На границе

      Гензай никогда не покидал границы. Единственными исключениями для него стали: уборка часов, собрания семи тайн, на которые приходилось идти ему одному, и различные мелкие поручения, данные Како.       Несмотря на то, что он искренне любил свою семью, Гензай осуждал дедушку за его действия. Он прекрасно знал, что именно натворил старик парой сотен лет назад. Его обижало, что из-за эгоистичных действий Како из мира исчез сам Гензай и его младшая сестра. Попытка всё исправить - усугубила положение. Это стало уроком для старца. Конечно, хранитель настоящего прекрасно понимал мотив, он не был против, если бы его родители воскресли. И всё же время не шутка. Гензай не понимал, почему дедушка вместо того, чтобы вновь вернуть всё, решил уничтожить себя, а после и вовсе пересоздать парня с младшей сестрой вновь. Како возжелал так искупить свою вину? Поэтому в один день не выдержал и рассказал всё Гензаю..? Больнее всего было оставлять Мирай в неведении. Даже если это и было ради её блага. Хотя забавно, что никто из них не помнит своих настоящих имён, кроме Гензая. И всё из-за чувства всевластия Како.       Но даже так, Гензай всë равно уважал своего дедушку. Позволил ему главенствовать. Заботился о нём и о сестре. Ценил каждое мгновение, осознавая, что всё равно у них есть вечность. У тайны есть контроль над временем. Им не обязательно было жить последней секундой, но именно это они и делали.       Возможно поэтому, проживая свою сверхъестественную жизнь рискуя и пробуя всё, Гензай сблизился с врагом. Позволил им играться, сражаться, издеваться друг над другом, полюбить. Человеческая жизнь коротка, особенно жизнь экзорциста, которая может оборваться в любой момент. Гензай подарил ему время, спокойствие, себя. Рассказал то, о чем поклялся не говорить: о прошлом, которое скрывает Како, о собственном механизме, о настоящем имени. Тэру Минамото.       Экзорцист, что при первой встрече чуть не убил Гензая, а после и сам был на грани жизни и смерти из-за него.       Экзорцист, что нагло проник вглубь границы первой тайны, через заснеженный городок, прямиком к нему домой.       Придурок, что цепляется за сверхъестественное существо, расцеловывая каждую его частицу.       – Понятия не имею как ты проник, но если дедушка вернётся с обхода или проснётся Мирай, у нас обоих будут проблемы. – Хватаясь за его шею, Гензай усмехался. Ему определённо нравится риск.       – Ты не выглядишь протестующим, Аканэ. – Оставляя на губах небольшой поцелуй, Минамото крепко сжимает его в объятиях, словно тайна сбежит от него.       Настоящее имя из уст дорого человека заставляло рассудок №1 пропадать. Гензай понимает, что сломался. Он слишком много позволяет Тэру. Настолько, что Аканэ не беспокоится о том, что нарушит тихий час своей сестры, чья комната буквально за стенкой. Не беспокоит и то, что хранитель прошлого уже на подходе, а незваных гостей он не любил уж сильно.       Аканэ всё устраивало. Конечно была одна большая деталь, которая беспокоила его, но уж больно не хотелось отвлекаться. Если бы дедушка Како узнал, что его внук вытворяет на собственной границе, да ещё и с экзорцистом, который должен был их всех поубивать, то, очевидно, его бы это не устроило.       Старец, вероятнее всего, закроет внука в клетке, а у экзорциста украдёт душу и спрячет еë в механической кукле где-то в глубине границы, пока не иссякнет время.       Тэру оставляет кровавые пятна на шее и №1 понимает, что и сам не прочь запереть красивого парня где-то в глубине, для себя, на веки вечные.       – О чем задумался? – Укладывая призрака на кровать, Минамото хитро улыбается, переплетая свои пальцы с пальцами тайны.       – Почему бы тебе не умереть? – Аканэ смотрит с жадной смешинкой, словно кот, что нашёл себе игрушку.       – Тогда убей меня, А-ка-нэ, – тянет, придурок. Знает, что Гензаю это нравится. Понимает на что давить, чтобы получить куда больше.       