Вернутся к фанфику
Глава 4. Пусть ум, воля и милосердие цветут в тебе, как персиковое древо
28 апреля 2024, 11:05«Иногда в стремлении стать кем-то надо оглядываться, чтобы посмотреть, кто ты уже»
На улицах Шэньгу днём не было ни души — июньское солнце опустило на Процветающую Долину зной. Горячий ветер лениво тормошил листья персиков, шёпоту крон подпевали цикады. Просторная веранда, где ученики ордена Шэньгу Фухуа практиковали владение меча и танцы, тоже пустовала. Почти. Юнхэ Цзэминь остановился в дверях, завидев свою ученицу. Заклинательница стремительно, но грациозно подняла кисть с чёрным веером, расшитым золотыми нитями. Нарисовав этой же рукой в воздухе полсолнца, присела на одно колено и склонила голову к груди. В следующий миг подброшенный веер был отбит носком сапога, пойман тонкими пальцами. Дева с хлопком раскрыла шёлковое крыло и закружилась по комнате в вихре изумрудных одежд. Каждое движение представало чудной картиной! К тому же, контролируя дыхание, заклинательница тихонько напевала песню о герое, который однажды взобрался на Северную Гору и спустил в Долину прекрасную деву. Юнхэ Цзэминь невольно залюбовался. А ещё отметил про себя, что та, кто все годы обучения избегала танцевать на уроках, оказалась в этом искусстве чуть ли не самой способной. Протяжный голос стих. Девушка заметила тайного зрителя и, вытянувшись по струнке, застыла в центре площадки. — Госпожа Фухуа Шу, вы прекрасно танцуете, — поспешил одарить похвалой свою ученицу Цзэминь, видя её замешательство. — Почему вы стеснялись показывать свои умения нам? — Б-благодарю, учитель, — Шу залилась краской до кончиков ушей. — Я… у меня… плохо выходят наши традиционные движения, вот я и… училась сама. Что-то вроде смешанного стиля… Для справки: Танцевальный стиль Процветающей Долины называется Квайлде Чингва, что переводится как «счастливая лягушка». Он включает в себя маленькие и большие прыжки, резкие обороты, проворные взмахи руками, неожиданную смену поз. Чем быстрее и чётче выполнены движения, тем танец считается красивее. Самыми длинными по исполнению танцами адепты ордена Шэньгу Фухуа тренируют свою выносливость. Обычно Чингву танцуют под заводные незамысловатые мелодии. «Забыть о предрассудках и отдаться чувствам!» — философия этих танцев. «Святая Нюйва, какой стыд! И почему именно учитель!» — пока тёплые облепиховые глаза Юнхэ Цзэминя смотрели на неё, Шу не находила в себе сил сдвинуться с места. Учитель сам подошёл, прихватив с невысокого столика пару свитков. — Госпожа, должно быть, куда-то направлялась. Если не ошибаюсь, вы с сестрой отбываете в Облачные Глубины уже сегодня? — Да, учитель. Я хотела вернуть вам эти свитки. Легенды, изложенные в них, оказались очень занимательными. О некоторых я никогда и не слышала. — Я заметил, что вам понравилось. Сейчас вы напевали один из текстов, правильно? — добрая лукавая улыбка коснулась его губ. Краснея снова, дева Фухуа с неохотой призналась: — Вы всё верно расслышали. — Оставьте себе. Уверен, в Облачных Глубинах у вас будет предостаточно занятий. Но, надеюсь, перечитывая эти истории, вы не будете сильно скучать по родине. Всё же год обучения — это немаленький срок, — Юнхэ Цзэминь вложил в руки заклинательницы желтоватые скрученные листы. — Спасибо, учитель, — Шу совершила глубокий, преисполненный благодарности поклон и покинула веранду. Минуло четыре года с того случая, когда летающая повозка унесла на юг континента любопытного юньмэнца. Мейли и Шу больше не представилось возможности увидеться с Вэй Ином, приключения той весны блекли в памяти и над их продолжением уже никто не задумывался… Вторая молодая госпожа Фухуа не бросила затею стать адептом ордена Гусу Лань. По исполнении двенадцати лет она была допущена к испытанию смирения, однако не прошла его. В блеске манер и высоте образованности ли кроется истинная ценность? Проходя испытание, Джен не знал десяти тысяч правил хорошего тона, не был лучшим во всех надлежащих искусствах. Преодолеть порог к заветной цели ему помогло иное — чистосердечное желание развивать заклинательское мастерство на тропе ордена Гусу Лань. Шу высекла из себя образец сдержанности и послушания… но действительно ли хотела обучаться заклинательству в Облачных Глубинах? Или её душа рвалась за близким другом, который так неожиданно ушёл?***
