса укрыл набедренник крепкой кожи, под который уходят пластины мифриловой стали, защищающей торс. Плечи покрыты большими объёмными наплечниками, из-под которых снисходят тонкие рукава.
- О чём рассуждаешь?
В голосе Азариэль узнал Гэ’эль и через пару секунд, когда вечерний мрак отступил, он смог разглядеть прекрасное лицо. Так парень разглядел и значительно удлинившиеся волосы альтмерки.
- Да так, о своём, - буркнул Азариэль.
- Понятно, - Гэ’эль приблизилась к костру и села рядом с Азариэлем на поваленное дерево.
- Как там в лагере?
- Ничего особенного, - уставилась Гэ’эль в пламень костра, - все готовятся к битве. Даже тот человек… как там его… Рох, Рихад…
- Рихард, - помог Азариэль.
- Да, именно он.
- И что он опять затеял?
- Ведёт себя как взведённый и даже наорал на вашего мага. Благо есть Клинки, которые умеряют его человеческий пыл.
- Что ж, думаю, он волнуется. Последняя битва с последним культом как-никак, да и я ему… мозг вправил полтора месяца назад.
Губы Азариэля украсила кроткая улыбка. Он с превеликой радостью осознавал, что это их последняя битва за будущее Тамриэля и сегодня ночью она с победоносным торжеством закончится. Но тут же улыбка омрачилась речью Гэ’эль:
- Всё бы хорошо, но человеческий император не допустит о том, чтобы об этом кто-то узнал. Имперское правительство уже занялось тщательной чисткой концов.
- Да, откуда ты знаешь? – огрубел Азариэль.
- Клинок в лагере рассказал, чтобы мы не обольщались насчёт себя.
- Ну, будет же что-нибудь?
- Да, если какой-то осадок и оставался, то местные власти и имперский чиновники с офицерами легиона называли это не иначе как «славный план императора по скреплению земель Тамриэля». Поверь, через три поколения о нас всё забудут… если будут те, кому забывать.
Но Азариэля не волновало, как назовут их битвы, ему было просто плевать на славу. Его сейчас до нестерпимого зуда в сердце мучили только два вопроса: что сейчас с Лирой и как имперский легион справился с монастырём почитателей Намиры и Периайта под Танетом.
- Что о нас скажут, Гэ’эль?
- Мне всё равно, Азариэль. Мне нет дела, что обо мне скажут ваши имперские историки, если хоть пару строчек мне будет посвящено в архивах моей родины.
- Ох, эльфийская гордость, - Азариэль потянулся к мешку с вещами и вытащил оттуда маленькую пузатую фляжку, обтянутой сине-выцветшей тканью.
- Как будто ты не эльф, - Гэ’эль неодобрительно взглянула на Азариэля, который приложился к маленькому горлышку и отпил. – Пойми, наша гордость – достояние народа высших эльфов, не дающая нам раствориться в массе других… диких племён.
- Прости, если не подтвердил твоих расовых надежд. Гэ’эль, меня воспитывали не эльфы, и рос я без родителя.
- Извини, - девушка уловила стойкий ядрёный запах крепкого алкоголя, который и без приятия «заветного снадобья» слегка пьянит.
- Гэ’эль, я так и не могу понять. Зачем?
- Что «зачем»?
- Тогда в Цитадели. Ты же меня спасла, пожертвовав собой. Я был практически мёртв и шёл навстречу смерти, но ты… ты могла умереть от такой сильной магии.
Гэ’эль положила пальцы на ладонь Азариэля, и парень ощутил теплоту кожи эльфийки. Она продолжила, и забрала из руки альтмера флягу с крепким напитком, и сама припала к алкоголю.
- Кхе-кхе! – ощутив страшное жжение в груди и подумав, что её горло объял огонь, откашлялась девушка. – Что это за пойло!?
- Угольное вино, - забрал флягу Азариэль. – Крепкое немного.
- Это страшное пойло! – сплюнула эльфийка, сморщив милое лицо.
- Да ладно тебе.
- Держи, закуси, - Гэ’эль протянула парню шоколадную конфету, и Азариэль раскусил её, ощутив на языке приятный вкус шоколада и апельсина; по душе, пробежала приятная волна теплоты, в сознании возникли образы прошлого, как отец кормил его конфетами, как затем Люсия делала для него угощение и теперь Гэ’эль даёт ему сладость на губы, которую он готов смаковать вечно.
- С-спасибо, - с лёгкой улыбкой и покоем на душе молвит эльф. – Как?
- Я с недавнего времени ношу их с собой. Они мне тоже нравятся.