Аканэ молчит, но небольшие смешки выдают его. Свободной рукой он проводит кончиками пальцев по лбу Минамото, убирая мешающие пряди волос. Медленно тянет, заводя за ухо, слегка касаясь краёв. Слышит сбившиеся дыхание, видит как закрываются веки у нависшего над ним парня. Заводит ладонь за голову и тянет ближе. Ему нужно больше. Часовщик ощущает лёгкий холодок, понимая, что жилет его больше не рядом. Продолжает тянуть Тэру в бесконечный поцелуй чувствуя, как тот нервно справляется с его пуговицами, а после прикусывает нижнюю губу, оттягивая.       Дверь не заперта, окно открыто на распашку. Они сильно рискуют, но именно это веселит куда больше. Противоположности, что стоят друг друга.       Чёрная рубашка распахнута, рука заходит за спину. Контраст зимней прохлады и горячей руки обжигают, но Аканэ терпит. Ему это нравится. Тэру отпускает их переплетённые пальцы, чтобы распустить низкий хвост Гензая. Длинные волосы приятно ощущаются в руках экзорциста. Он любуется, смотря на них в Лунном свете, а после целует. Аканэ видит насколько мягок его партнёр и понимает, что не позволит Мирай играть в парикмахера, по крайней мере не в ближайшие полвека.       Тэру посмеивается и припадает к ключице, оставляя яркое пятно. В комнате, где единственным источником света остаётся фальшивая Луна, что пробивает лучи через окно, кожа тайны кажется белоснежной, а кровавый укус прекрасным. Минамото чувствует себя художником, оставившим подпись на завершённой картине.       Аканэ отталкивает парня, немного привстав, чтобы снять рубашку и выкинуть её к жилету, что лежит на полу. А после хватает Тэру за воротник и притягивает вновь, целуя. Своими руками, экзорцист расстёгивает собственную рубашку, снимая и выбрасывая её в общую "кучу". Не хочет разрывать поцелуй.       Воздуха не хватает, они отстраняются друг от друга, тяжело дыша. Минамото опускает руку на талию парня, а другой хватает подбородок, желая взглянуть на красивые глаза, что днём похожи на золото, а в ночи как бездонная пропасть.       – Хочу, – говорит Тэру, нетерпеливо ерзая, крепче сжимая Аканэ.       – Всё что хочешь, – отвечает Гензай, утопая в алмазных глазах напротив.       За дверью слышны аккуратные шажки и Аканэ пугливо замирает, поворачиваясь на дверь.       – Черт, Мирай проснулась, – пытаясь быть как можно тише, Гензай отстраняется, но тут же был вновь вжат в сильное тело. – Эй!       – Просто будь тише, – бросает вызов экзорцист. Он раззадорен, теперь не уймется. Гензай проиграл.       – Если ей приснился кошмар, то она зайдёт.       – Ты в этом уверен? – Смотря на растерянного призрака, Минамото роняет его на кровать, прижимая кисти его рук к простыне.       – Я живу с ней столетие... Она всегда бежит ко мне, если что-то случилось. – Не решаясь взглянуть на Тэру, Аканэ смотрит на свет в дверной щели. – Будь мы у тебя, я не думаю, что ты бы хотел, чтобы Тиара увидела тебя таким.       – То есть ты не против пожить у меня? – Наклоняясь ближе, Минамото хихикает, оставляя быстрый поцелуй на щеке и на шее. – Удача на моей стороне.       И в правду. Свет гаснет, дверь в соседнюю комнату скрипит. Мирай вернулась к себе и скоро ляжет спать.       – Ты всегда получаешь всё что захочешь, да..?       – Конечно. К примеру прямо сейчас я хочу...       – Дедушка тебя убьёт. – Серьёзно смотря на игривое лицо напротив, Гензай внутренне пугается. Он не против такой перспективы.       – Определённо. С его внуком, на его границе. – Отпуская руки тайны, Минамото тянется к ремню. – Он, вроде, меня недолюбливает, да?       – Нет, ты ошибаешься, – ловля на себе заинтересованный взгляд, Аканэ усмехается. – Он тебя ненавидит. Ты пытался убить меня, так что он не изменит своего мнения по отношению к тебе.       – Не очень хорошо. – Избавляясь от ремня, Минамото аккуратно снимает белые брюки, осматривая сокровище, о котором долгое время мечтал. – Когда тебе предложение сделаю, придётся просить его о благословение. Обидно будет, если откажет.       – Тебе ещё у Мирай просить. – Гензай дёрнул ногой, касаясь колена экзорциста. – Она всё ещё на тебя обижена, за то что ты называешь её крысой.       – Она называет меня собакой. – Приподнимая ноги Аканэ, Тэру припадает к его бёдрам. – С твоей подачки. – И кусает.       №1 затыкает себя рукой, боясь издать громких звуков. Всё же был шанс, что их услышат. Так захватывающе.       – Тэру...       – М? – Продолжая баловаться, Минамото не отрывается. – Так нравится моё имя? Прости, отдать не могу. Зато фамилию с радостью.       – Дурак. – Посмеиваясь, Аканэ перебирает локоны, накручивая их на пальцах, а после вновь глотает воздух, от резкого прикосновения экзорциста.       – Аканэ, прошу. – Поднимаясь, Тэру жалобно смотрит. Выглядит так, словно отказав ему, он потеряет всё. Это так раздражает, ведь говорить "нет" и не хочется.       – Чего? – Гензай строит из себя дурака. Понимает, что играет с огнём. Но это так забавно.       – Ты специально что-ли? – Теперь наигранно обижается, смотря прямо в глаза. Тэру поразителен, невероятен. И только у №1 есть возможность видеть его таким. Минамото оставляет лёгкий поцелуй на губах, ждёт.       – Я... – Только сейчас. Назад дороги не будет. Тайна понимает это и начинает волноваться. До этого его ничего не беспокоило. Гензаю нравилось, всё устраивало, но теперь... Словно от его ответа зависит всё то, что он строил годами.       – Аканэ? – Тэру не слеп, даже в холодной ночи. Не когда его возлюбленный находится в беспорядке. – Если не хочешь, то скажи. Всё в порядке. В другой раз или...       – Нет-нет! – Схватив парня за плечи, Гензай тяжело дышит. Он всё ещё смущён, игривость пропала. – Тэру, я... Я хочу, правда. Просто это так... Не знаю...       – Впервые, да? – И Минамото улыбается. Не так как раньше, без желания, с любовью. Глаза полуприкрыты, отражают спокойствие, уголки губ приподняты, тело расслаблено. – Я весь в твоих капризах, Аканэ. Обещаю делать всё так, как скажешь.       – Тэру, – призрак запинается, смотрит в окно.       На "улице" светит яркая "Луна", виднеются чудесные "звезды". Лёгкий холодный ветерок окутывает два разгоряченных тела.       Прекрасная граница. Такая спокойная и уютная. Скоро дедушка вернётся...       – К чёрту! – Уставше закрыв глаза, часовщик кривится. – Како вернётся с минуты на минуту. Я не хочу терять время. Не люблю такое.       – Значит я могу? – Наклоняясь к самому уху, шепчет гад.       – Тебе можно всё, Тэру. Тебе можно всё.       И у Тэру срывает крышу. Словно верный пёс ожидавший команды. Аканэ мог бы рассмеяться, ведь насколько точное Мирай придумала прозвище для экзорциста, но не до этого. Не когда его приподнимают и оставляют нагим. Не когда его партнёр, в таком же амплуа, наносит своими мозолистыми руками синяки на бёдрах. Не когда из него вышибают первый тяжёлый вдох.       – Прости, – шепчет Тэру. – Я переборщил? Наверное не стоило так сразу! Я...       – Продолжай, – хрипя просит Аканэ. Он чувствует боль, но она не такая как от лезвия меча или от падения с лестницы. Это другая боль, она долгожданная, тяжёлая и вовсе не грубая. Тэру же обещал.       – Попроси остановится, если станет хуже. – Экзорцист впервые за эту ночь столь серьёзен, №1 знает его уже долгих пять лет и понимает к чему этот тон.       Для Тэру это не просто мгновение удовольствия. Это физическое проявление привязанности, которое он хочет подарить Аканэ и только ему.       Не школьной тайне №1, не хранителю настоящего, не "Гензаю", а Аканэ.       Через пару месяцев экзорцист покинет стены Камомэ и призрак останется один. У них осталось мало времени. Аканэ хочет сделать всё, пока у него есть возможность.       Иногда ему хочется побыть эгоистом. Гензай хочет убить Минамото. Хочет украсть его душу, забрать себе. Жить вместе целую вечность. Но нельзя. Это неправильно. Внутри тайны живёт надежда, что Тэру будет его навещать. Хотя бы иногда.       