Получив известие о провале, Шу на целый день заперлась в своих покоях, открывая дверь только матушке. Под ночь эмоции схлынули, и потянулась угрюмая бессильная тоска. Шу всё не гасила фонарик — свет, обрядившись в зелень бумажного купола, красил кусочек массивного книжного шкафа. Высохшие глаза воспалённо смотрели на стопки рукописей, корешки книг, трубочки свитков; все эти знания крепко хранились в голове — глупой самонадеянной голове! — и совершенно не пригодились, совсем… Молодая госпожа поднялась с постели, добрела до строя дубовых полок, подпирающего потолок, встала на носочки и вытащила из стыка разделов «Фехтование» и «Медитации» толстый томик со сказками. Меж стареньких страниц торчал набросанный тушью рисунок — хитрая мышь верхом на воле… Джен рисовал для неё эти картинки. «Почему он ушёл от нас… от меня? Неужели ему было настолько плохо со мной?» — вол и мышь поплыли перед глазами. В дверь постучали. — А-Шу, ты не спишь ещё? — поинтересовалась Чанчунь, заглядывая. Шу захлопнула книгу и отвернулась, спешно утирая слёзы рукавом. — Не будешь против позднего гостя? — матушка впустила кого-то в комнату. Молодая госпожа вся вскинулась, готовясь прогнать Мейли, которая словно назойливая муха донимала её в попытках утешить. И оцепенела. — Здравствуй, мышка, — раздался повзрослевший, до восторга узнаваемый голос. — Джен… — томик выпал из рук, шлёпнулся на деревянный пол. Шу сорвалась в объятия брата. — Джен, прости меня! Прости, что я такая скучная и глупая! — затараторила она сквозь всхлипы, хватаясь за чужие белые одежды. — Я понимаю… что тебе намного интересней с умными и отважными воинами Облачных Глубин! Но… пожалуйста, не забывай меня… — А-Шу! — Джен отстранил её за плечи и поражённо посмотрел в заплаканное лицо. — Откуда у тебя такие мысли? Если ты глупая и скучная, то весь этот мир — сплошная серая лужа! Господин Фухуа аккуратно поднял сестру, донёс до кровати и приземлился на лиловое покрывало, усадив её себе на колени. — Я каждый день благодарю богов, что родился в такой чудесной семье, как наша, — продолжил он. — Что мне посчастливилось быть воспитанным нашими родителями, что я — твой брат и брат А-Ли. И я никогда не выбирал вас бросать. Однажды сердце позвало меня в Гусу, но это не значит, что оно покинуло Шэньгу… Голос Джена действовал на Шу, как тёплое тяжёлое одеяло после купания в холодной реке. Он всё говорил и говорил, покачиваясь с ней из стороны в сторону. Шу расслабленно уложила голову ему на плечо, но с жадным вниманием ловила каждое слово. — Если уж кому и извиняться, то только мне. Прости меня, мышка. В погоне за желаемым я не подумал, что могу тебя ранить. Если бы только я сразу заметил твои тревоги и поговорил с тобой… — Джен коснулся губами лба сестры. А его лоб пересекала лента. На белоснежной полосе лежали зеленоватые отсветы и пятнами — тени. — Ты там счастлив? — спросила Шу. — Да, — без промедленья ответил Джен, робко улыбнувшись каким-то своим мыслям. — Если ты счастлив, то я тоже. — решила она, прижимаясь теснее. Узел обиды ослаб, распустился. Этот разговор, несомненно, оказал целебный эффект для души. Однако, отпускать Джена всё также не хотелось. В спальню влетело нечто с улыбкой до ушей и запрыгнуло на кровать, заваливая их. — И я тоже очень счастлива! — заявила Мейли, укладываясь к Джену под левый бок. — Ты подслушивала?! — а вот сестру иной раз Шу хотела прибить. — Скажем, я подошла к хорошему финалу, — объяснилась егоза. — Кстати, братец, не пойму, как тебя отпустили домой? — Один добрый друг мне помог, — сказал Джен, обнимая обеих девочек. Когда солнце следующего дня достигло наивысшей точки на небосводе, молодой господин Фухуа отбыл в Облачные Глубины. Пропустив один день в школе — и критикуя себя за эту вольность — Шу вернулась к урокам. После занятий её задержал учитель Юнхэ. Конечно, наставник тоже недоволен её пропуском, полагала вторая госпожа Фухуа, но вместо замечаний услышала слова… — Иногда в стремлении стать кем-то надо оглядываться, чтобы посмотреть, кто ты уже. Госпожа не станет прославленным заклинателем школы Гусу Лань, но она, скажу с уверенностью, одарённый и трудолюбивый