- Гэ’эль, - Азариэль положил ладонь на руку девушки, чувствуя тепло эльфийского тела и тягу родственной души. – Ради этих конфет… ради тебя, я хоть в Обливион.
- Понимаю. Как за Лирой там? – улыбнулась в ответ девушка и тут же поняла, что её вопрос был не уместен.
Азариэль снова впал в раздумья, только без прежней угрюмости, пока вкус шоколада на языке. В его пальцах снова зажата палка и он ей помешал угольки, злобно прошептав:
- Чёртов Аль’Ка–Атран.
- Азариэль, то, что случилось в Эльсвейре не твоя вина. Тебе не следует себя винить.
В памяти бывшего рыцаря вспыхнули образы того чёрного дня, отталкивающие радость от конфет, когда они пошли на злосчастный штурм Аль’Ка–Атрана. Именно так называли сектанты своё жалкое капище, как потом было узнано из допросов. В памяти Азариэля вечно теперь будет зиждиться образ окутанной огнём прекрасной пирамиды, и как она потом ушла в утробу пустыни. Катапульты имперского легиона так плотно держали пирамиду под обстрелом, что ни её стены, ни фундамент, ни выдержали, и она со страшным рокотом и каменным хрустом подломилась под собой и ушла под пески, забрав с собой сектантов и еретиков. В память врезалось и собственное безумие, как он после смерти главного чародея он без памяти и сознания стал резать оставшихся еретиков и сектантов, остановившись только в тот момент, когда Готфрид остановил его крепким кулаком в лицо. Он помнит и момент расставания его и Лиры, обуянной темью поступи смерти. Радости или даже намёка на отраду из-за падения очередного культа нет, ибо с того дня Азариэль помнит только лишь песок, пропитанный кровью и опаленный инфернальным огнём.
- Азариэль, ты как?
- Слишком много, Гэ’эль, накопилось, - тяжело дыша ответил Азариэль. – Да и Лира…
- О, Акатош, ты всё о том человеке помышляешь? Она же просто – человек, инструмент богов, и не более того.
- Она мне больше, чем просто знакомая, - сказал парень, про себя более сурово продолжил. – «Боги… где они были, когда Орден пал? Когда Лиру едва не убили… едва ли бы они позволили этому случится… если бы были. Стенндар, где твоё милосердие? Талос, где твоя защита и сила? Акатош, где твоё правосудие? Этого нет… боги мертвы».
- Да-да, сестра по Ордену, - нервно сказала девушка, сложив руки на груди, и продолжила более спокойно. – Азариэль, но Ордена-то уже нет.
- Ты права. Мне нужно просто успокоиться. В Ордене учили, что тревога и тщетные беспокойства – ключ сил тьмы от души.
- А что с Рафаэлем? – перевела тему Гэ’эль.
- Он решил остаться в вместе со своей подругой-наёмницей, пока та не выздоровеет. Что ж, добро ему на это, - грудь Азариэля сдавило от нарастающей тревоге, и он решил перейти к иным темам. – Что там с нашими?
- Ничего особенного. Пока просто собираются к обсуждению планов на будущее сражение.
Секунду помедлив, альтмер загадочно спросил?
- Вот за что мы сражаемся, Гэ’эль?
- То есть?
- Столько крови в нашем «славном походе». Культы падают один за другим, врагов и угроз для Тамриэля всё меньше и меньше, но во имя чего?
- Тебе нужно предназначение, Азариэль?
- Да, без него никак. Месть?
- Я думаю, что дела мести вами уже давно оставлены. Вы взяли больше, чем требовалось и даже больше, чем требует альтмерская гордость. Ваше… наше предназначение в том, чтобы следовать зову древнего долга, заложенного в нас предками и высшими силами. Мы – порождения света и всякая тьма вызывает у нас смущение. Можно сказать, мы – продолжатели дела вашего Ордена, его последний подарок и вызов тьме, которую проповедует человек Люций. Если ты спрашиваешь в чём наше предназначение, то я считают в том, чтобы Тамриэль встретил рассвет без страха, что он станет последним.
- Хорошие слова, - улыбнулся Азариэль.
Внезапно от его собственных размышлений парня отвлёк хруст листвы и шелест зелёной травы. Азариэль обернулся, схватившись за рукоятку своего меча, но увидел лишь высокого широкоплечего светловолосого человека в кирасе из стражников Вэйреста – плотная кожаная кираса, с высокими сапогами и без наплечников, открывающих синюю ткань плотной короткорукавной фуфайки, из-под которой выступают высокие полупалые перчатки, закрывшую руку до локтей.
