Считалочка смерти.

«раз, два - непонимание...»

Ки Хун очнулся и первый же вопрос, «какого черта я жив?!» голова раскалывается из-за боли, такое ощущение, что ее пару раз со всей "любовью" ударили молотком. Почему, черт возьми он жив?! Его должны были убить как и других! Должна была быть фраза: «Игрок четыреста пятьдесят шесть - выбывает из игры.» Тогда почему он до сих пор жив? Почему его не застрелили? Почему он может двигаться? Почему его сердце имеет возможность стучать? Почему он имеет возможность жить дальше? Чем он заслужил это? Чем?! Почему выжил ОН, а не Чон Бе?! Выжил ОН, а не Ен Иль. Они не виноваты, что доверились Ки Хуну, а в итоге погибли! Почему все настолько несправедливо?! Ки Хун сел и посмотрел вокруг. Общежитие. Посмотрел вниз - кровь. В бок - стенка черного гроба. Стоп. Гроб?! Он в гробу?! Ки Хуну было уже без разницы как посмотрят на него выжившие игроки. Четыреста пятьдесят шестой ударил себя по щеке проверяя - живой он или нет. Живой. А жаль. Но ненависть к себе завладела телом и Ки Хун собирался еще раз ударить себя, как вдруг его руку остановила пожилая женщина - Ын Джа игрок с номером сто сорок девять. Она остановила его. И он увидел в ней маму... Его покойную маму... Ту, которую он так сильно любил и так горько провожал в другой мир... Ту, которую он бросил умирать одну, а сам был на этих играх. Если бы Ки Хун откладывал деньги у него была бы возможность оплатить лечение и спасти жизнь матери! Если бы Ки Хун не был наивным идиотом! Ки Хун моментально успокоился от такого жеста. Он попытался успокоить свой гнев к самому себе и просто посмотрел в глаза игроку сто сорок девять. Та выглядела обеспокоена состоянием четыреста пятьдесят шестого, и это выдавали ее глаза. Она до сих пор верила Ки Хуну и до сих пор доверяла, не отвернулась от него, даже тогда, когда он погубил тех, кто ему доверился. Он погубил Чон Бе... И Ен Иля... Больше никого не осталось.... Не осталось близких, родных, друзей... И все, черт возьми, погибли из-за игр! Это ведь Ки Хун все начал! Это он придумал как возглавить бунт! Тогда почему его не убили?!

«...три, четыре - гнев...»

После того, как Ки Хун наконец вылез из гроба, в котором он предпочел бы лежать, закрыть крышку, чтобы задохнуться там и умереть на месте, Ки Хун сидел на койке, обдумывая свою никчемную жизнь. Вспоминая стеклянные глаза Чон Бе... Его глаза, что уже не были пропитаны жизнью, что била из него ключом. Но Ки Хун понимал одно, пока он будет скорбить и вспоминать о нем, как о лучшем друге и товарище, то Пак Чон Бе будет жив. В его сердце, что пока что может биться. Но скоро это прекратиться. Но пока Ки Хун думал об этом, солдаты зашли в общежитие... И Ки Хун не мог промолчать... Он не мог не питать ненависть к солдатам. К Ведущему. Они убили Чон Бе, Ен Иля, Се Бек, Сан Ву, Али если перечислять все смерти из-за них, то можно говорить до вечера. Четыреста пятьдесят шестой начал идти к ним, и решил задать вопрос, что крутится у него в голове уже несколько часов. «Почему он жив?» — Почему вы оставили меня в живых? Почему не убили как остальных? — Ки Хун подошел практически вплотную к одному из треугольников и схватил оружие рукой наводя прицел на свой лоб. Сейчас не было не единых сомнений, что нужно стрелять себе в голову. Он не может больше так жить. Он даже не живет, он существует. Он просто существует. Его день похож на день сурка - встал, сыграл в игру, бессонница. Или же - встал, просуществовал, бессонница. Первое, когда он на играх, второе на свободе. Это достаточно сложно назвать жизнью. — Ну же! Стреляй, ублюдок! Убей меня, давай! Ты победил! — Ки Хун совершенно потерял рассудок и начал пробовать нажать на курок, но солдат удачно закрыл его и четыреста пятьдесят шестой не мог спустить его. Он не мог спустить курок, чтобы пуля пробил его мозги, чтобы его голова разлетелась на части от свинца. — Давай, стреляй! Ты победил! Ну же, убей меня, я умоляю! Я умоляю тебя, застрели меня! — Ки Хун кричал это, чуть ли не плача, он готов упасть на колени, лишь бу получить пулю в лоб. Но солдаты начали его удерживать и отнимать его руки от автомата, но Ки Хун не сдавался и все еще пытался спустить курок.... — Убей меня! Убей меня! Я умоляю, убей! Застрели меня, чертова ты мразь! — Ки Хуна в итоге повалили, а Ын Джа подошла к Ки Хуну и пыталась успокоить его... Ен Сик пошел следом за матерью.... Дальше подошла Чжун Хи и Хен Джу... Когда они подошли, солдаты отпустили Ки Хуна, а остальные его "последователи" пытались успокоить четыреста пятьдесят шестого. Но...

«...пять, шесть - умиротворение...»

Ки Хун в итоге вырвался из хватки Ен Сика и все таки схватился за курок и направил дуло автомата себе в лоб. Снова. Солдаты снова попытались его отцепить, но Ки Хун все таки смог спустить пулю себе в лоб. Он смог спустить курок... Послышался характерный выстрел, а после кровь хлынула струей из головы прошлого победителя. Голова резко двинулась, тело упало замертво, а мозги начали вытекает из черепной коробки. К тому же, голова еще больше разбилась из-за резкого и сильного удара об пол. Глаза стали безжизненные, что смотрели в сторону сто двадцать четвертого игрока, что смеялся над истерикой Ки Хуна. Кровь продолжала растекаться по полу, также как и мозги, создавая своеобразную кровавую кашу, что вызывала отвращение и приступ тошноты...

«Игрок четыреста пятьдесят шесть - выбывает из игры.»

Солдаты взяли его тело в руки, положили в, уже знакомый телу Ки Хуна, гроб, а следом один солдат кинул туда белый цветок. Белый цветок, что не должен был попасть в гроб сейчас. Этот цветок просил Ин Хо передать Ки Хуну во время отбоя, но сейчас этот хрупкий подарок останется гнить в гробу, как и сам Ки Хун. Он скоро сгниет от времени, а Ки Хун уже давно сгнил из-за всего, того, что произошло. Он сгнил внутри, а оболочка была жива. Но сейчас и она сгниет. А белый цветок передаст страдания другому... И его имя - Хван Ин Хо.

«...семь, восемь - вечный покой.»