адепт ордена Шэньгу Фухуа. Ваш путь оказался иным, чем у вашего брата, но это не значит, что он хуже, и не принесёт вам заслуженного счастья. …которые будто заново сшили порванное внутри и поставили на твёрдую землю. А затем произошёл случай. Весна на юг пришла стихийно полноводной — реки разлились настолько, что затопили великое множество посевных полей. Шэньгу Фухуа эта катастрофа затронула в наименьшей степени, и Фухуа Канг направил силы на помощь соседям, метаясь от ордена к ордену. В жёстком темпе путешествий редки были моменты затишья, когда глава ненадолго возвращался домой. В один из таких просветов Фухуа Канг нашёл на своём столе письмо из северных земель. Предводитель того клана обращался с жалобой: уже в который раз его люди получают меньше овощей и фруктов, чем было установлено при заключении договора. Глава Фухуа ещё был нужен в борьбе с наводнением, поэтому отдал этот вопрос на разбирательство старейшин, пообещав себе потом всё лично проверить. Любопытными историями Фухуа Канг всегда делился с семьёй. Так Шу узнала о жалобе, и это происшествие её насторожило. Молодая госпожа заявилась в архив, подняла все записи о поставках за последние месяцы — не преминула потратить на изучение дни — и на кое-что наткнулась. Если верить обратным листам учёта, несколько орденов также недополучали продовольствия. Расхождения были заметными — десяток цзиней там, десяток сям… Сверив и даты, Шу обнаружила, что ошибки в поставках стали возникать с восхождением на должность нового старейшины. Единственное цепляющее совпадение, однако, таящее риск повесить всех собак на невиновного человека! Когда отец вновь возвратился с затопленных пашен, Шу осторожно рассказала ему о своём маленьком расследовании. Дабы узнать, не затесался ли в их рядах действительно вор, Фухуа Канг закрепил старейшину за организацией большой поставки. Дождавшись от адресата сведений о количестве доставленного, глава Фухуа убедился, что разница есть, и немедленно допросил подозреваемого. Старейшина сознался, что брал «по чуть-чуть» с каждого крупного подвоза, отправляя продовольствие в бедствующую родную деревню, подконтрольную другому ордену. — Неужели б я не помог тебе, если бы ты мне всё рассказал? — обратился глава Фухуа к виновнику напоследок, а затем прогнал его из Процветающей Долины, отправив в тот край и заклинателей-земледелов, которые решили проблему с голодом. С тех пор Шу втянулась в бумажную работу отца. Счёт и муторная перепись совсем её не угнетали, и такая поддержка была очень кстати, когда Фухуа Канг пускался с визитами в затяжные странствия.***
В этом году сёстры Фухуа упросили родителей отправить их на обучение в Облачные Глубины. Главной причиной рвения Мейли и Шу попасть в Гусу было желание повидаться с Дженом. И хотя слухи совсем не преувеличивали, говоря о том, что в школе строжайше следят за разделением заклинателей и заклинательниц, перспектива самого пребывания на одном клочке земли с братом подпитывала энтузиазм девушек. — Надевайте плащи в ветреную погоду. Не привередничайте в еде, — раздавала наставления Чанчунь, провожая дочерей в дорогу. — Ведите себя соответствующе вашему статусу. Да-да, А-Ли, я тебе это говорю. Сможете разок увидеть Джена, и хорошо. Не ищи проблем, перепрыгивая по ночам через стены. — Не волнуйся, матушка. Я буду самим умиротворением! — Мейли невинно (и показушно) похлопала ресницами, держа на руках Тао, который тоже выполз попрощаться. — А-Шу, — окликнула вторую дочь госпожа Фухуа. — Джен будет очень рад вас видеть. Ты молодец, что едешь. Шу слабо улыбнулась матушке, но постаралась выглядеть хотя бы вежливо. — Мои розы! — Фухуа Канг сгрёб в объятия обеих дочерей. — Когда увидите Джена, обнимите его также крепко. И уломайте этого оболтуса проведать своих стариков! — Исполним ваш приказ со всей страстью, глава ордена! — прощебетала Мейли, смеясь, и прижалась макушкой к плечу отца. Перед тем, как насовсем усадить своих девочек в гружёную повозку, Канг и Чанчунь подошли поочерёдно к каждой. Коснулись двумя пальцами их лбов, животов, сердец и с теплотой произнесли напутствие: — Пусть ум, воля и милосердие цветут в тебе, как персиковое древо!Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!