– Это я, – прозвучал столь знакомый голос.
– Ты что-то хотел, Готфрид? – механически холодно спросил Азариэль.
– Хватит тебе тут сидеть, пошли лучше в лагерь. К тому же, скоро вернуться разведчики легиона. Надо будет послушать, что они расскажут.
– Хорошо, – с тяжестью произнёс Азариэль и, оперившись на клинок, с кряхтением поднялся. – Гэ’эль ты идёшь с нами?
Эльфийка направила руку на костёр и ладонь выдала поток холода; тут же раздалось шипение и огонь в костре поубавился, а затем и вовсе потух и остались только ледяные угольки.
- Идёмте.
Азариэль потянул плащ и сбросил его, засунув в сумку с вещами. На бывшем рыцаре всё так же качается чёрный кожаный камзол, опускавшийся ему до колен, только в него парень вшил несколько металлических элементов, образующих лёгкую нагрудную пластину. Теперь это хоть как-то напоминало лёгкий доспех.
За пять минут лёгкой прогулки через леса южного Хай-Рока Азариэль дошёл до того лагеря, где расположилась ставка сил Тамриэля. Он максимально прост и приспособлен только для командирского состава, ибо основные ударные силы должны были ждать к востоку и северу от того места, где должна была состояться последняя битва за контроль над Тамриэлем. Лагерь разбит прямо посреди леса и представлял собой несколько простых лежанок с нехитрыми маленькими палатками, составленными вечно бдящими патрулями и большой алой командирской палаткой в центре. Азариэлю на секунду показалось, что он где-то видел подобное устройство лагеря и вспомнил, что он полностью составлен по имперским лекалам, которые практически никогда не менялись.
Азариэль, пройдя через нехитрые баррикады, вошёл в лагерь и увидел его быт воочию. В небольших палатках расположились солдаты имперского легиона, которые составляли свиту рыцаря-протектора Империи. По лагерю бродит небольшой патруль, смотревший за дисциплиной. На вертеле готовилось мясо кабана, от которого исходил приятный запах, заполнивший весь лагерь, а где-то в сторонке расположилась полевая кузница за которой работал квартирмейстер, разнося перестукивание молота о наковальню на всю округу.
Бывший рыцарь огляделся и вновь убедился, что лагерь командиров коалиции находится в глубокой лесной чащобе и еретикам Люция сюда не добраться.
– Нам сюда, – указав на большую, раскинувшуюся посреди лагеря красную палатку, сказал Готфрид.
И Азариэль покорно направился к той самой палатке вместе со своим другом и эльфикой.
– Стоять. – Прозвучал грубый голос. – Кто вы?
Бывший рыцарь увидел перед собой двух охранников, что стоят у входа перед палаткой. И каждый из них был далеко не прост, как банальный солдат легиона. Прекрасная выправка, примерная осанка, бесстрастие в глазах суровых лиц, и искусно выполненное оружие, представленное катанами, с превосходными акавирскими доспехами.
– Пропустите, это я его позвал, – послышался изнутри палатки знакомый голос чародея погибшего Ордена.
– Мы подчиняемся только Агенту, – последовал холодный ответ стражников–Клинков.
– Пусть проходят, – из палатки ответил офицер Клинков.
– Проходите, – без еденной эмоции вымолвил стражник и отступил на шаг.
Азариэль зашёл вовнутрь командирской палатки. Там он увидел стоящий посреди квадратный стол с раскинувшейся картой на нём и свечами, которые, слегка потрескивая, освещали разрисованный пергамент. Воздух наполнился приятным запахом благовоний, которые разжигали офицеры легиона у себя в покоях и возле стола собрались все те, кто собирался повести своих бойцов сегодня в тяжёлый бой. В самом конце стола, на неброском деревянном стуле расположился имперец со смуглой кожей, карими глазами и короткой стрижкой. Азариэль запомнил его, как рыцаря-протектора имперских сил, что оказались в распоряжении Рихарда.
По правую руку от него стоял старик в тяжёлых доспехах имперского легиона северного типа. Высшему эльфу его зрелые черты лица, борода и длинные седые волосы показались знакомыми. Азариэлю взгляд этого мужчины показался… удивлённым.
По левую руку от офицера имперских войск стоял высокий нордлинг с чёрными волосами и зелёными глазами, холодно-суровым лицом. Азариэль увидел, как нам нём идеально лежат доспехи Клинков, словно влитые и нодати, перекинутое за спину, только предаёт стати человеку.