В любом случае, это только через пару месяцев. Сейчас они вместе, наполняют комнату неприличными звуками, стараясь быть тише. Всё же Мирай спит. Не хорошо будет, если она услышит. Но на мгновение становится всё равно. Аканэ нравится, он хочет ещё и просит, а Тэру обещал выполнять и выполняет.       К чёрту запреты Како. Аканэ имеет право самостоятельно решать что ему лучше. Даже если "лучше" - это экзорцист, что должен был убить его. Экзорцист, что нагло нарушает все правила своего клана, находясь в слишком тесной связи с нечистью высшего уровня. Минамото, который украл сердце тайны, отдав ему своё.       Гензай - часовщик. Неважно что за граница, мир живых с его часовыми поясами или дальний берег, он знает где и когда который час. Но с Тэру его внутренние часы сломались. Аканэ не знает как долго они уже провели времени. Только понимает, что уже пора заканчивать. Они на пределе. Где-то в дали чувствуется духовная энергия дедушки. Через полчаса он будет дома.       И вот всё подходит к концу. У Минамото сил не остаётся и он падает на тайну, заводя одну руку за спину, нежно прижимая к себе, другую кладёт на макушку, аккуратно поглаживая.       Наконец тишина. Дыхание восстановлено. Мысли пришли в порядок. Тэру перебирается на бок, не отрываясь от Аканэ, словно тот сокровище дракона. Очень жадного дракона. Такое сравнение заставляет Гензая смеяться.       – Ты чего это? – Смотря на призрака через полуприкрытые веки, Минамото целует его лоб.       – Да так, о своём...       – Ммм, не поделишься?       – Обойдешься.       – Тьфу на тебя, – театрально обижается и отворачивается, оставляя часовщика без приятных объятий. Аканэ только посмеивается. – А вообще... – Гензай замирает, смущённый и тихий тон Тэру настораживает. – Тебе понравилось?       – Тебя это беспокоит?       – Всё так плохо? – Не оборачиваясь шепчет экзорцист, по звуку, сжимая кулаки.       – Первый раз, да? – Повернувшись на спину, Аканэ тяжело вздыхает, а после усмехается. – Ты реально хорош во всём, кроме готовки? Серьёзно?       Стоило Минамото резко подскочить, как Гензай срывается в тихий смех. Эта шутка того стоила. Пускай и от шутки только атмосфера.       Тэру вновь поворачивается к своему парню и светится как лампочка. Понравилось гаду. Будь он собакой, то завилял бы хвостом. Мирай подобрала чудесное прозвище. Аканэ будет всегда осуждать её за это, но черт возьми, как же подходит!       – Можем повторить, – хватая Аканэ за плечи, Тэру вновь нависает над ним. Играется.       – Лучше собирайся. – Поглядывая в окно, Гензай хмурится от ощущения. – Дедушка уже на границе. Я помогу тебе не заметно выбраться.       – Как скажешь, дорогой.       Если бы дедушка Како знал, что творит его внук на их границе, то он бы вновь поседел. Именно так скажет Аканэ, когда, пытаясь встать с кровати, рухнет на пол. Тэру будет закрывать ладонью рот, чтобы во весь голос не засмеяться и не пошутить про больную задницу тайны.       Если бы Мирай зашла в комнату в самый разгар веселья, то хранитель будущего упала бы в обморок. Так скажет Тэру, на которого Аканэ нацепит свой плащ, чтобы стать незаметнее. А Гензай будет грозно отрицать, ведь, вероятнее всего, его сестра бы ворвалась в комнату и попыталась убить экзорциста: "Как он посмел тронуть моего брата!"       И на прощанье, напротив больших часов, в мире людей, они последний раз за этот день целуются. Минамото говорит, что вернётся, что в один день заберёт Гензая с собой. И Аканэ ему верит. Слишком любит его. Тэру оставляет призраку конфету, которая была предназначена для Мокке, в "награду за терпение". №1 наигранно злится и уходит домой. Он ещё отомстит.       Вот только дома, на кухне, горит свет. Дедушка Како сидит и пьёт чай. Хранитель прошлого знал что происходит в стенах его границы, но мешаться не стал. Возможно он допускает ошибку, но внука побаловать хочется. Пускай играют, пока есть время. Ведь кто знает, когда его может не стать.