Рядом с ним расположились командиры стражи из Моурнота и Вэйреста, в роскошной стальное броне, которых удалось привлечь документами Совета Старейшин. И эти двое командиров вели за собой отряды городской стражи и ополчение, собранное наспех. Со стороны странного старика в имперских доспехах расположился брат-капитан ордена свечи, из Сентинела, укутанный в плащ из ткани, скрывший его одежду. Ну, а ближе всего к выходу оказался Айк’Аран, который стоял со стороны, противоположной офицеру имперского легиона.
И как только Азариэль переступил порог палатки, сию же секунду на него метнулись настороженные оценивающие взгляды. Рыцарь-протектор его одарил взглядом полным снисхождения, агент Клинков сверлил его взором полным недоверия и подозрений. Остальные же отнеслись более-менее нейтрально.
– Проходи, я тебя давно жду, – с облегчением сказал чародей и указал бывшему рыцарю на свободное место, где он может встать.
– Мне бы хотелось знать, а где ваш Рихард? Он смеет игнорировать разработку плана по наступлению? – надменно спросил рыцарь-протектор.
– Он передал все полномочия по присутствию мне, - ответил маг.
– Понятно.
– Ну а теперь, когда закончились прения, давайте начинать составления плана. – Грубо, но в тоже время без излишней эмоциональности неожиданно кинул Агент. – Что докладывает разведка?
– Численность противника больше двух тысяч бойцов, – хриплым голосом начал старик. – К ним успели примкнуть отряды носителей чумы и отчаяния с юга.
- Они выжили? – удивляясь, Азариэль прервал рассказ. – Имперский легион же должен был их уничтожить.
- Прошу никого не прерывать, - охолонил Азариэля Агент. – Да, кто-то выжил, но это не страшно. Продолжайте.
- Оплот противника представляет исполинский бастион. Вне крепости есть лишь небольшой старый разрушенный монастырский комплекс, выполняющий роль передового редута. Стены сделаны из обычного камня. За стенами расположен огромный храм-зиикурат, который выполняет роль административного центра секты.
– Что с командованием и бойцами?
– Всем руководит чемпион культа, имеющий титул Барон Войны. Под его началом находятся восемь Рыцарей Битвы, которые руководят всей сектой, поделённой на восемь орденов. Вот примерно и всё нехитрое управление.
– Известно что-нибудь про укрепления? – ввязался брат–капитан ордена Свечи.
– Стены примерно в пол высоты у имперского города, но заметно толще. Они сделаны из камня и созданы для того, чтобы в них разместился гарнизон.
– Слабые места у крепости есть? – задал вопрос рыцарь-протектор.
– Да. Там, где стоит разрушенный монастырский комплекс, есть несколько пещер, связанные с канализацией крепости. Через эту сеть можно спокойно попасть вовнутрь.
– Каково соотношение сторон? – вопросил стражник из Вэйреста.
– Со стороны противника: тысяча воинов, среди которых двести — это тяжёлая пехота, четыреста лёгкая, а остальное – сектанты; семьсот лучников и арбалетчиков и триста сектантов из–под Танета и командирский состав.
- А с нашей стороны: десять Клинков, тридцать рыцарей из ордена Свечи, сотня бойцов имперского Легиона, три катапульты, пятьдесят четыре городских стражника, больше сотни ополченцев и командирский состав, - констатирует холодно Агент.
– Это получается больше чем три к одному, – невесело сказал глава стражи Моурнота.
– Нам придётся постараться, чтобы победить в этой битве, – таким же тоном поддержал глава стражи Вэйреста. – Как-никак сражаемся за нашу родину. Избавим же её от проклятых даэдропоклонников. Я, надеюсь.
– Не падать духом, – встав со своего стула, воспрянул офицер легиона. – Мы сражаемся за императора и Империю, а значит, мы не можем проиграть.
– Это напыщенная самоуверенность или у вас есть конкретный план? – с толикой недовольства спросил агент Клинков.
– Мы отправим ударный отряд на зачистку храмового комплекса. Этот отряд проникнет в цитадель и откроет ворота. С помощью катапульт мы сможем разрушить часть стены и послать туда ещё часть силы, тем самым разделив их гарнизон на две части.
– Но их силы всё равно будут превышать наши в три раза, – заявил Клинок.
– Мы не собираемся их побеждать, попросту всех убить. Наша цель это командир врага, а затем его подчинённые. Если они падут, то оборона, лишившись верховного командования, будет сломлена. И в этом деле, я думаю, нам помогут Клинки.
Агент тайной службы осмотрелся по сторонам, словно ища посторонних слушателей, и холодно без эмоций вымолвил:
– Именем императора, я попрошу всех выйти из палатки, кроме вас, господа офицеры.
Азариэль беспрекословно подчинился приказу слуги императора и вышел из палатки. На улице свежо и хорошо. Лёгкий ветерок бил в лицо, знаменуя о том, что постепенно приближается неистовая буря, которая всё зальёт, но в этом ветерке витал лёгкий запах приближающейся осени. И в действительности, лето постепенно подходило к концу, что знаменовалось колким похолоданием в последнее время.
– Азариэль, – прозвучало воззвание, оборвавшее предчувствия парня о временах года. – Пойдём, поговорим. – С волнением произнёс чародей и повёл парня вместе с Гэ’эль за собой.
Они встали в десятке метров от главной палатки, выбрав место, чтобы их никто не услышал.
– С Рихардом что-то не так, – озабоченно бросил Айк’Аран. – Я чувствую это в его ауре.
– Что случилось? – спокойно спросил Азариэль. – Что ты там обнаружил?
- И не только он один, - вступила в диалог Гэ’эль. – Что-то странное и тёмное клубится вокруг него.
- Будто его дух наполнила кровожадность и безумие, умащённое ложными обещаниями, - поддержал девушку Айк’Аран. – И однажды я его застал за тем, как он читал молитву… «тёмной материи».
– Становится всё интереснее, – усмехнулся Азариэль. – Ты хочешь сказать, что он…
– Да, - ответила девушка. – Похоже, он нашёл себе объект поклонение и это не восемь богов Империи.
- Тогда он «пал»? Как он сражается против даэдра, если сам им служит?
– Мне бы тоже этого хотелось знать, – мрачно промолвил маг, но холодный голос Клинка заставил его оборваться:
– Можете вернуться! – Крикнул вышедший из палатки Клинок.
Маг всего лишь пожал плечами, слегка исказил гримасу в недовольстве и направился обратно на совет, и Азариэль с Гэ’эль последовал за ним.
В палатке было всё также, как и раньше. Также трещали свечи, и свои ароматы источали благовония. Только рыцарь-протектор легиона был несколько подавлен, словно его лишили всех званий. Также у стола собрались все те, кто был ранее.
– Что ж, вот конечный план наступления, – бесстрастно начал Агент. – Брат-капитан поведёт своих рыцарей на штурм монастырского комплекса. Вы Азариэль к ним присоединитесь. Вашей задачей становится проникновение за пределы крепости и обеспечение нам прохода. Взяв контроль над вратами, вы подаёте сигнал нам. Я посылаю своих Клинков через главные ворота. Объединившись с этим отрядом, вашей задачей становится проникновение в центральный храм и ликвидация командного состава. А через двадцать минут объявляю наступление и силы стражников, с ополчением, начинают наступление со стороны главного входа. С противоположной стороны должен начаться обстрел стены. Этим займётся всё ещё рыцарь-протектор. Нашей задачей становится максимально отвлечь силы противника от центрального храма, чтобы сводному штурмовому отряду удалось ликвидировать командиров. Надеюсь пока всё понятно?
– Так точно! – последовал ответ командиров стражи.
– Да, понятно, – ответили маг, Азариэль и Готфрид.
– Без сомнений, – с толикой подавленности сказал Рыцарь–протектор.
А старик всего лишь кивнул.
– Вот и отлично. А теперь можете разойтись и подготовиться к битве. Операцию начинаем через полтора часа. – Холодно кинул Клинок и поспешил выйти из палатки, одёрнув за плечо Азариэля.
Альтмер последовал за грузным воином, который отвёл его на пару метров от палатки. Несмотря на суровость, лицо Клинка отражает подавленную тревогу.
- Мне вчера удалось побеседовать с главой вашей группы – Рихардом. Я был весьма удивлён, что его светлость доверила ему свой «Указ».
- Почему? – удивился Азариэль.
- Мой медальон, зачарованный на распознавание даэдрических чар сильно накалился и у меня есть подозрение, что ваш лидер служит не тем силам, - Клинок вытащил из кисета на бедре небольшую круглую рубиновую пластинку с чеканкой акавирского дракона вместе со свитком. – Многие забывают о нашем предназначении, никто не знал о мисси вашего Ордена. Бери, я даю её тебе на будущее. Если вдруг, враг вернётся, расколи её, и Клинки помогут тебе, свиток же используй, если будет что сказать нам, – Азариэль взял рубиновую печать, ступая за Клинком, который ему сказал. – А теперь пойдём, тебя нужно оснастить.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!